Глава 16

Полгода. 

Сто восемьдесят дней. 

Четыре тысячи триста двадцать часов. 

Лиам считал каждую из них, пока календарь медленно отсчитывал время до возвращения Рея. Каждую ночь он просыпался с мыслью: "На один день меньше". Каждое утро проверял почту в надежде на письмо, которое так и не приходило. 

И вот этот день настал — холодное мартовское утро, когда город еще спал, а он уже стоял перед дверью на крышу, сжимая в одной руке термос с какао, в другой — тот самый ключ. 

"Что, если он не придет?" 

Последняя мысль перед тем, как металл щелкнул в замке. 

Утренний воздух обжег легкие. Крыша была пуста, если не считать голубей, вспорхнувших при его появлении. Лиам медленно прошел к перилам — тем самым, где когда-то Рей прикрепил табличку. Она все еще была там, только буквы немного выцвели: "Лиам Фелт разрешил себе быть счастливым". 

Семь минут. 

Семь долгих минут он стоял, смотря на горизонт, где солнце только начинало подниматься. Пальцы стучали по термосу в нервном ритме. 

— Опоздал на семь минут, — раздался сзади знакомый голос. — Это новый рекорд. 

Лиам обернулся так резко, что какао расплескалось. 

Рей стоял в трех шагах, закутанный в толстый шарф, но без шапки — каштановые волосы стали длиннее, а лицо приобрело здоровый румянец. Только глаза остались прежними — теплыми, живыми, с искоркой озорства. 

— Ты... — голос Лиама предательски дрогнул. — Похож на человека. 

Рей рассмеялся, и это звучало как музыка после долгой тишины. 

— Спасибо, думаю? Хотя после шести месяцев швейцарских клиник надеялся на более поэтичное приветствие. 

Они стояли, рассматривая друг друга, будто заново знакомясь. Лиам заметил, как изменилась походка Рея — больше нет той осторожности, с которой он двигался перед отъездом. Плечи расправлены, спина прямая. 

Лиам первым нарушил молчание, протянув термос. 

— Какао. С улыбающейся рожицей. Как заказывал. 

Рей взял термос, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Лиам заметил, что дрожь в Реевых руках почти исчезла. 

— Ну что, — Рей сделал глоток и скривился, — все такой же отвратительный. Как я и любил. 

Они рассмеялись одновременно, и вдруг все напряжение последних месяцев растворилось. Лиам потянулся, чтобы поправить Реев шарф, но остановился в сантиметре от ткани. 

— Можно? 

Рей кивнул. Лиам осторожно расправил складки, пальцы случайно коснулись шеи. Кожа была теплой, пульс ровным и сильным. 

— Ты поправился, — констатировал Лиам. 

— Спасибо твоим письмам, — Рей улыбнулся.— Только настоящий друг мог прислать три страницы ругани о преподавателе и в конце добавить "выздоравливай". 

— Я не писал, чтобы... 

— Знаю, — Рей перебил мягко. — Ты писал, потому что скучал. Как и я. 

Они подошли к краю крыши, где когда-то смотрели на звезды. Город просыпался под ними, наполняясь утренними звуками. Рей глубоко вдохнул. 

— Так что ты решил? 

Лиам посмотрел на него. 

— Насчет чего? 

— Насчет нас. — Рей повернулся, его глаза были серьезными. — Полгода — хороший срок, чтобы понять... 

— Я понял в первый же день, — перебил Лиам. — Просто боялся сказать это в письмах. 

Он шагнул ближе, взял Рея за руки. Они больше не дрожали. 

— Я выбираю тебя. Со всеми твоими швейцарскими клиниками, больницами и неопределенностью. Если... если ты еще хочешь. 

Рей молчал секунду, две, три. Потом его лицо озарилось той самой улыбкой, ради которой Лиам готов был ждать хоть сто полгодий. 

— Вообще-то, это я должен был сделать предложение. Но ладно уж — принимается. 

Когда они обнялись, солнце окончательно взошло над городом, окрашивая крышу в золотые тона. Где-то внизу зазвонили колокола, будто одобряя их выбор. 

Рей вдруг отстранился, доставая что-то из кармана. 

— Я тоже кое-что припас. 

В его ладони лежала маленькая коробочка. Не кольцо — а старый ключ от их оранжереи, подвешенный на цепочку. 

— На случай, если захочешь носить кусочек нашего места с собой. 

Лиам рассмеялся, позволяя Рею надеть цепочку ему на шею. Металл был теплым от его рук. 

— И когда ты успел... 

— В аэропорту, — признался Рей. — Думал, если ты не придешь, оставлю его под дверью. 

Лиам потянул его за шарф, притягивая ближе. 

— Идиот. 

Их лбы соприкоснулись. Где-то внизу залаяла собака, закричали дети. Обычный утренний шум обычного города. 

Но для них это был самый необычный день в жизни. 

А на перилах, под старой табличкой, теперь болталась новая: "Лиам и Рей разрешили себе быть счастливыми. 21 марта".