-
Я смотрю на него временами. Хотя нет, неправда. Я смотрю временами не на него самого, а в его темно-карие блестящие глаза. Меня безумно тянет к нему. Почему безумно? Потому что это самое настоящее безумство и в то же время торжество разума. Душе не привыкать — она зачастую позволяет себе испытывать притяжение к запретному, но ум всегда протестует, он заставляет ее задушить глупые чувства. И обычно у него это получается превосходно, но не в этот раз. В этот раз притяжение невероятно сильно. Я чувствую, что он — моя путеводная звезда, и в то же время он — мой систрум, он тот, кто может вывернуть мою жизнь наизнанку лишь своим присутствием.
***
Я безумна. Я обезумела настолько, что не могу нормально и спокойно учиться в университете и заниматься дома. Он повсюду со мной, в моих мыслях. Его ответный нежный взгляд орехово-медовых глаз преследует меня по всему проклятому городу. Мне хочется крикнуть:"Оставь меня!", но я знаю, что он меня не покинет. Никогда. И я осознаю — с этим нужно что-то делать.
***
Мы снова сталкиваемся взглядами на бешеной скорости. И тут же отводим глаза чуть стыдливо. Он продолжает красноречиво рассказывать что-то. Все слушают его, но, вероятно, не понимают, а я тем более. И я растворяюсь, растворяюсь в своем безумии, в его глазах. Самое ужасное, что мне кажется, будто то же самое проделывает и прочувствывает он. Я живу в своем бреду. Я живу так уже три чертовых месяца.
Права ли я со своими навязчивыми идеями, разрушающими мою жизнь? Ему двадцать девять, он скоро будет доктором наук, в его голове живут высокие мысли, а в моей — возвышенные до небес, такие еще называются мечтами. Шелковыми мечтами о недосягаемом, о запретном, нереальном. Но что поделать, если я не хочу, чтобы они меня покинули, ушли в небытие? Я хочу большего — я желаю, чтобы они воплотились в эту реальность. Именно в эту, а не протекали в параллельной, где мы живем лишь мысленно.
***
Я больше не могу так. Все эти глупости школьного уровня, переглядывания — пошло и глупо, несерьезно. Мне надоело это. В конце концов, это моя жизнь, сколько можно думать о том, что подумает обо мне и без того падшее общество? Если порыться по шкафам каждого, то без труда можно отыскать гору скелетов. Что ж, пора завести и свой.
Я переступаю через себя и порог — захожу к нему в кабинет поздним (или не очень) вечером.
Сосредоточенный и серьезный, он восседает за столом, заполняя какие-то бумаги — бюрократический хлам, связанный с его научной деятельностью. И он, безусловно, заслуживает того, чего хочет добиться своими трудами — я уверена, он добьется своего. Но в этой суматохе черных букв, напечатанных по белому, он может утонуть и не получить еще один трофей. Тогда я сама преподнесу его.
Еле дыша, я говорю тихое приветственное слово. Он приподнимает голову. Его глаза безумно рады видеть меня и уже ласкают. Я выключаю свет в этом небольшом помещении. Он что-то говорит про важность документов и настоятельно просит включить свет, обращаясь ко мне на "Вы", ибо я по-прежнему остаюсь его студенткой. Я отрицательно отвечаю ему на просьбу.
Я слышу, что он встает со стула и приближается ко мне. Я иду навстречу, чтобы преградить путь к выключателю. Мы сталкиваемся, теперь уже телами, в темноте, которая проглотила нас и обняла в своем чреве. Он не отставал от нее и обвил меня руками, прижав к себе плотно. Я не могла размеренно дышать. Мне хотелось рвануть к выходу, забыть об этой нелепости, погрузившись снова в свое одинокое безумие, и продолжить жить мечтами о нем. Но он не дает мне сделать это. Он топит меня в своих бесконечных влажных поцелуях, дыхании и пылкой страсти. Он прикасается губами к моему телу, начиная от груди и доходя до щеки.
Еще секунда, и он уже на уголке моих губ — томит меня в ожидании, не давая вздохнуть лишний раз. Я схожу с ума и покрываюсь жаром.
Доля секунды. Он подбирается к губам. Во мне взрывается миллиард звезд, опадая сверкающим дождем издевательски медленно, и с каждым его прикосновением искры зажигаются снова, полыхая все сильнее. Я горю в безумии и запретах, стыде и желании — я сгораю от блаженства изнутри.
Слезы накатываются на глаза — то ли от счастья, то ли от того, что в меня перелили эмоции (засмотревшись на красоты природы), а те уже вытекают за края.
За что эдакий дар?! Я не в силах выдержать столько любви и счастья. Но ему все равно. Он также переполнен и понимает, что уже не отступить.
Одежда летит на пол, на мне остается только верхняя часть от нижнего белья. И тут я понимаю, что сейчас умру, а после сделанного воскресну вместе с ним.
А пока мы предадимся страсти, нырнув в бесконечность. И пропади все пропадом, сгори оно все огнем — плевать. Мы с ним уже пропали, мы сгорели за секунду. Мы перешли черту. Мы оба поддались дразнящемуся безумию, и оно, расхохотавшись, укрыло нас по-семейному в себе.
Систрум — погремок; предназначен для того, чтобы напомнить нам, что каждая вещь должна быть в постоянном напряжении.