Глава 27

Глава 27
Мы с Гретой возвращались к себе и уже почти дошли до комнаты, как я услышала голос бедной Лизы, которой Олаф дал-таки отставку. Такое печальное событие переживать в гордом одиночестве она никак не могла.
– Ой, я бы так не сказала, – щебетала Фогель. Голос ее выражал живейшее участие в делах собеседника. – Он сам постоянно женщин перебирает и жену себе под стать нашел. Представляете, он не возражает против того, что к ней ходит его друг. Хотя, может, Ведель ему платит?
Я ошеломленно застыла посреди коридора, не веря своим ушам. Чтобы про меня такое говорили? Грета пришла в себя первой.
– Фогель, ты что такое болтаешь? – возмущенно накинулась она на одногруппницу. – Как тебе вообще такая грязь в голову могла прийти?
– Ты наверняка сама в их оргиях участвуешь! – Эта стерва пятилась к своей комнате, но слова назад брать не собиралась. – Не зря же ты защищаешь…
Она не договорила, юркнула к себе и дверь захлопнула. Разъяренная Грета, метнувшаяся ей вслед, ожесточенно затарабанила в дверь, но ничего этим не добилась.
– Вот дрянь! – экспрессивно высказалась подруга, повернулась спиной к запертой двери и стала методично долбить в нее каблуком. – Как гадости нести, так она с удовольствием, а как отвечать за свои слова, так сразу прячется. А вам что здесь надо? – агрессивно поинтересовалась она у только сейчас замеченного ею незнакомого курсанта.
– Наш ректор говорил, что ваша студентка хорошие защитные артефакты делает, – растерянно сказал он. – Я хотел заказать. Но теперь думаю, не преувеличены ли слухи. Так что я пойду, пожалуй.
– И правильно, – поддакнула ему Грета, – мнение абсолютно незнакомой дуры для вас намного весомей, чем собственного ректора.
Курсант остановился.
– Если рассматривать этот вопрос в таком ключе, все выглядит по-другому, – задумчиво протянул он. – Заказать артефакт у вас можно?
– Мой муж против того, чтобы я выполняла заказы, – мстительно ответила я. – И мне приходится его слушаться, а то вдруг в оргиях больше участвовать не позовет.
– О каких оргиях речь идет? – послышался удивленный голос Штадена за спиной.
Вот только его сейчас не хватало!
– Здесь Фогель пробегала, – зло ответила Грета, – и мы очень много нового и интересного о себе узнали, а она ведь еще что-то до нашего прихода говорила.
– Да собственно, вы ничего не пропустили, – сказал курсант.
Он испуганно покосился на моего «мужа» и быстро стал перемещаться в сторону выхода. Причем делал он это как-то странно, немного боком и стараясь не терять из виду Штадена.
– И что она говорила? – поинтересовался Кэрст, который и внимания не обратил на этого типа, спасавшегося поспешным бегством.
– Вот уж чего не собираюсь делать, так это повторять измышления Фогель, – резко ответила я. – У нее голова в последнее время совсем странно работает.
– Наверное, на нее так подействовало, что Олаф ее бросил, – совсем некстати пояснила Грета.
– Вот как?
Холода в голосе моего «мужа» хватило бы на бесперебойную работу всех морозильных устройств нашего города в течение недели. Я укоризненно посмотрела на подругу. Что ей стоило промолчать?
– Кэрст, я для тебя защитный артефакт сделала.
Своими словами я хотела разрядить обстановку, но не особо в этом преуспела – Штаден почему-то помрачнел еще больше.
– Спасибо, – сухо ответил он. – Действительно, одному Веделю подарок делать неприлично.
– При чем тут Ведель? – не выдержала я. – Когда я делала артефакт, я думала о тебе, а не о приличиях или веделях. Я тебе не только защитный сделала, но и еще один.
– Да? – неожиданно проявил он интерес. – Это какой?
Я достала из кармана оба артефакта, которые постоянно носила при себе, и протянула «мужу».
– Против комаров, – ехидно сказала я. – И у него нет никаких побочных эффектов типа храпа. Значит, смело можешь использовать его в походах, он тебя никак не демаскирует.
– Совсем никаких? – усмехнулся он, вертя в руках подвеску с муравьем.
– Как сказать, – честно призналась я. – Он общего действия, против всех насекомых. Отсутствие тараканов будем считать побочным эффектом?
– Пожалуй, не будем, – задумчиво сказал он. – Ты правда думала обо мне, когда делала артефакт?
– Я же для тебя его делала, – удивилась я. – Было бы странно, если бы при этом думала о ком-то другом.
– А кому ты еще сделала артефакты? – неожиданно спросил он.
– Только тебе и Веделю, – недоуменно ответила я. – А что?
– Неужели Олаф остался без подарка?
– Почему это я должна ему что-то дарить? – возмутилась я. – Ты такой странный. Я думала, ты обрадуешься, а ты чем-то недоволен. Если так не нравятся мои артефакты, можешь не брать.
– Почему ты так решила? Нравятся, правда. И я рад, что ты обо мне подумала.
Но радости в его голосе почему-то не было. И смотрел он на меня без улыбки. Совсем не так мне представлялась эта сцена. Мне стало грустно. Наверное, зря я это затеяла. Еще решит, что я на него вешаюсь, как Ингрид.
– Эрна, а ты действительно отказалась делать артефакт тому курсанту из-за моей просьбы?
– Нет, я отказалась, потому что ужасно на него разозлилась, – не стала я скрывать. – Стоит слушает всякую ересь да еще и верит этому. Как только Фогель не додумалась заявить, что еще и ваш ректор является моим любовником, поэтому так и оценил мой артефакт?
– Еще? А кого она назвала в качестве твоих любовников? – спросил Штаден.
Голос у него был такой нехороший, что мы с Гретой испуганно переглянулись и решили, что в такой ситуации молчать будет опасно для жизни.
– Веделя, – неуверенно ответила подруга. – Терпишь ты это потому, что он тебе платит. И вообще, у нас здесь оргии проходят. Я, кстати, тоже в них участвую.
– А я? – заинтересованно спросил Штаден.
– И ты, – обреченно ответила я.
Он вдруг захохотал, и мы с Гретой расслабились.
– Да, в оргиях с чаем и конфетами меня еще не обвиняли.
– Может, тогда продолжим морально разлагаться? – предложила Грета, доставая чайник.
Я совсем успокоилась и подумала, что на сегодня неприятные сюрпризы закончились, но, как оказалось, совершенно напрасно. В дверь постучали, и когда я открыла, увидела Олафа. Был он, как бы это помягче сказать, не совсем трезв. Раньше я ни разу не видела Олафа пьяным, поэтому его нынешний вид оказался для меня настоящим потрясением.
– Эр-на, – нетвердо произнес он, – прости меня. Я тебя люблю.
– Что вы, собственно, делаете в таком состоянии в комнате моей жены? – подал голос Штаден.
– Какая она тебе жена? Она меня любит! – нагло заявил Зольберг и, растопырив руки, полез ко мне, обдавая винными парами.
Я испуганно отшатнулась и оказалась за спиной у Штадена, который неожиданно выдвинулся вперед, сделал какое-то резкое движение, и Олаф мешком свалился на пол. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.
– Что ты с ним сделал? – я не отрываясь смотрела на неподвижно лежащее тело. – Ты что, его убил?
– Не волнуйся ты так, – недовольно сказал Кэрст. – Жив твой герой. И даже совершенно цел. Просто без сознания. Полежит часа два, а потом это состояние у него перейдет в крепкий нездоровый алкогольный сон. Поэтому его отсюда нужно убрать, чтобы не отравлял винными парами вашу комнату.
– Давайте им комнату Фогель подопрем, пусть там отравляет, – азартно предложила Грета. – И девушка утром порадуется, когда дверь не сможет открыть.
Предложение подруги мне не понравилось.
– Нет, это нехорошо, – неуверенно сказала я. – Штаден, ты можешь дотащить его до комнаты в общежитии?
– Могу, – ответил он хмуро.
– За ноги, – не сдавалась Грета.
– Могу и за ноги. Но у него и без этого голова поутру раскалываться будет, судя по тому амбре, что от него идет. Пойдем, Эрна, покажешь, где его комната, – сказал Штаден, взваливая безвольную тушку себе на плечо.
Нес он его легко, словно тело ничего не весило. И мне внезапно пришло в голову, что лучше бы на месте Олафа была я. Только не вот так на плече, в бессознательном состоянии, а на руках, чтобы можно было прижаться к твердой мужской груди, провести по ней рукой и… Я сердито отогнала от себя ненужные мысли. Нашла о чем мечтать. И без этого проблем хватает. Хорошо еще, в комнате Олафа не было в тот момент соседа, поэтому обошлось без ненужных расспросов. Нужные вопросы возникли у нас.
– Какая кровать его? – спросил у меня «муж».
– Не знаю, – ответила я. – Я у него в комнате ни разу не была.
– Что так? – спросил Штаден.
Он свалил свою ношу на правое лежбище. Я взяла лежащие там конспекты и поняла, что Штаден свалил Олафа не туда.
– Его кровать другая, – сказала я «мужу».
– И что теперь? Мое задание выполнено, – ответил он мне на это. – Перекладывать Зольберга туда-сюда для его удобства не собираюсь. Хочешь, можешь его сама перетащить. Нет? Тогда пошли отсюда.
Перед уходом я посмотрела на Олафа и удивилась, как он мне мог раньше нравиться? Наверное, мысли эти пришли мне в голову потому, что выглядел он сейчас совсем неприглядно. Штаден хмурился.
– Эрна, ты действительно не хочешь перевестись в нашу академию? – внезапно спросил он. – Пока ректор предлагает.
– Ну уж нет, – даже не задумываясь, ответила я. – Не хочу я там учиться.
– А зря. Я бы не беспокоился, что к тебе всякие нетрезвые молодые люди ходят, а защитить некому.
– Ты не думай, Олаф – он не такой, – начала я.
– Да, конечно, он истинный рыцарь. А поцелуй за спасение благородного Олафа будет?
– Зачем тебе это нужно? – неожиданно даже для себя спросила я.
– Что именно? – недоуменно поднял бровь Штаден.
– Поцелуи, – пояснила я. – Ты и спор всегда предлагаешь на поцелуи.
– Ты не догадываешься?
– Нет, – честно ответила я.
– На что с тобой спорить? – нарочито удивился он. – Можно, конечно, на постель…
– Мы с тобой и так спали вместе, – не поняла я.
– Эрна, – хмыкнул он, – открою тебе страшную тайну. Мужчина и женщина в постели отнюдь не всегда просто спят. Впрочем, удовольствия тебе это не доставит.
– Почему? – невольно спросила я и тут же покраснела, но добавила: – Ты в себе сомневаешься?
– В тебе. Ты будешь отталкивать меня и пищать: «Не трогай меня здесь. И здесь. И здесь. Это не входит в условия нашего договора». Но если ты обещаешь этого не делать, то да, тебе понравится, даже первый раз.
– Откуда такая уверенность? – не выдержала я.
– Давай попросим Грету погулять, и я покажу откуда, – вкрадчиво предложил он.
– Ну знаешь! – возмутилась я.
– Знаю, – согласился он. – Но спросить-то должен был. Вдруг согласишься?
Соглашаться я не собиралась и промолчала. Штаден тоже больше ничего не говорил, так и дошли до нашей комнаты, где Грета уже и на стол накрыла, и чай разлила. Чай мы попили, но настроение это никому не подняло. Пришлось признать, что наша сегодняшняя оргия не получилась. Я рот раскрывала, лишь чтобы отхлебнуть глоток горячего напитка. Штаден размышлял о чем-то своем и только изредка бросал короткие фразы. Грета возмущалась поведением Фогель, но без особого энтузиазма, и вскоре замолчала. Мой «муж» посидел у нас недолго, попрощался и ушел. А я поняла, что нужно срочно приводить душевное состояние в норму.
– Фогель подпирать будем? – повернулась я к Грете.
– Будем, – оживилась она. – Только чем? Зря ты все-таки попросила Олафа к нему в комнату оттащить.
– Дался тебе этот Олаф! Фогель его запросто бы сдвинула. Она девушка сильная.
– А ты чем предлагаешь?
– Заклинания первого уровня разрешены на территории академии, – напомнила я. – Используем «оживление». Пусть ее дверь пустит корешки.
– Замечательно! – обрадовалась подруга. – Воды нужно сразу побольше взять. Ведро, не меньше.
Мы поливали фогелевскую дверь, хихикали и по очереди проговаривали заклинания. Двери наше внимание очень нравилось. Она во все стороны выпускала веточки с листочками и корешки. Стало понятно, что сделана она из дуба – его листья с волнистыми краями красиво освежили дверное полотно, краска с которого трухой осыпалась на пол. С Гретиной стороны выросла даже веточка с желудями, чем несказанно обрадовала подругу.
– Вот и завтрак для нашей любимой Лизы, – радостно возвестила она.
Я внезапно задумалась, заставят ли нас только покрасить дверь или целиком ее заменить. И все равно понимание, что завтра опять придется разговаривать с ректором о порче казенного имущества, не испортило впечатления от прекрасно проделанной работы. Фогелевская дверь вросла намертво, пустив корни во все, до чего только они смогли дотянуться.