Глава 6
***
Самолет приземлился в небольшом пригородном аэропорту, где парней уже ждал автомобиль, который Эдриан заказал накануне вечером.
Все полчаса, пока они ехали, Джек без умолку пытался выспросить у парня, куда и зачем они направляются, но Эдриан не говорил ни слова. Монаган заметно нервничал, то и дело прилипая к сильно затемненному окну автомобиля, но за черной пеленой стекол ничего рассмотреть не мог.
Эдриан понимал, что такое путешествие, без возможности узнать, где находишься, могло сильно напугать Джека, и потому завязывать ему глаза не решился. Хотя, если честно, парню очень хотелось не только завязать ему глаза, но и заткнуть рот, чтобы хоть на какое-то время остановить град пошлостей, гадостей и мастерски завуалированных оскорблений, которые сыпались на голову Эдриана с красивых губ второкурсника.
Впрочем, когда машина остановилась, мальчишка умолк без постороннего вмешательства.
Эдриан бросил на Джека короткий взгляд, отмечая, что лицо парня сильно побледнело, а дыхание стало учащенным, и вышел из машины. Осмотрелся вокруг, прикидывая, понравится ли занозе то, что он хотел ему показать, и протянул руку, чтобы помочь мальчишке выбраться из салона.
- Наше свидание начинается, - торжественно сказал он. - Выходи.
Джек тяжело сглотнул, уставившись на протянутую ему ладонь, как на очень ядовитую и опасную змею и невольно вжался в спинку сиденья.
На самом деле он сильно струхнул, оказавшись в незнаком месте, в хрен знает скольких милях от дома, да еще и в компании не самого надежного в мире человека.
За окном нихренусечки не было видно, а пространство за дверью автомобиля не как было рассмотреть из-за Дойла, чья фигура загораживала весь обзор.
Джек закусил губу.
Довериться старшекурснику было страшно. Он ведь почти ничего о нем не знал. Ну, кроме родословной, политических взглядов его семьи, приблизительного состояния и еще некоторых мелочей, которые никак не отражали внутренний мир самого парня.
Отцом Дойла был крупный нефтяной магнат. Мать политиком, баллотирующимся в этом году в конгресс. А их сын? Он оставался для Джека загадкой, которую парню пока не удавалось разгадать.
Впрочем, гадать Джеку не хотелось. Поэтому он постарался успокоиться и, нацепив на лицо маску вселенского скепсиса, вложил свою руку в ладонь старшекурсника.
- Если там океан и кони, я тебя придушу, - пообещал Джек и выбрался из машины.
Да так и обомлел, застыв с открытым ртом.
На самом деле, по мнению Джека, от увиденного не зазорно было даже в обморок грохнуться. И от переизбытка охвативших его чувств парень почти распрощался со своим сознанием. Но посчитав, что безвольное валяние на земле станет жутким расточительством времени, Джек решил остаться на ногах, и с благоговением выдохнул, неистово сжимая пальцами горячую руку Дойла.
- Обалдеть... – восхищенно проговорил Джек, просто не зная, какие еще слова могли бы передать весь тот восторг, который он испытал, увидев раскинувшуюся впереди равнину, сплошь укрытую пестрым ковром степных трав и полевых цветов.
Далеко на горизонте виднелся одетый в золотое убранство лес, а за спиной Джека возвышались горы, увенчанные сверкающими снежными шапками. Справа синела озерная гладь, окаймленная густыми кустарниками и высокой ольхой. А на берегу озера стояла старая мельница с огромным деревянным колесом, медленно перекачивающим воду.
Джеку казалось, что он попал в сказку. Не в ту, где толпы принцесс бегают за ошалелым от их внимания принцем, или принцы армией нападают на всех драконоподобных существ, в том числе и на принцесс, чтобы что-то там кому-то доказать и затащить очередную красавицу в королевскую койку. А в ту, где все по-настоящему. По-теплому. С глубоким смыслом и поучительным наставлением в конце, которое на долгие-долгие годы останется в сердце и памяти.
Отразившееся на лице Монагана счастье, отозвалось в душе Эдриана приятным томлением. Последний раз красивая моська Джека так сияла, когда Артур купил у него недозрелый манго за пятьдесят семь баксов. И это выражение на лице второкурсника стало для Эдриана лучшей наградой за старания.
«Понравилось», - стучало в груди парня ликующее сердце. – «Этому засранцу понравилось!»
В груди Эдриана растекалось тепло. Оно струилось по венам, проникая в каждую клеточку тела, и делало парня невероятно счастливым.
Он ни на мгновение не отводил от мальчишки взгляд. Ласковый ветер, прилетевший с востока, потревожил цветочное поле перед ними, но, заметив «цветок» покрасивее, тут же метнулся к Джеку и игриво растрепал его волосы. А Монаган в ответ тихонько взвизгнул и, расплывшись в еще более широкой улыбке, быстро пошел вперед.
Эдриан не отставал. Высокая трава путалась в ногах, цеплялась за штанины, оставляя на темных брюках россыпь семян и какой-то трухи, но парень этого почти не замечал, полностью поглощенный наблюдением за своим вредным, но таким желанным «ковриком».
Джек сделал еще несколько шагов и замер в неподвижности, уставившись вдаль, туда, где пестрый цветочный ковер сливался с густым ельником.
Эдриан несколько мгновений просто стоял позади, любуясь мальчишкой, а потом осторожно приблизился к нему и мягко провел ладонями по его плечам.
Для поддержания Игры он мог бы сказать Джеку какую-нибудь гадость. Мог нагло шлепнуть его по заднице или вытворить еще какую-то дичь. Но роль ублюдка уже порядком осточертела Эдриану, и быть мудаком ему не хотелось. Не сегодня. Не сейчас. Сейчас он хотел видеть радость в больших глазах своей занозы. Хотел видеть улыбку на его нежных красиво очерченных губах. И до зуда под кожей хотел попробовать эти губы на вкус.
- Нравится? - с легкой хрипотцой в голосе спросил Эдриан, склонившись к уху Джека.
И когда мальчишка посмотрел на него, сияя своими глазюками как прожекторами, не удержался и ласково погладил его по щеке.
- Живые полевые цветы есть только в поле. Его я, к сожалению, в колледж притащить не смог. Пришлось тащить тебя к нему.
- Да ты чертов гений, Дойл! - с неприкрытым восторгом проговорил Джек, чувствуя на своей коже жаркое дыхание своего похитителя. - Можешь ведь, когда захочешь. Без пошлости, чтобы на душе теплее стало.
Снова поднялся ветерок. Нежный, теплый, будто на дворе и не осень вовсе, а ласковая весна. Он закружился вокруг парней, рассмеялся шелестом травы и бросил в лицо Джека пьянящий аромат цветов.
Парень забавно сморщил нос, чихнул в ладони и улыбнулся, чуть ли не прыгая от восторга.
- А к озеру пойдем? - спросил Джек, одновременно прикидывая, как много он успеет сделать за отведенные ему полчаса.
«А, впрочем, какая разница? Красотища ведь! Несбыточная мечта идиота, жить в таком вот раю», - мысленно рассмеялся он и широко улыбнулся Дойлу.
- И на мельницу хочу!
Мама не разрешала Джеку ездить в сельскую местность. Даже за город отпускала с опаской. Но сейчас ее не было рядом, и парень хотел от всей души насладиться этим волшебным моментом.
- Куда захочешь, туда и пойдем, - шепнул Эдриан, мягко касаясь губами острой скулы мальчишки.
После чего приобнял его за пояс и повел к поросшему камышом и осокой берегу.
Озерная гладь отражала чистое небо, лишь иногда подергиваясь рябью от гуляющего по просторам ветра. Джек стоял почти у самой кромки воды и улыбался во все тридцать два зуба.
- Знаешь, Монаган, - проговорил Эдриан, обнимая парня со спины и теперь одной рукой поглаживая его грудь и живот. - С тобой до усрачки сложно. Вредный ты. А я совсем не умею ухаживать. Но... Ты мне, правда, нравишься. И ты не подстилка. Не называй себя так больше.
- Господибоже! Не порть такой момент, - попросил Джек вполне себе миролюбиво и, откинув голову на плечо парня, заискивающе посмотрел на него.
Поглаживания широкой ладони были очень даже приятны, и Джек снова подумал, что его бедра, наверняка, были бы в восторге от такого внимания.
«Кто я для тебя, Дойл, если не подстилка на год?» - хотелось задать вполне резонный вопрос.
Но Джек последовал своему же совету и не стал портить такой замечательный момент. Времени и так было мало, о чем говорил сильный зуд в носу и нестерпимое желание чихать.
- Лучше продолжай меня радовать, и все будет отлично, - добавил Джек, широко улыбнувшись.
- Хорошо, - согласно кивнул Эдриан и, подцепив пальцами подбородок мальчишки, чуть развернул его лицо к себе и очень осторожно поцеловал, едва касаясь теплых губ своими.
А когда не почувствовал сопротивления со стороны Монагана, скользнул по ним языком, и уже через мгновение погрузился в опьяняющую нежность первого поцелуя с мелким гадом.
У Джека от всего происходящего кружилась голова и подкашивались ноги.
Устроив для него романтическую поездку, Дойл, сам того не подозревая, пошатнул выстроенную парнем оборону, и теперь нагло пользовался моментом, пожиная плоды своей находчивости. Но Джек считал это подлостью. И отнюдь не потому, что ему было неприятно. А потому, что поцелуй и объятия Дойла оказались слишком сладкими и желанными, из-за чего парню казалось, будто он погружается в глубокий, жаркий омут.
Впрочем, сопротивляться Джек не собирался. Оценив старания Дойла, он извернулся в его руках и повис у него на шее.
Хочет целоваться? Что ж, ладно. Заслужил.
Джек подался вперед, отвечая на поцелуй. Приоткрыл уже начавшие покалывать губы. Поймал языком кажущийся прохладным язык старшекурсника и стал дразнить его, то лаская, то избегая, словно стесняясь этой привлекательной игры.
Объятия Дойла стали крепче. Дыхание парня сбилось, его большая ладонь судорожно скомкала футболку на спине Джека, отчего парень невольно подался вперед и вжался в крепкое тело старшекурсника еще сильнее. А когда рука Эдриана скользнула вниз к ягодицам и сжала их, Джек порывисто вздохнул и привстал на носочки.
Плавясь в объятиях Дойла, Джек думал о том, что свидание действительно получилось замечательным. Сладкая игра затянула его в свои сети и все глубже погружала в омут удовольствия. Внутри все сжималось от сильного удушья. В груди неистово давило от разрастающегося колючего комка. А легкие уже с трудом перекачивали воздух из-за стремительно опухающей трахеи.
Мгновения прекрасного развеялись как дым. Темная пелена взмахнула своими крыльями и мрачной тенью окутала действительность, окрасив мир в серые тона.
«Неужели все?» - с искренним сожалением подумал Джек и, задыхаясь, начал оседать на землю.
Сладкий поцелуй, медом растекающийся по языку и губам Эдриана, вдруг, начал горчить.
Дыхание Джека неожиданно сбилось, стало неестественно тяжелым и неровным. А когда мальчишка, вдруг, начал оседать на землю, Эдриан не на шутку всполошился, понимая, что никакая страсть не приведет к подобной реакции.
И оказался прав.
Монаган задыхался. Не от переизбытка чувств или внезапно обрушившегося на него припадка любви, а по-настоящему, со всеми вытекающими из этого страшными последствиями. Его лицо отекло, губы распухли, и далеко не от поцелуя. Веки стали тяжелыми и наплывали на глаза, делая из них маленькие щелочки. А дыхание, которое с хрипом прорывалось в легкие и вылетало из них с тихим сипением, казалось, вот-вот оборвется.
- Какого хера?! - испуганно выкрикнул Эдриан, вовремя подхватывая Монагана и не позволяя ему свалиться в высокую траву.
- У меня аллергия на пыльцу полевых цветов, - очень тихо и неразборчиво просипел Джек и прикрыл глаза.
- Твою же мать! - рявкнул Эдриан и, подхватив мальчишку на руки, побежал к машине, крепко прижимая к себе мелкого идиота и без конца повторяя, что все будет хорошо.
***
Джек плохо помнил, что происходило после наступления анафилактического шока. Его горло сдавило так, что воздух врывался в него с предсмертными хрипами. В глазах то и дело темнело, а потом и вовсе померкло, словно кто-то внезапно выключил свет во всем мире.
Один раз парень пришел в себя, когда уже мог свободно делать вдохи, и, разглядев неясный силуэт Дойла на фоне странного белого полотна, поддернутого легкой рябью, услышал его злобное:
- Ну ты и дурак, Монаган!
На что Джек только улыбнулся, и снова уснул с радостно сияющей рожей. А когда уже окончательно проснулся, вновь увидел Дойла, который сидел у его больничной койки и с тоской смотрел на бледную кожу своей подстилочки.
- Привет, - поздоровался Джек, понимая, что проспал явно больше суток, и виновато покосился на старшекурсника. - Я все испортил, да?
Услышав тихий голос Джека, Эдриан поднял на него взгляд и шумно выдохнул.
Сутки. Всего лишь двадцать четыре часа. Но это время показалось Эдриану вечностью. Бесконечной чередой переживаний и страха, мгновения которых отсчитывались гулкими и болезненными ударами его сердца.
Хорошо, что они были на машине, и водитель, сообразив, что произошло, оперативно отвез их в ближайшую больницу. Хорошо, что медработники не мешкали, и сразу оказали Джеку помощь. И даже строгая нотация доктора, которую тот изливал на голову Эдриана не меньше получаса, показалась парню сущей безделицей после того, как он услышал волшебное: «угрозы для жизни и здоровья нет».
«Но чем же думал этот идиот, когда требовал полевые цветы?!» - мысленно ругался Эдриан. – «По всей видимости, задницей! Потому что у мозга, как минимум, есть инстинкт самосохранения».
Все то время, пока Джек был без сознания, Эдриан ни на минуту не отходил от его постели. Только один раз задремал, и то лишь на несколько минут. И вот теперь, когда мелкий идиот проснулся, и с невинностью жертвенного ягненка спрашивал, все ли он испортил, Эдриану нестерпимо хотелось влепить засранцу такую оплеуху, чтобы аж в шее хрустнуло. Но вопреки жгучему желанию собственноручно придушить мерзавца, парень только облегченно выдохнул и прикрыл глаза, пряча лицо в ладонях.
- Как же ты меня напугал, - только и смог сказать он.
После чего взял слабую руку Джека в свои ладони и, притянув ее к своим губам, поцеловал.
- Да ладно тебе. - Джек даже смутился немного от такой нежности, и, чтобы скрыть неловкость, беззаботно сказал: - Обычная аллергия. Не стоило паниковать.
Но Дойл в ответ на эту реплику смерил его таким взглядом, что парень посчитал благоразумным заткнуться и просто наслаждаться моментом.
- Монаган, - после совсем недолгого молчания, Эдриан протянул руку и провел ею по пружинистым русым волосам мальчишки, - вот скажи, почему ты такой гад, а? Почему ты не сказал, что у тебя эта чертова аллергия? Я понимаю, ты не в восторге от наших отношений, но я ведь стараюсь. Или я настолько тебе противен, что ты готов умереть, лишь бы только не встречаться со мной?
- Ой, да ладно тебе! Все же обошлось, - беззаботно отмахнулся Джек.
- Обошлось, - согласно кивнул вымотанный и уставший парень. - Но теперь нам надо как можно скорее возвращаться в колледж, иначе директор с нас три шкуры спустит за опоздание. Так что вторая часть свидания, к сожалению, отменяется.
- А что, была еще и вторая? - с интересом спросил Джек и сел на койке, с каким-то детским восторгом разглядывая на себе пресловутый больничный халат.
Тот самый, который завязывался сзади на несколько шнурочков, и при должном ракурсе мог продемонстрировать заинтересованным личностям задницу пациента во всей ее красе. Особенно эффектно это чудо смотрелось на дедушках, когда те деловито расхаживали по коридорам больниц в поисках медсестры, шокируя при этом всех мало-мальски разумных людей.
Сам же парень еще никогда в больнице не лежал, и халат откровенно его заинтересовал. Поэтому все его внимание тут же переключилось на занимательную вещицу.
- Была и вторая часть, - кивнул Эдриан и протянул мальчишке его одежду.
На самом деле после любования полевыми цветами, Эдриан запланировал ужин в одном неприметном, но очень дорогом и невероятно стильном ресторанчике, который был полностью стилизован под деревенскую харчевню. После этого они с Джеком должны были отправиться к озеру, и переночевать в снятом напрокат домике. А после возвращения в город могли еще сходить в парк аттракционов или в кино.
Они много где могли еще побывать, вот только все обломилось даже раньше, чем началось.
- И что же входило в программу? – полюбопытствовал Джек, игнорируя свою одежду и, делая вид, что никак не может дотянуться руками до своей спины.
- Какой смысл теперь это обсуждать? – с обидой в голосе посетовал Эдриан. - Аллергия ведь. На что, кстати, у тебя еще аллергия? Ну, кроме меня, конечно. О ней я уже давно знаю.
- Хороший вопрос. - Джек почесал затылок, задумавшись на мгновение, а потом пожал плечами и уверенно ответил: - Только на пыльцу.
- Отлично, - пробурчал Эдриан и откинулся на спинку стула, устало прикрыв глаза.
А Джек, вдруг, почувствовал укол вины за то, что испоганил свидание, ради которого Эдриан действительно приложил немало усилий. И, закусив губу, задумался над тем, как можно сгладить ситуацию, чтобы избежать извинений, но, в то же время, поощрить парня за старания.
Еще раз потянувшись к завязкам на спине, Джек замер на мгновение и тут же мысленно просиял, понимая, что нашел отличное решение.
И, хотя он еще не до конца поверил в искренность чувств Дойла, дальнейшие его действия должны были стать не только актом благодарности, но и своеобразной проверкой для старшекурсника.
Гаденько усмехнувшись про себя, Джек встал с больничной койки и, подергав Дойла за плечо, попросил с самым невинным выражением лица:
- Это... помоги мне с завязками... руки совсем не слушаются... пальцы как сосиски.
Он растянул губы в застенчивой улыбке, при этом внимательно наблюдая за реакцией Дойла, и когда на скулах парня в ответ на эту просьбу вспыхнул яркий румянец, торопливо повернулся к нему спиной.
В горле Эдриана моментально пересохло. Он, вообще, в последнее время слишком остро реагировал на Джека. Но сейчас к уже привычному сердечному трепету и легкому жару во всем теле примешалось еще и удивление.
«Это что, прикол какой-то?» - растерянно подумал Эдриан. – «Вот так просто, без всяких заморочек?.. А где вопли негодования и требование не пялиться на его задницу? Где угрозы взыскания платы за короткий взгляд на обнаженную лодыжку?»
Впрочем, отказывать «больному» в помощи Эдриан не стал.
Он прикоснулся к завязкам больничного халата и медленно потянул за концы шнурков. Ткань тихо зашелестела, а потом и вовсе сползла с худых плеч мальчишки. И было во всем этом действе что-то такое эротичное, такое пикантное, что пах Эдриана тут же отозвался требовательной пульсацией. Далее пришел черед нижних завязок. И когда они были развязаны, Эдриан легонько провел кончиками пальцев по рукам Джека, помогая ткани упасть на пол.
На бледно молочной коже второкурсника не было изъянов. Гладкая, бархатистая, с маленькой россыпью крошечных родинок под левой лопаткой, она притягивала взор, и вызывала у Эдриана острое желание владеть этим гаденышем безраздельно.
Но Эдриан сумел сдержать свои порывы, и не поддался соблазну, а лишь привлек Джека к себе, мягко и осторожно касаясь губами изгиба между его шеей и плечом.
- Больше не пугай меня так, - попросил он, оглаживая ладонями бедра и ноги мальчишки. - Не пугай, заноза ты в заднице.
Джек изумленно распахнул глаза, с тревогой глядя на свое смазанное отражение в окне, за спиной которого маячила еще более неясная тень, и затаил дыхание.
Ладони у Дойла были мягкими. А подушечки пальцев очень нежными и теплыми.
Они скользили по коже Джека, оставляя за собой следы из россыпи мурашек. Замирали на мгновение у паха мальчишки, но не касались естества, а скользили выше. Осторожно прощупывали мышцы живота, отчего те резко сокращались, и снова ползли вниз, уже совсем в опасной близости от...
- Эй, я же еще болею, маньяк! - с воплем отскочил от парня Джек и закрыл свой твердеющий член вещами, которые до того мирно покоились на кровати.
Лицо его горело. В голосе слышалась отчетливая дрожь. Но вот объяснить причину ее возникновения парень не мог даже самому себе.
- Я же просил только развязать! – возмутился Джек больше от волнения, чем от злости. - А ты что удумал?
- Я только развязал. Как ты и просил, - напуская на себя равнодушный вид, пожал плечами Эдриан, будто ничего не случилось.
Однако он успел заметить и почувствовать, что тело мальчишки отозвалось на его ласку. А, значит, мелкий засранец артачится больше для вида, нежели от неприятия этих отношений.
- Собирайся, - посоветовал Эдриан, пряча довольную улыбку. - Раз тебе уже лучше, поедем домой. Я должен вернуть тебя в колледж через четыре часа. Не хочу сидеть в карцере всю неделю. Там неудобно учиться.
Джек на это ничего не ответил и принялся быстро собираться. Ему и самому не хотелось схлопотать наказание, которое могло прикрыть его лавочку на несколько дней. Он слишком много трудился, создавая этот бизнес, и не мог позволить какой-то там романтике все испортить.
***
Обратная дорога Эдриану не запомнилась. Вымотанный и уставший от недостатка сна и переживаний за тушку Джека, парень уснул почти сразу же, как они с Монаганом оказались в самолете. И проснулся лишь когда из динамиков послышалось сообщение пилота о том, что они совершили посадку.
Настроение Джека к этому моменту заметно ухудшилось, но на вопросы парня о том, что стало причиной таких перемен, Монаган отмалчивался с видом оскорбленной невинности, которой заглянули под юбку.
До колледжа они ехали молча. Молчали, когда сдавали пропуска на проходной, и пока шли через двор к зданию колледжа. Но когда они приблизились к спальне Джека, и мальчишка уже собирался юркнуть за дверь, Эдриан задержал его и несильно прижал к стене.
- Я все еще не получил твоего ответа, - сказал он, испытующе глядя на второкурсника, который снова принялся презрительно морщить свой аккуратный нос, будто стены колледжа обязывали его вести себя как злоебушный мозготрахер. - Мы теперь пара?
- Пара? - удивился Джек. – Это как пара кроссовок, что ли? Или носков?..
- Монаган...
Джек вздохнул. Судя по серьезной роже Дойла, он понял, что отшутиться у него не получится. Но так просто справиться с обуявшим его страхом парень не мог.
«С чего, вдруг, пара? Откуда такое рвение? И для чего все это нужно?» - проносились в мыслях Джека вполне резонные вопросы, но с языка сорвались совсем иные слова.
- А что мне за это будет? – спросил он, ехидно усмехаясь. – Я, знаешь ли, задаром не отдамся.
Эдриан сделал глубокий вдох и нахмурился, разочарованно поджав губы.
Ему не нравилось кривая и ухабистая дорожка, на которую свернул Монаган, устроив идиотские торги. Ответить на этот вопрос для Эдриана было равнозначным подписанию договора о купле-продаже, но он не считал Джека товаром, и потому лишь тихо скрипнул зубами и оттолкнулся от стены.
- Ладно, - проговорил парень и сделал шаг назад. - Я понял. Спокойной ночи, Монаган. Не болей.
Эдриан растрепал волосы второкурсника ладонью и, развернувшись, направился по коридору, оставляя мальчишку у себя за спиной.
- Что ты понял, идиотина? - сквозь зубы процедил Джек, злобно прожигая удаляющуюся спину парня.
Но Дойл никак не отреагировал на его слова, и даже, кажется, ускорил шаг, чтобы как можно скорее убраться подальше отсюда.
В душе у Джека вспыхнуло чувство праведного негодования. И зачем он, спрашивается, задницей светил, утешая этого идиота? Чтобы он вот так ушел, даже не попытавшись понять, о какой выгоде идет речь?
- Мне нужны гарантии, Дойл! – выкрикнул Джек, тем самым заставив парня остановиться. - Я согласен с тобой встречаться. Но если ты будешь относиться ко мне как к подстилке, то горько об этом пожалеешь. И еще, потом не ной, что со мной тяжело. Если мы с тобой пара, значит пара, со всеми вытекающими...
Эдриан замер. Он скорее ожидал, что в его спину полетят сотни проклятий или издевательский смех, но Монагану в который раз удалось его удивить.
Довольная, если не сказать счастливая, улыбка тронула губы парня, и он повернулся к мальчишке.
- Прямо-таки, со всеми? - вскинув бровь, спросил он, и Джек хмуро кивнул.
Вот только слишком сильного недовольства в его глазах не наблюдалось, и Эдриан посчитал это хорошим знаком.
Он сделал несколько шагов назад и остановился рядом с Джеком, глядя в его большие, выразительные глаза, полные непередаваемых эмоций.
- Я-то ныть не буду, - уверил Эдриан. - А ты?
- С чего мне ныть? – фыркнул Джек. – Ты знаешь мое условие. Будешь вести себя со мной как говнюк или сравнивать с ковровыми покрытиями, пожалеешь, что на свет родился. Но если будешь со мной мягким и покладистым, я тоже в долгу не останусь.
Он заискивающе улыбнулся и прикоснулся пальцами к груди Дойла, мягко разглаживая складочку на его рубашке.
- Ну, раз так, думаю, мы можем смело переходить к последствиям, - проговорил Эдриан, едва не плавясь от нехитрых, но очень возбуждающих действий парня. - К первому я готов.
- Это, к чему это? - поинтересовался Джек, продолжая подпирать стену и внимательно наблюдать за Дойлом.
- К тому, что происходит между парочками в конце свидания, - пояснил Эдриан, хищно улыбаясь, и приблизился к мальчишке вплотную, вновь облокачиваясь о стену рядом с ним.
- Это, когда они друг друга нахер посылают? - предположил Джек и хмыкнул с издевкой.
Но Дойл, вопреки ожиданиям, не разозлился на его слова. Наоборот даже, благодушно дернул Джека за прядь волос и прижал палец к своим губам, давая непрозрачный намек.
Второкурсник с видом мученика, живьем насаженного на кол, потянулся к парню и быстро чмокнул его в губы, после чего сразу же отстранился.
- Это? - спросил он, чувствуя дрожь в коленях и странное нытье в желудке, словно перед сдачей экзаменов.
- Почти. - Улыбнулся Эдриан и извернулся с ловкостью дворового кота, преграждая Джеку путь к спальне. - Вот только все обычно происходит немного иначе.
- Может, просветишь меня, раз такой знаток, - колко предложил Джек, невольно вспомнив, где Дойл мог приобрести необходимый опыт, и разозлившись из-за этого.
- Конечно, - лукаво ответил Эдриан.
После чего склонился над Джеком и, запустив пальцы в его волосы на затылке, ласково и нежно поцеловал его губы, будто прикасался к святыне.
Вкушая каждый миг, Эдриан пил этот поцелуй как сладкий нектар, наслаждаясь горячим сбившимся дыханием Монагана, и чувствуя, как у него самого от удовольствия немеют кончики пальцев.
Сперва Джек хотел оттолкнуть Дойла или даже ударить его. Просто так, из вредности, но еще больше от обиды за то, что парень развлекался в парке с девчонками, и в то же время пытался завоевать его внимание. Но растекающееся в груди тепло смыло его сопротивление мягкой, ласковой волной, и Джек приоткрыл губы навстречу нежному поцелую, отдаваясь во власть приятных ощущений, которые дарил ему старшекурсник.
В голове у Джека стало пусто. Мозг превратился в какую-то квашню, вяло подающую сигналы о том, что все идет не по плану. Что все идет не так, как было задумано изначально.
Эдриан Дойл должен был страдать и мучительно издохнуть, подавившись собственным смешком, которым одарил Джека во время их первого, и не самого приятного разговора. Но тело Джека считало иначе. Глупая плоть воспринимала этого говнюка Дойла как охренетительно-крутого-чувака-которому-хотелось-отдаться, и действовала соответственно своим представлениям, реагируя на происходящее бурным восстанием в штанах.
Тихий стон, сорвавшийся с губ Монагана, взорвал мозг Эдриана, и парень углубил поцелуй, настойчиво прижимая второкурсника к стене и вжимаясь бедром в его пах. Джек пискнул и, кажется, попытался отстраниться, но его теплые ладони, упершиеся в грудь Эдриана, вместо того, чтобы оттолкнуть парня, медленно скользнули вверх и замерли на его плечах, сильно и судорожно сжимая их.
И в этот знаменательный момент Эдриан остановился.
Еще несколько раз он коснулся зацелованных губ мелочи своими губами, а потом легонько прикусил маленькую мочку его уха, и прошептал, осторожно поглаживая твердость в его паху:
- Только ладони не сотри за ночь. А если совсем невмоготу будет, зови, я помогу с этим справиться.
- Обязательно быть таким уродом? - вяло отталкивая от себя парня, поинтересовался Джек.
Тело не слушалось его, предавало, выплескивая гормоны. А ласкающие пах пальцы старшекурсника были чуть ли не источником блаженства.
По коридору прошел какой-то малолетка. Что-то нечленораздельно пискнув, он вжал голову в плечи, и скрылся за поворотом.
А Джек закусил губу и с искренней ненавистью посмотрел на оскалившегося Дойла.
- Играю по твоим правилам, - парировал Эдриан и улыбнулся.
Он уже хотел отпустить Джека и уйти, но разгоревшееся в его паху желание пересилило здравый смысл.
- Иди сюда, - хрипло сказал Эдриан, хватая мальчишку за руку и уводя его в темный закуток за тяжелой портьерой, где их никто не смог бы увидеть.
Джек не сопротивлялся. Он и сам не понимал, почему позволяет Дойлу вытворять с ним такое, но в его голове словно помутилось. Рассудок отключился, и теперь балом правили низменные желания плоти и трепет глупого сердца.
Податливость Джека удивила Эдриана. Но парень не стал заморачиваться причинами такой покорности и, развернув Джека лицом к стене, быстро расстегнул его брюки и запустил руку в его трусы.
Трогать чужой член оказалось совсем не противно и... до головокружения возбуждающе. И Эдриан принялся мягко водить по напряженному стволу Джека ладонью, одновременно потираясь пылающим от возбуждения пахом об упругие, невероятно соблазнительные ягодицы второкурсника, и лаская губами его шею.
Наверное, впервые в жизни Джек не знал, что сказать. Губы его словно склеились, слова застряли в горле и превратились в негромкие стоны, шелестом ветра звучащие в тишине засыпающего колледжа. Мозг отключился окончательно и бесповоротно, и остались только ощущения. Немыслимая сладость удовольствия, сконцентрировавшаяся в паху, и грохот крови в ушах.
Быть может Дойл и был профаном по части романтики, но удовольствие доставлять он умел. Ловкие пальцы стремительно скользили по горячему, раздувшемуся стволу, иногда прихватывая с головки смазку, и размазывая ее по всей длине, а иногда играясь с дырочкой, от чего у Джека темнело в глазах. К тому же отчетливое уплотнение, прижимающееся к его заднице, давало понять, что в их парочке не он один на взводе. И Дойл, дай ему волю, войдет в раж и трахнет свой коврик прямо в коридоре.
Впрочем, пока удовольствие удавом ползло по телу Джека, стягивая его внутренности жаркими кольцами, он мало беспокоился о последствиях происходящего. Джек просто позволил себе расслабиться, и несколько минут самозабвенно толкался в широкую крепкую ладонь Дойла, пока не достиг пика удовольствия и не излился на стену, забрызгивая ее своим семенем.
С уст Джека сорвался протяжный гортанный стон, и его ноги подкосились. Но Дойл не позволил парню упасть, вдавив его в стену сильнее, и застыл, дрожа всем телом и обжигая дыханием кожу за его ухом.
«Дурдом!» - ослепленный удовольствием, восторженно подумал Эдриан.
Он еще никогда не кончал только от того, что немного потерся пахом о приятную мягкость. А тут и завелся как ненормальный, и обкончался как малолетка.
Но ощущая на своей ладони остывающее липкое семя Монагана, Эдриан чувствовал себя до невозможности счастливым идиотом.
- Монаган, ты...
Дыхание сбилось, и парень на мгновение замолчал.
Он не знал, какие слова подобрать. Не знал, что сказать в такой ситуации, и как теперь себя вести. Ему, вдруг, стало ужасно стыдно за собственное поведение и несдержанность. И что делать с этим непривычным и муторным чувством, парень не знал.
- Иди спать. И я пойду, - целуя второкурсника в шею, сказал Эдриан, и натянул на мальчишку брюки. - А завтра поговорим, и все обсудим.
- Как благородно с твоей стороны, - взбрыкнул Джек для вида, но губы его улыбались.
Впрочем, и дальше задирать обреченно вздохнувшего Дойла парень не стал.
- Спокойной ночи, - уже более милостиво проговорил Джек, поворачиваясь к старшекурснику, и оставил на его щеке почти невесомый поцелуй.
После чего выскользнул из его объятий и тенью прошмыгнул к себе в комнату. А когда захлопнул за собой дверь, чуть ли не запрыгал от торжества.
Вот только силы подвели Джека, и он рухнул на постель, буквально в тот же миг проваливаясь в блаженное беспамятство.
***
Не успел Эдриан опомниться, а Джек уже исчез, оставив после себя лишь невесомый поцелуй, клеймом горящий на щеке парня.
На губах старшекурсника играла улыбка. Немного безумная, шалая и до идиотизма счастливая. В паху все еще пульсировал жар, и Эдриан понимал, что без собственноручной помощи этот огонь не унять.
Парень хмыкнул и, отлепившись от стены, поплелся к своей комнате, обдумывая все, что произошло с ним за последние сутки.