Жвачка

Как бы ни хотел того Доун, но вернуться в «Парадайс» просто не было возможности. Сначала поступление в универ, потом посвящение первогодок, нужно вливаться в учёбу, искать подработку. Нужно было хоть чем-то вытеснить мысли о Ким Вонпиле. У Доуна этого, к сожалению, не получалось. Воспоминание о том вечере настойчиво проносилось перед глазами снова и снова. С каждой новой мыслью образ парня за синтезатором становился ярче и привлекательнее. Чем больше проходило дней, тем сильнее Доун хотел увидеть его. Но в то же время с каждым новым днём надежда на встречу становилась всё призрачнее. 

Когда на экране телефона загорелась фотография Джэ (и когда этот идиот только успел поставить свою фотку на звонок?), Доун лениво ответил. А уже в следующую минуту летал по квартире как очумелый. Штаны парень почему-то нашёл (с трудом!) под кроватью; футболка, купленная на распродаже, оказалась ещё влажной, так что Доун поспешно сушил её над горящей конфоркой. С носками всё было сложнее: один был рваным, а другой с мишками. Парень сделал выбор в пользу мишек, надеясь, что там всё-таки будет темно и никто не увидит его чёртовых носков.

В общей сложности Доун потратил пятнадцать минут на то, чтобы одеться, умыться, сделать причёску (он долго думал, что же ему сделать, и после долгих опытов решил просто расчесать волосы и оставить всё как есть) и счастливым выбежать из дома.

Первое, что насторожило Доуна, так это отсутствие охраны на входе в клуб. А ведь время уже благополучно перевалило за семь вечера, и народ должен был потихоньку приходить. Второй странной вещью оказалось то, что свет освещал всё помещение (а это значит, что все теперь точно увидят носки Доуна) и единственными людьми была лишь компания, с которой он уже был знаком: именинник-Джэ, я-не-лидер-Сонджин, бармен и хозяин этого места Ёнкей, ударник Чон и... всё. Все были на месте, кроме Ким Вонпиля.                                  

— О, ты пришёл! — радостный Джэ уже во всю принимал подарки и поздравления.                — Да... Я здесь, — Доун моментально поник. Неужели все его волнения были напрасны? Неужели его радость была настолько беспочвенной? На душе стало очень паршиво и грустно.                                                                                                                                                                                  — Ты чего такой поникший? — поинтересовался Сонджин.                                                                    — Да так... Я в порядке.                                                                                                                                                  — Раз ты в порядке, то гони мой подарок! — вмешался Джэ.                                                                      — А?                                                                                                                                                                                            — «А»?! Засранец, только не говори, что пришёл без подарка! — Джэ начал шутя закатывать рукава своей толстовки. — Я тебе сейчас зад надеру, если ты не принёс подарок!                                                                                                                                                                                  — А, подарок... Я...

«Да какой подарок, чувак? Я сюда пришёл ради парня, которого я хотел увидеть целый месяц, а твой день рождения был лишь предлогом!» — пронеслось в голове у Доуна.

 — Я сейчас его принесу, — без особого оптимизма сказал парень, и в тот момент, когда он развернулся, чтобы выйти и купить что-нибудь для Джэ, в зал вошёл Вонпиль. А рядом с ним была девушка. Они держались за руки. Сердце Доуна сжалось сначала от радости, а потом от боли. Ему захотелось рассмеяться, но сильнее всего хотелось заплакать. Захотелось стать маленьким капризным ребёнком, сесть посреди дороги и плакать не от того, что разбил коленку, а от того, что весь чёртов мир против него и велосипед не хочет его везти!                                                                                                                                                                               — О, вы наконец-то пришли! — кто-то сзади обрадовался их приходу, но только не Доун. Он молча поклонился им. Девушка приветливо с ним поздоровалась, но ему захотелось вырвать ей язык. Вонпиль тоже тихо поздоровался с ним, но Доуну уже было всё равно. 

«Сдаёшься, не попробовав?» — съязвил первый внутренний голос.                                                      «Заткнись», — урезонил его второй.

Доун еле сдерживал слёзы досады, поэтому старался избегать зрительного контакта с кем-либо.

— Вот, это подарок от нас, — сказала девушка. 

Доун вхлипнул. 

— Доун, ты там что, плачешь? — спросил Ёнкей.                                                                                            — Да нет, просто соринка в глаз попала, — он поспешил выйти из клуба. 

На улице дышалось легче, чем в том душном помещении. На улице не было тех, от кого он хотел бы спрятать свои слёзы. Он стоял среди проходящих мимо людей и плакал. Да, он плакал от того, что человек, который ему понравился, уже влюблён! Это веский повод для слёз. 

В клуб он вернулся с желанием умереть. Положил тихонько на стол футболку, купленную, не глядя. Сел на своё место. После секундного раздумья понял, что сидит рядом с той самой девушкой и все смотрят на него. Доун не знал, от чего именно он хочет сейчас умереть: от того, что сидит с этой выдрой, или же от того, что всё внимание обращено на него.                                                                                                                                                                                          — Что-то не так? — Доун поинтересовался у Джэ, который сверлил его взглядом.                    — Ты серьёзно? — он развернул футболку с принтом, где на английском было написано «Мусор». — Ты хочешь, чтобы я это носил?                                                                                                        — Да ладно тебе, мало кто знает английский язык, — равнодушно ответил Доун.                    — Конечно, но проблема в том, что я его знаю!                                                                                                  — Не нравится — отдавай футболку.                                                                                                                        — Это подарок! Подарки не возвращают.                                                                                                              — Ну тогда не ной.                                                                                                                                                            — Эй! 

 Джэ хотел ещё что-то сказать ему, но внимание парня отвлёк Ёнкей, который начал что-то тихонько говорить на ухо. Свет приглушили, началось празднование двадцати четырёхлетия Джэхёна. Все веселились, выпивали, Вонпиль ухаживал за девушкой. Когда кто-то похлопал Доуна по спине, последний немного пришёл в себя, потому что пришлось отвечать на вопрос почему его футболка влажная.                                                                                      — На улице дождь?                                                                                                                                                            — Нет.                                                                                                                                                                                      — Ты вспотел?                                                                                                                                                                      — Нет.                                                                                                                                                                                      — Тогда что случилось?                                                                                                                                                  — Нет.                                                                                                                                                                                          — Господи, ударьте его, он не слушает меня! — Джэхён не любил, когда собеседник не принимал активного участия в разговоре.                                                                                                        — Тебе нужно сменить футболку, иначе заболеешь, — заботливо сказал Сонджин, — Джэ, дай ему ту футболку, которая тебе не понравилась.                                                                                   — Кто сказал, что она мне не понравилась? И вообще, у Вонпиля тут вещи есть! Пусть делится!

Доуна будто током ударило. Сердце бешено застучало, голова закружилась, а разум ему равнодушно твердил: «У него есть девушка, тебе ничего не светит». 

 — Н-не нужно! Я в норме, правда, я...                                                                                                                  — Пошли, — Вонпиль уже встал со своего места и безучастно нашаривал в кармане ключи от комнаты.                                                                                                                                                                            — Когда ты уже вернёшься домой? — с участием поинтересовалась девушка.                              — Не начинай, — отмахнулся Вонпиль и поспешил избежать дальнейших расспросов.

 Вонпиль быстро нашёл в темноте дверь своей комнаты, открыл её. Прежде, чем войти, он попросил Доуна снять обувь. Когда включился в комнате свет, Доун понял, что, чёрт возьми, сейчас происходит. Вонпиль, вопреки своему строгому и холодному выражению лица, по-доброму хохотнул.

— Милые носочки! 

Ну почему из всех людей на этой планете именно Ким Вонпиль должен был увидеть его носки с мишками?!

— Спасибо. Мама покупала. 

Доуну хотелось провалиться под землю. 

— Я попытаюсь тебе подобрать что-то более подходящее по размеру.                                            — Спасибо, — неуверенно ответил Доун и не нашёл ничего лучшего, как начать рассматривать комнату Вонпиля. 

Здесь было чисто и уютно: коричневый кожаный диван, небольшой шкаф с одеждой, зеркало, торшер, ковер на полу, тумбочка с фотографией Пиля и той самой девушки. Счастливые лица сделали Доуну очень больно.

— Примерь это, — Вонпиль протянул Доуну одну из его рубашек. Было немного неловко снимать футболку, но Вонпиль попросил его быть расторопнее и парень подчинился. Рубашка, как на зло, не подошла. Потом была футболка. Оказалась маленькой. Вонпиль перебрал добрую дюжину своих вещей, но так и не смог найти чего-то подходящего. Потом резко просиял, достал из коробки серую худи и протянул её Доуну.                                  — Эта точно подойдёт.

И ведь правда, подошла. Тёплая и лёгкая ткань была приятной на ощупь. А ещё она пахла Ким Вонпилем.                                                                                                                                                                    — Моя любимая. Береги её. 

 Доун предложил надеть что-то менее ценное и любимое, но Вонпиль настаивал, аргументируя, что ничего другого нет, и тем более эта очень идёт Доуну. Парень сдался. Уже выходя из комнаты, Доун решился задать вопрос, который мучил его до сих пор.          

— Я прошу прощения, если лезу не в своё дело, но почему ты не живёшь со своей девушкой? 

Вонпиль замер. 

 — Девушкой?                                                                                                                                                                       — Ну, та девушка, которая пришла с тобой, разве вы не...                                                                         — Она моя старшая сестра, — Вонпиль рассмеялся, — ты всё неправильно понял. 

 Доуну резко захотелось жить. Он улыбнулся. Потом рассмеялся. Потом извинился и поблагодарил за одежду. И мысленно поблагодарил бога за то, что это сестра Вонпиля, а не его девушка. 

 Остаток вечера прошёл для Доуна в более ярких красках, теперь парень тоже был задействован в этом празднике. И внутри у него происходило что-то, похожее на праздник: всё переворачивалось, взрывалось и пылало то в голове, то в животе, то в сердце. И это было странной, но очень приятной вещью. 

Доун уехал домой в толстовке Вонпиля. Возможно потому, что Вонпиль забыл отдать Доуну его высохшую футболку.                                                                                                                                  А может и потому, что сам Ким хотел, чтобы Доун уехал в ней.