Под маской лжи

До дня рождения близнецов оставалось всего несколько дней. Выпавший так рано первый снег растаял, смешался с грязью и вновь превратил территорию Академии в мрачную и сырую обитель, вгоняя в уныние студентов из жарких стран. Кетерцы-то привыкли к такой погоде, а вот Алану осень давалась тяжело. Когда она была сухой, умеренно прохладной и красно-золотой, ему даже нравилось, но сейчас... Ему хотелось подобно ходскому бурому медведю впасть в спячку до весны.

Однако вместо того, чтобы заливать свою меланхолию алкоголем, как он делал обычно, Алан погрузился с головой в подготовку дня рождения своих новых друзей. В Академии сложно было развернуться на полную — обычно студенты отмечали дни рождения в своем небольшом кругу друзей. Алан должен был пойти на день рождения Миссы сразу после родительского дня — она звала его еще при первом знакомстве, однако приглашения он так и не получил. Его это, конечно, обидело, но являться незванным гостем было бы глупо. Да и сложно назвать «празднованием» очередные посиделки в Красной комнате, разве что в более торжественных нарядах.

Именно поэтому день рождения близнецов должен был быть особенным — не похожим на обычные вечера в выходные дни, которые студенты от скуки проводят вместе. И Алан знал, как это устроить. Оставалось лишь решить вопрос с тем, чтобы Арден Толл прикрыл их маленькую тусовочку, закрыв глаза на алкоголь. Чисто технически преподаватель там будет... Но зная любовь их преподавателя экономики к старшекурсницам и хокмийскому сидру — вряд ли трезвый и озабоченный особо происходящим за кругом его внимания. Правда, для этого придется позвать его любимицу с четвертого курса, но это близнецы переживут.

Список из гостей выглядел достаточно большим: весь первый курс входил в него вне зависимости от того, общались ли они близко с близнецами — чисто из уважения, даже Эдварда-Джошуа Райта было решено позвать. Не факт, что придут Леона с Дениз, да и на Айю с Афмионом Алан особо не рассчитывал, но приглашения отдать нужно будет точно. Помимо этого в список гостей входили подруги Астрид — солнцеликая второкурсница Бригитта Эриксен, создающая проекции своего сознания без тела, и третьекурсница Лилиана Винцене — шикарная блондинка, управляющая водой. С ними были приглашены и Оливер Мэйсон с Тибо Дежарденом — попугаи-неразлучники со второго курса. Хоть Астрид больше и не проявляла интереса к первому, он был другом Тибо, а Тибо встречался с Бригиттой — теперь уже официально. Так что пришлось эту цепочку замыкать Оливером, которого Мартин откровенно недолюбливал. Но ему пришлось смириться, ведь и его нудных друзей в списке было достаточно: Дэниэль Мэй — заносчивый четверокурсник-волк, Рэймонд Якобсон — тот еще второкурсник-душнила, несмотря на способность управлять воздухом, и Поль Маккол — третьекурсник, умеющий изменять формы своего тела. Алану всегда было интересно, может ли он увеличить свое мужское достоинство, но все никак не удавалось спросить.

Приглашения были оформлены на серебристом картоне и вложены в белоснежные конверты с оттиском сургуча нежно-голубого оттенка — под цвет глаз близнецов. Алан заставил Астрид подписывать конверты ее аккуратным витиеватым почерком, пока он расшивал ее праздничное платье бусинами и стразами. Мартин ретировался под предлогом того, что его почерк не годится для конвертов, ДиМари засела в библиотеке в поисках разгадки произошедшего с рунами — у ее матери ответов не было. Так что Алану приходилось довольствоваться компанией непривычно тихой Астрид и прилежной Лауры. Последняя плохо писала на кетерском, но ответственно нанизывала на леску бусины в нужном порядке, помогая Алану с костюмами. Впрочем, его молчание не смущало — Алан болтал обо всем подряд, лишь бы как-то разогнать скуку.

— Я тут вчера видел иересс Маки, и она сказала, что возвращается в Тиферет на зимние каникулы, предлагала нанять один экипаж. Но я до сих пор не написал родителям, что поеду в Бину... Думаешь, уже пора? — его вопрос был обращен к Лауре, которая слушала его вполуха, сосредоточенно пытаясь вдеть леску в ушко большой иглы. — Еще полтора месяца до Вознесенского бала, мне кажется, рановато. Напишу им прямо накануне бала! Пока до них дойдет письмо, мы с ДиМари будем уже на полпути в Бину.

— П-чему ты не х-чешь нап-сать сейч-с?

— Кэрол решит, что я опять сорвался, и приедет забирать меня лично. Словно я маленький, — пропыхтел он недовольно, зубами откусывая нитку. — А меня не надо уже опекать, я не маленький!

— В-дешь с-бя не как взросл-й, — честно отозвалась Лаура.

С ней тяжело было спорить. Вообще Алану казалось, что пока все растут и взрослеют, он один топчется на месте. И он сейчас не про секс и алкоголь. Лауре было всего пятнадцать, но ее спокойствие и рассудительность иногда пугали — она была слишком взрослая для своего возраста. Война и смерть родителей наложили на ее душу неизгладимый отпечаток раннего взросления, который ужасно контрастировал с ее подростковой внешностью. Она не рассказывала особо о своей семье, а Алан не спрашивал — боялся реакции, которая может последовать на слишком неосторожный вопрос.

Астрид подняла голову, делая перерыв и вслушиваясь в их разговор.

— Может и не взрослый, но и не маленький, — продолжал упрямо настаивать Алан, немного меняя позу, чтобы держать Астрид в поле бокового зрения. — В любом случае, я не нуждаюсь в том, чтобы меня сопровождали домой или куда бы то ни было еще.

— В Йесоде несов-ршеннол-тним н-льзя пут-шествовать в один-чку. Р-зве здесь не так?

Алан проглотил резонный вопрос о том, как же сама Лаура добралась до границы без родителей — наверняка, иер Вальверди поспособствовал.

— Здесь не такие строгие правила. Только при пересечении границы, но так как у меня есть письмо о том, что я учусь в Саэрлиг, то могу спокойно пересекать границу между Кетером и Тиферетом.

Ему показалось, что Астрид слушает его внимательней, чем прежде. Наверное, потому что близнецы раньше не выезжали за пределы Кетера.

— А вообще, в следующем году я буду совершеннолетним по меркам Тиферета, так что смогу вообще без проблем куда угодно ездить, особенно в Хокму, — заключил он, затягивая последний узелок и отрезая нитку. — Так, всё! Астрид, время примерки!

— Прямо здесь? — растерялась она, оглядывая южную гостиную, где они хоть и были втроем сейчас, но постоянно приходили и уходили люди.

— Ну да. Вон там в углу ширму поставим, и никто тебя не увидит, не переживай.

Не став спорить, Астрид забрала пышное платье у него из рук, Алан помог расставить деревянную ширму, которая прикрывала до этого угол со сложенным там барахлом — старые стулья, ненужные пледы, сломанные подсвечники и прочее, что выкинуть жаль, но и использовать не очень практично. Притащив пару тяжелых стульев, чтобы Астрид могла спокойно сложить вещи, Алан принялся в нетерпении расхаживать по гостиной: помог Лауре завязать цепочку жемчужных бус, подкинул пару поленьев в камин, выглянул в окно, за которым виднелись облетевшие деревья и мелкие капли дождя оседали на стекле.

— Алан, по-моему, ты рукав не туда пришил, — послышался недовольный голос Астрид из-за ширмы.

— Не может быть!

Он подскочил к ней в одно мгновение и заглянул за ширму — Астрид тут же прикрыла грудь еще не надетым верхом платья, которое держалось на ее талии.

— Эй!

— Да чего я там не видел, — пробубнил Алан вместо извинения, разглядывая критически платье. — Так ты его задом наперед надела. Дай помогу.

Тяжело вздохнув, Астрид ослабила хватку на платье, позволив ему повернуть его как нужно. Ее бледная кожа почти сливалась по цвету с платьем, и Алану подумалось, что надо бы добавить больше серебра на платье.

— Вот, а сюда руку давай. Стоп. Что это?

Он перехватил левую руку Астрид, не давая продеть ее в рукав. Повыше локтя виднелся темно-фиолетовый синяк, уже начинающий желтеть и явно полученный пару дней назад. Из-за полупрозрачной ткани на рукавах его будет хорошо видно, но Алана беспокоило не это. Взгляд Астрид на секунду стал затравленным и каким-то испуганным. Он не видел у нее такого выражения даже когда та была в ссоре с Лектором.

— Да ничего особенного, на тренировке с директором ударилась, — отмахнулась она, пытаясь продеть руку в рукав, но Алан не давал ей этого сделать. Слегка наклонившись, чтобы ее глаза были прямо напротив, он тихо спросил:

— Астрид. Что произошло?

Ему показалось, что Астрид хотела рассказать ему. Она молчала какое-то время, вглядываясь в его глаза, а Алан ужасался тому, что не замечал до этого издалека. Сейчас, когда ее лицо было всего в нескольких сантиметрах, он видел сквозь плотный слой пудры, что под глазами ее залегли глубокие тени от недосыпа, что румянец ее — совершенно искусственный, который легко стереть одним движением руки. Ее ключицы заострились, и пояс платья, который должен был сидеть на талии, свисал гораздо ниже.

Кто эта девушка перед ним? Он не узнавал в ней Астрид. Даже ее глаза, обычно небесно-голубые, поблекли и словно покрылись зеленоватой пленкой. И глядя в них сейчас, Алан вдруг почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— Все в порядке, — таким же тихим голосом ответила она, аккуратно высвобождая свою руку из его хватки. — Правда, в порядке. Поможешь застегнуть платье?

Астрид спешно натянула платье на плечи, поворачиваясь к Алану спиной, а он еще некоторое время рассматривал выступающие позвонки на худощавой спине. Кажется, когда он он шил ей форму, Астрид не была настолько худой. Да, стройной, но не настолько, чтобы кости проступали сквозь кожу. Закусив губу, Алан протянул руки и застегнул первую пуговку — на самой талии, у пояса. Впереди было два десятка таких пуговиц.

— Это Лектор?

— Что? Пресвятые Арканы, нет!

— Оливер?

— Я с ним даже не виделась в последнюю неделю.

— То есть ты не отрицаешь, что это от парня? Мартин знает?

Молчание Астрид тянулось пять мелких пуговиц подряд.

— Нет.

Алан застегивал последние пуговицы и уже готовился сказать трогательную речь о том, что Астрид может ему доверять, что должна его считать таким же братом, как и Мартина, что если кто-то ей вредит, то она не должна молчать, что он обязательно ей поможет, что он хочет ее оберегать, как свою сестру, хочет ее защитить... Но Астрид выскользнула из-за ширмы быстрее, чем он успел открыть рот.

— Лаура, смотри! — ее голос был настолько наигранно-бодрым, что Алана чуть не стошнило. — Как тебе?

Восторженные возгласы девушек — и вошедших очень вовремя Лилианы и Бригитты — отступили куда-то на второй план, Алан не вслушивался в них, отгороженный ширмой. Он пристально вглядывался в лежащее на стуле платье Астрид, словно оно могло дать ему какие-то ответы. «Астрид почти перестала носить голубые оттенки», — вдруг осознал он, вглядываясь в темно-коричневую вельветовую ткань. — «И вообще светлые цвета. Когда в последний раз я видел ее в бежевом платье? Вчера было изумрудное, до этого — бордовое. Три дня назад было... серое? И до этого такое же коричневое. А от родителей возвращалась вообще в черном».

Алан видел, что с Астрид что-то происходит, но она явно не собиралась делиться с ним. Лаура, судя по всему, тоже ничего не знала, так что у него остался последний вариант — прибегнуть к помощи ведьмы. Пообещав Астрид пришить на рукав украшения, чтобы скрыть синяк и обещав молчать о нем, Алан загрузил платье с украшениями в плотный кофр и отправился искать Диану-Марию. Во-первых, нужно было узнать про Астрид, а во-вторых, он соскучился.

Перехватив в главном коридоре Мартина и заставив его отнести наряд Астрид в их комнату, Алан уже налегке двинулся к лестнице, ведущей на третий этаж. В главном здании Академии отовсюду слышны были голоса — из-за плохой погоды большинство студентов предпочли проводить время в гостиных и учебных классах. За колоннами у окна мелькнули черно-фиолетовые волосы Айи — Алан мысленно чертыхнулся и постарался держаться вне поля ее зрения. Сфокусировавшись на дне рождении близнецов, он совсем забросил платье Мотидзуки, хотя обещал его отдать ей еще неделю назад.

В пролетах лестниц кучковались старшекурсницы, полушепотом что-то обсуждая и хихикая — они ненадолго замолчали, когда Алан проходил мимо, но разговор возобновился вновь за его спиной. Забавно, словно они его обсуждают. Он прислушался, но нет, разговор шел о тренере Торгильссоне и иересс Маки — девушки считали, что между этими двумя тихонями намечается роман. Алан чуть не хрюкнул от смеха. Чтобы иересс Маки выбрала хмурого хокмийца с грязными волосами и помятой одежде? Да он же воплощение отсутствия эстетики, хотя мышцы под формой в бассейне проглядывались симпатичные. Но куда больше иересс Маки была увлечена иересс Фраунгофер — и взаимно. Что ей какой-то мужлан-тренер?

***

В дождливые дни библиотека выглядела для Алана еще более тоскливым местом, чем обычно — всюду ветхие книги, кучи пыли и сухой воздух, после которого приходилось усиленно мазать лицо и руки кремом, чтобы не трескалась кожа. А еще тут было до жути холодно — открытый огонь в помещении, полном бумаги, был запрещен, а двух закрытых каминов явно не хватало, чтобы отопить все огромное помещение библиотеки. Зябко поежившись и поплотнее укутавшись в вязанный длинный кардиган цвета морской волны, Алан принялся взглядом отыскивать ДиМари. Поздоровавшись с угрюмой иересс Монтанари и не обнаружив ведьмы за ближайшими столами для чтения, он направился вдоль стеллажей. В одном из дальних рядов случайно застукал целующуюся парочку — кажется, это был Эцуко с кем-то из старшекурсниц, Алан не успел разглядеть ее и и из вежливости быстро прошмыгнул мимо, чтобы не мешать их уединению.

За столом у окна обнаружилась святая троица в составе Эльвы, которая как королева сидела на широком старинном кресле, и Джереми с Риком, которые теснились на небольшом диванчике рядом. Судя по томику «Нормы нравственности и этики» на коленях Эльвы, она пыталась втолковать деревенщине и сыну мафиози основы гедонизма — тему их завтрашнего занятия у иересс Хаависто, если та снова не заболеет. Благо, Алан предавался этим учениям всю свою сознательную жизнь, стараясь получать удовольствие от всего, что делает в своей жизни, так что с гедонизмом проблем у него не было. Иногда он даже думал, что его проклятый Дар — расплата за его образ жизни.

Диана-Мария обнаружилась в ряду с легендами и преданиями разных сефирот. Она сидела в кресле у стены, закутавшись в белоснежную пуховую шаль и обложившись стопками с книгами. Возле кресла стояла пара невысоких стопок книг, некоторые лежали раскрытыми на, видимо, нужных местах, а в каких-то вместо закладок заложены разные предметы — где-то перо, где-то ручка, где-то тетрадь по истории, а в одной из книг виднелся мешочек с картами.

— Как успехи? — поинтересовался Алан, осторожно пробираясь к креслу ведьмы, стараясь ничего не уронить и не перелистнуть случайным потоком воздуха открытые страницы.

— Отвратительно, — честно призналась ДиМари, со вздохом закрывая лежащую на коленях книгу и откладывая ее в стопку по правую руку, где, видимо, были сложены ненужные книги. — Нигде не упоминались самовоспламеняющиеся руны или камни. И даже нагревающихся не было. Но есть интересный момент. Что ты знаешь про обсидиан?

Она подвинулась, освобождая Алану подлокотник, чтобы он мог присесть на него.

— Хоть это и не драгоценный камень, его часто используют в украшениях, он хорошо сочетается с тяжелыми тканями и серебром, а три года назад был прям пик его популярности, по-моему, на показе Винчести целая коллекция была из... — вдохновенно начал он, но, споткнувшись о насмешливый взгляд Дианы-Марии, замолчал. — Ты не это имела в виду, да?

— Не это, — согласно кивнула ДиМари и, наклонившись, подобрала одну из раскрытых книг. Она явно была не из этого ряда — вместо легенд книга рассказывала о горных минералах и породах. — Мои руны были сделаны из обсидиана. Здесь говорится, что этот камень упоминался еще в Мрачное Тысячелетие, но именно для украшений его стали использовать лишь десять веков назад. До этого в разных сефиротах из обсидиана делали защитные обереги, амулеты и даже статуэтки Арканов, которые ставили на алтарях.

— Та-ак, — непонимающе протянул Алан.

— У обсидиана есть и другие названия, в Хокме, например, его называют вулканическим стеклом.

Она сделала такой акцент на последнем словосочетании, словно Алану это должно было что-то сказать, но он просто пялился на ДиМари с глупым выражением лица. Не видя понимания в его глазах, она вздохнула и перелистнула страницу.

— Обсидиан находили на местах извержения вулканов, соответственно у него очень высокая температура плавки, — терпеливо поясняла она, — соответственно просто нагреться в кармане он не мог, и даже огня в камине не хватило бы, чтобы расплавить мои руны.

— Да там и не было огня, угли одни, — добавил Алан, наконец, понимая, к чему ведет ДиМари. — И это не мог быть Лектор, его не было тогда в гостиной.

— Верно. Соответственно, все произошедшее — явно не простое физическое явление, понимаешь? Я начала искать в историях ведьм, но ничего подобного не происходило раньше. Или, по крайней мере, не было задокументировано. Но!

Она торжественно подняла палец, откинула в сторону книгу по географии и подняла с пола уже знакомую Алану книгу в черном переплете — Легенды Мрачного Тысячелетия. Она была раскрыта как раз на главе с Могучей Пе, про которую ДиМари уже рассказывала раньше.

— Я вспомнила, где упоминался обсидиан. Здесь, — Ведьма ткнула пальцем в карандашное изображение Аркана Башни, в книге у монстра не было определенных очертаний — Пе словно расплавленный металл покрывала собою холм. — Помнишь, я говорила, что у нас Пе в свитках называют Лавовым Монстром? У нас также считается, что каждое извержение вулкана — это дыхание Могучей Пе, которая пытается проснуться от вечного сна, но ей не дает сделать этого Путешественник Хет, которого Маг приставил охранять ее темницу и ее сон. Понимаешь?

— Нет, — честно признался Алан, совсем запутавшись при переходе от камня к легендам.

— Обсидиан — вулканический камень, — совсем уже на пальцах принялась объяснять ДиМари, явно теряя терпение. — Вулканы — это дыхание Пе. Значит, обсидиан является отчасти порождением Башни, понимаешь?

У Дианы-Марии так горели глаза от возбуждения, что Алан не рискнул снова говорить, что ничего не понял. Но ей уже и не так важно было его понимание — она вытащила из книги свой мешочек с картами и, перемешав их, вытащила одну карту. Торжествующе улыбнувшись, ведьма повернула к Алану лицом карту Башни. Разглядывая на рисунке разрушающуюся высокую каменную башню с подтеками лавы, под которой камень начинал становиться черным, Алан, наконец, понял.

— Значит, и твои обсидиановые руны тоже связаны с Арканом Башни? Но почему они нагрелись? — осторожно спросил он, наблюдая, как довольная ДиМари складывает книги в стопки.

— По-моему, очевидно, — пожала плечами ведьма и, повернувшись к нему, радостно заявила: — Кажется, Могучая Пе пробуждается, и мы все умрем!