Глава 21
Глава 21
– Эрна, что случилось? На тебе лица нет! – воскликнула Грета, едва я вошла в комнату.
Так как она на этот раз была одна, то я рассказала ей полностью про все, что случилось в доме моих родителей, не стала скрывать даже случившегося ночью и своих опасений по этому поводу.
– Знаешь, что самое страшное? – грустно сказала я. – Что меня тянет к Штадену. На каком-то подсознательном уровне. Я не столько его боюсь, сколько себя. Хоть и знаю, что он лишь играет со мной. Что я для него очередное развлечение. Этакий плюшевый мишка для взрослого мальчика. Игрушка. Которая к тому же так забавно пугается.
– Не надо тебе больше никуда ездить, – сказала подруга. – А то доездишься ты с ним.
– У нас договор. Не буду ездить – он разводиться откажется.
– Ты уверена, что откажется? – засомневалась Грета.
– Не то чтобы полностью уверена, – призналась я. – Но до окончания учебы ему выгодно считаться женатым, так что может и отказаться.
– Деньги ты от него зря не стала брать. Ты в такой ситуации из-за него оказалась, вот пусть и отвечает.
– Грета, как ты не понимаешь? Разве я могу брать у него деньги? Кем, по-твоему, я буду при этом себя чувствовать?
– Кем? Женой, – спокойно ответила Грета. – Он же сказал, что принимает на себя все обязательства как муж. Вот и пользуйся.
– Но я женой себя не считаю, – не согласилась я.
– Если на то пошло, формально ты являешься женой Штадена, вне зависимости от того, считаешь ты себя ею или нет, – заявила Грета.
– Я хочу быть как можно дальше от него, – твердо сказала я. – И значит, никаких одолжений от него мне не нужно. Не бывает прав без обязанностей. А никаких обязательств по отношению к Штадену я брать не собираюсь.
Когда вечером следующего дня пришел Ведель, я попросила его взять в их библиотеке книги по защитным заклинаниям – у них все-таки специализированное заведение! Штаден, присутствовавший при этом, только насмешливо фыркнул, посчитав, что ничего приличного сделать я все равно не смогу. Я неприязненно на него посмотрела, и это вызвало всплеск энтузиазма у Дитера, который пообещал принести мне книжки с последними разработками. Со стороны «мужа» опять послышалось фырканье.
– Кэрст, ты не заболел? – ласково поинтересовалась я. – Ты такие странные звуки издаешь. Может, тебе пойти в целительское крыло горло полечить?
– Дорогая, одно твое присутствие так благотворно на меня влияет, как никакие целители не могут. Да и вашу с Дитером беседу будет пропускать жалко, очень уж она интересная.
– Да? В таком случае, Дитер, вас не затруднит взять для меня еще учебник по атакующим заклинаниям? Лучше самый простой, для первого курса.
– С большим удовольствием, Эрна.
И удовольствие это было написано у него на лице огромными буквами. Но Штаден радость друга не разделял.
– А атакующие-то тебе зачем? – спросил он, почему-то больше не фыркая.
– Я их с защитой буду совмещать, – мстительно сказала я. – И если всяким умникам опять придет в голову снимать защиту атакующими заклинаниями, они получат аналогичный ответ.
Теперь фыркнул Ведель. У них эпидемия? Но больше они не фыркали и даже не разговаривали, лишь перебрасывались взглядами, понятными только им. Я начала чувствовать себя несколько неуютно, тем более что Грета тоже рта не раскрывала.
Молчание прервал стук в дверь.
– Марк, – обрадовалась подруга и пошла открывать.
За дверью оказался Олаф. Увидев нашу компанию, он растерялся, поздоровался и сразу замолчал.
– Ты чего-то хотел? – поинтересовалась Грета. – Или так, постоять пришел?
Парень от такого напора совсем смутился и покраснел.
– Я хотел попросить лекции по алхимии, – невнятно промямлил он.
– Ты ничего не перепутал? – язвительно поинтересовалась подруга. – Комната Фогель дальше по коридору.
– Грета! – рассердилась я. – Жалко тебе тетради, что ли?
Я разыскала на полке тетрадку и подала Олафу. Он поблагодарил, я кивнула и закрыла дверь, а повернувшись, обнаружила, что на меня внимательно смотрят три пары глаз, причем во взгляде Греты сквозило удивление. Не думала же она, что я принародные страдания устрою, в самом деле? И только вечером, уже засыпая, я вдруг поняла, что разговаривала сегодня с Олафом без всякого сердечного трепета, как говорила бы с любым одногруппником. Получается, что я его разлюбила? Я устроила тщательный разбор собственным чувствам. Результат меня ошеломил. Да, действительно, любви не осталось, и обида куда-то ушла, казалась уже совершенно несущественной. В самом деле, как можно обижаться на постороннего тебе человека за то, что он тебя не любит? Или любит, но, как считает Грета, боится Штадена? И тут мне в голову пришла страшная мысль, напрочь прогнавшая сон. Ведь если я разлюбила Олафа, выходит, что я теперь влюблена в Кэрста? Меня же тянет к нему со страшной силой? Тут я сразу принялась себя успокаивать: если бы я была в него влюблена, то ревновала бы его к многочисленным девицам. Я попыталась вспомнить свою реакцию на какую-нибудь его пассию в последнее время. Получилось, что как он объявил в ректорате, что я его жена, так больше я ни с кем его не видела. Конечно, в его случае «не видела» – это совсем не значит, что никого нет. Я за ним не наблюдаю. Я представила, как выслеживаю Штадена, чтобы выяснить свое отношение к его любовнице, и мне сразу стало смешно, что меня успокоило. Если я решаю, влюблена – не влюблена, значит, любовью здесь не пахнет. А что тянет к нему, так, может, ночуй я в одной постели с Веделем, меня бы тянуло уже к нему Я попыталась вообразить поцелуй с Дитером и не смогла, настолько это неожиданно противно для меня оказалось. Тогда я решила гнать от себя подобные мысли, так как влюбляться в Штадена категорически не желала, ему и так есть кем пополнять свой список побед. Если уж на то пошло, то Ведель в этом плане выглядит куда предпочтительней, да и Грета его одобряет… С этими мыслями я и провалилась в сон.
Но червячок сомнения, поселившийся внутри, начал медленно, но постоянно меня погрызывать, поэтому на следующий день я решила спросить на ближайшей же лекции, когда мы оказались рядом:
– Слушай, Штаден, мне кажется или у тебя проблемы с личной жизнью?
– У меня? – удивился он. – Тебе кажется. С чего это ты вдруг озаботилась моими проблемами?
– Да так, – пожала я плечами, – мне вдруг вчера пришло в голову, что в последнее время я никого не наблюдаю рядом с тобой. Из лиц, относящихся к женскому полу, я хочу сказать.
– Плохо наблюдаешь, – с ехидной улыбкой ответил он.
Значит, все-таки кто-то есть… И как теперь увидеть их вдвоем, чтобы понять, ревную я или нет? Попробовать за ним проследить? Я себя в качестве тайного агента с трудом представляю. И Грету посвящать не хочется.
– Что ты так помрачнела? – спросил Штаден.
– Думаю, как-то неправильно получается, когда тебе все можно, а мне ничего нельзя, – с досадой ответила я.
«Муж» посмотрел на меня почему-то с удивлением, но ничего не ответил.
– И правда, – спросила меня потом Грета, – чего ты вдруг заинтересовалась личной жизнью Штадена?
– Да так, есть у меня некоторые мысли, – туманно ответила я.
– Думаешь все-таки уговорить его возить к отцу кого-то вместо тебя? – предположила подруга. – Мне кажется, Штаден на это не пойдет – слишком высок риск разоблачения. У него они меняются постоянно, а отец не может не заметить разницы в манере поведения и речи.
Я только вздохнула. Непостоянство Штадена было широко известно, и мне совсем не требовалось подтверждение этому от подруги.
– Но ты права – с поездками надо что-то решать, – продолжила рассуждать Грета. – Может, действительно попробовать найти его нынешнюю и договориться?
– Как ты это представляешь? – оживилась я, но решила не уточнять, для чего я хочу найти штаденовскую пассию. – Я почему спросила? Я давно его ни с кем не видела. А если судить по его ответу, то у него кто-то есть. А раньше он не скрывал.
– Может, считает неприличным показывать всем любовницу при жене? – она ненадолго задумалась. – Но если бы она была отсюда, то мы бы знали. Такое не скрыть.
– Как бы это выяснить? – с надеждой спросила я Грету. – Не следить же мне за ним, в самом деле?
– Почему бы и не последить? – с энтузиазмом воскликнула подруга. – Тогда точно можно будет узнать, кто она такая, и договориться.
– Ты серьезно думаешь, что Штаден не заметит, если я за ним буду следить? – удивилась я. – Поймет еще как-нибудь неправильно. Мне кажется, я и без этого знания могу прожить.
Так мы ничего и не решили. Грета предложила посоветоваться с Марком, тем более что он может что-то знать об интересующей нас персоне. Я согласилась, и, наверное, зря, так как Марк поднял нашу идею на смех.
– Эрна, от тебя такого я не ожидал, – заявил он. – Следить за неверным мужем больше свойственно ревнивым женам.
– Честно говоря, это было мое предложение, – вмешалась Грета.
– Предложение не очень, – сказал Марк. – Предположим, найдете вы ее, уговорите, но дальше-то все упирается в Штадена. А он уже высказался по этому поводу, а я не припомню, чтобы он легко менял свои решения.
– Случайно не знаешь, кто она? – с надеждой поинтересовалась я.
– Кажется, никто к нему сейчас не бегает, – задумался он. – Может, он сам к кому в город ходит? Если так интересно, – ехидно продолжил он, – спроси у Штадена. Он точно знает, с кем встречается.
Идея выяснить это у Штадена мне не понравилась, поэтому для себя я решила поменьше про это думать, и все. Скоро сессия, после нее «муж» переводится в Военную академию, и наши встречи станут очень редкими. Пара поездок к его отцу – и вот оно, долгожданное лето!
Вечером Ведель принес три учебника: два по защитным заклинаниям, один – по атакующим. Бегло просматривая книги по защите, я поняла, что в нашу библиотеку хорошие учебники не завозили. Наверное, руководство академии считало это подразделом боевой магии, а потому изучением защитных заклинаний пренебрегали. Военным же предлагались весьма оригинальные варианты защит, каждую из которых можно было доработать под себя. А если учесть, что их еще можно было комбинировать! Я даже зажмурилась от удовольствия, представив, что можно будет сделать. Особенно мне понравился предложенный во втором учебнике блок, который генерировал закладываемые атакующие заклинания при попытках вскрытия. Для себя я уже решила, что он точно будет присутствовать в моем артефакте. И тогда посмотрим, кто будет смеяться больше!
– Да, Дитер, – насмешливо сказал Штаден, – еще ни одна коробка конфет не вызывала у Эрны такого восторга. Только вот не боишься, что на тебе испытают?
– А мне-то чего бояться? – хохотнул Ведель. – Эрна пока только тренируется на тебе. И надо признать, что это у нее неплохо получается.
– Ты ей еще многотомник по боевым заклинаниям принеси, – предложил Кэрст. – Тогда у нее местные подопытные быстро закончатся и она перейдет на тебя.
– Можно подумать, Эрна только то и делает, что на тебе испытывает заклинания! – возмутилась Грета. – Если бы ты в ее жизнь не влез, она бы, кроме Бытовой магии, ничем не интересовалась!
Я с благодарностью посмотрела на подругу – она озвучила то, что я сама хотела сказать, но не успела. Я всего-навсего защитное заклинание хочу сотворить, а из меня уже сделали агрессора. Но многотомник по боевой магии – это звучит заманчиво. Может, попросить Дитера принести, когда эти прочитаю? Я погладила книжку по корешку и опять в нее уткнулась. Все это было настолько интересно, что я даже не обратила внимания на приход Олафа с конспектом. Грета ему что-то сказала ехидным тоном, забрала тетрадку и закрыла дверь.
Когда гости разошлись, мы с подругой отправились в дуэльный зал, где можно было спокойно испытывать все, что угодно, без опасений, что придет дежурный преподаватель и наложит очередное взыскание. Зал пустовал – желающие выяснять в нем отношения появлялись даже не каждый месяц, все же у нас мирное заведение. И сейчас нам была предоставлена полная свобода действий. Первым делом мы проверили атакующие заклинания. Самым простым из них, стабильно получавшимся у меня и у Греты, оказалось сгущение воздуха над заданной точкой и резкий толчок им вниз. Подруга, смеясь, назвала это действие «удар чугунной сковородкой». Силу удара можно было легко менять. И я уже почти остановилась на нем, но подумала, что удар все-таки идет по голове. У меня нет опыта в использовании боевых заклинаний, и консультацию по ним получить не у кого. Если я перестараюсь, тогда вместо относительно нормального мужа у меня на руках окажется инвалид, и о разводе в таком случае речь не пойдет. В результате раздумий я остановилась на более простой слабенькой молнии в филейную часть – не слишком больно, но обидно. Подруга сразу предложила сделать их посильней, но я отказалась. Нет уж, пусть заведет собственного мужа и на нем экспериментирует! Энтузиазм Греты после моего отказа увял, и в создании самой защиты при этих атакующих блоках она почти не участвовала. Наверное, поняла, что Марку такие развлечения не понравятся, а больше ей и не на ком их проверять.
– И запутать побольше, – говорила Грета, с интересом наблюдая за моим конструированием. – Чтобы вообще непонятно было, что куда идет и за что отвечает.
– Если так дело дальше пойдет, – возразила я, – то я и сама разобраться потом не смогу.
– Так ты схему нарисуй, – предложила она.
Совет Греты оказался очень кстати, а то у меня в последнее время все идет по принципу «пусть идет как идет». Я взяла тетрадь и стала зарисовывать, что у меня получалось. Подруга внимательно следила и изредка замечала, что линии могут быть и попрямее, на что я ей резонно отвечала, что черчение и каллиграфия не самые сильные мои стороны и если я возьмусь все вычерчивать по правилам, то приличный результат у меня получится разве что к сессии, и то не факт, что к зимней. Зато сразу стало видно, где слабые места. Но как их усилить, я пока не понимала.
Все свободное время до выходных я провела, изучая учебники по защите и вычерчивая всевозможные варианты. В результате получилось несколько модификаций, каждая из которых вызывала во мне законное чувство гордости. Теперь Штаден не скажет, что я его не уважаю.
Он и не сказал. Рассмотрев защиту, «муж» хмыкнул и надолго впал в медитацию. Наверное, не рассчитывал на такое «уважение» и оно ему не понравилось. Он взял карандаш и начал что-то зарисовывать и подписывать. Я поначалу на него смотрела, потом поняла, что это надолго, и успокоилась.
– Пари заключать будем? – довольно спросила я. – За каждые десять минут, потраченных тобой, неделя свободы мне. Идет?
– Дорогая, тебе не кажется, что у нас несколько неправильные семейные отношения? – мрачно ответил он. – Где это видано, чтобы муж, дабы добраться до тела жены, вынужден был взламывать защиту?
– У нас и семья неправильная, – радостно сказала я. – Так как, пари заключать будем?
– Будем, – усмехнулся он. – Только с одним изменением – не за десять минут, а до утра.
– Как-то многовато ты хочешь, – не согласилась я.
– То есть ты уверена, что до утра твоя защита не простоит? – спросил Штаден.
– С тобой вообще ни в чем нельзя быть уверенной, – не поддалась я на провокацию. – И кроме всего прочего, до утра – крайне растяжимое понятие. Нужно договариваться на конкретный срок. Десять минут очень даже много. Вас же учили в академии вскрывать чужую защиту?
– Видишь ли, Эрна, – задумчиво ответил он, – будь ты потенциальным противником, было бы легче, поскольку я вижу пару узлов, по которым нужно стукнуть подходящим заклинанием, и твоя защита развалится. Вскрывать нас учили именно так. Но при таком способе ты можешь пострадать, поэтому он мне не подходит. А если вскрывать безопасно для тебя, я не укладываюсь в десять минут. Ты так старательно все навертела, что сложно распутать. Ты по ночам эльфийские кружева не плетешь?
По срокам мы так ничего и не решили. Штаден не соглашался на десять минут, я – на более длительный срок. За то время, что я провела с ним рядом, я твердо усвоила одно – опасное это занятие, заключать пари на его условиях, поскольку проигравшей стороной неизменно оказываюсь я. К тому же поцелуи его настолько были для меня волнующими, что я твердо решила целоваться с ним как можно меньше. «Муж» повозмущался, понял, что меня не переубедить, и углубился в расчеты, надеясь все-таки разобраться с тем, что я наплела. Я, лежа в кровати, сначала с интересом за ним наблюдала. Он больше не смотрел на меня и что-то постоянно дочерчивал и дописывал на своих листочках. Его лоб был нахмурен, а нижнюю губу он почему-то постоянно покусывал, и это вызывало у меня настолько неоднозначные чувства, что я плотно закрыла глаза, решив на него не смотреть. Полежав какое-то время с закрытыми глазами, я грустно уснула в полном одиночестве, и снилось мне что-то такое поганое, что я постоянно подскакивала, успокоенно смотрела на все ту же картину – Штаден и его расчеты – и опять проваливалась в мутный сон. Проснувшись в очередной раз, я обнаружила, что он крепко меня держит, а я привычно обнимаю его за шею. Умиротворенно вздохнув, я закрыла глаза и дальше спала совершенно безмятежно.
Так мы и развлекались в поездках к его отцу. Сложность моей защиты с каждым разом вырастала, заставляя Штадена тратить на ее снятие все больше времени, но справлялся он всегда. Я продолжала ломать голову над дальнейшим улучшением, не желая сдаваться, и давила в себе постоянно растущее желание хотя бы раз заключить пари на его условиях. И все равно что-то внутри меня постоянно твердило, что ничего страшного не случится, если мы поцелуемся, ведь мы женаты, а целоваться мне с ним хотелось ужасно, до дрожи в коленках, до пересохшего рта и томления в груди. Но пока я успешно противостояла своему внутреннему совершенно неприличному голосу, и все были счастливы. Штаден – что ему удавалось снять защиту, я – что с каждым разом он тратил времени все больше, а его отец – что мы поутру спускались с таким утомленным видом, что он лелеял надежду, что вожделенные внуки должны дать о себе знать в ближайшее время.