Глава 21
Слава:
Пропускаю вечернюю тренировку. Редкий случай для меня, но тут понимаю: не настроен. Разматываю бинты и бросаю их на скамейку. Выместив раздражение на груше ударом кулака, покидаю зал.
Харэ метаться по дому. Падаю в гостиной на диван, складываю руки на груди и закрываю глаза. По-хорошему, мне бы свалить из дома.
Отвлечься, посидеть с друзьями. Включить охранную систему, чтобы рыбка не сбежала, сесть в машину и просто покататься – лучше по трассе, нарушая скоростные ограничения.
Дорога и скорость помогают рождаться правильным мыслям.
Любовь к гонкам привил Вова, хотя он не любит, когда гоняю без него и не на треке. Строй-не строй планы, а уйти и оставить ее одну не могу. Вдруг испугается. Рыбка мне чем-то Ками напоминает. Племяшку. У нее сейчас переходный возраст. Красивая, зараза, знает об этом и крутит хвостом в школе.
Кажется дерзкой и смелой, но оставаться одна в большом доме боится. Девочка своем. Вот и рыбка... мелкая еще.
Мысли сбивают быстрые шаги наверху. Несложно догадаться, что Т/и отправилась в уборную. Включаю плазму, нахожу музыкальный канал, но почти сразу убираю звук.
Какой-то пздц! Прислушиваюсь к ее шагам! Не хватало только сталкером заделаться! На Марата злюсь порой, что он Златку постоянно держит в поле зрения, о каждом шаге знает. Сам, по ходу, такой же дебил!
Заклинило меня на рыбке. Припекает конкретно! В штанах вновь плащ-палатка!
Пора длинными свитерами прикрываться и носить давящие спереди брюки. Утром еще планировал подождать пару лет, дело к вечеру, а я не уверен, что продержусь полгода.
Рано ее еще распаковывать! Если бы к Ками кто-нибудь в восемнадцать полез, я бы ему яйца на нос намотал! Хотя, если к Ками и в двадцать полезут, реакция будет такая же. Не повезло племяшке. Охранников вокруг столько, что ни один мудак не приблизится.
Слух разрывает громкий звук бьющегося стекла. Подрываюсь на ноги и взлетаю по лестнице наверх. Сердце от страха ломает ребра.
Зеркало! Когда сборщик устанавливал мебель, предупреждал, что крепления навороченные, но ненадежные. Этой уборной и душевой редко пользовались, в основном члены моей семьи, когда приезжали в гости.
Дергаю ручку, с первого раза не получается открыть. Со второй попытки вырываю ее с корнем. Весь воздух из легких вышибло, словно в стену врезался на скорости. Она не успевает спрятать свое тело. А у меня кровь вскипает. Дышу рвано, словно загнанный зверь. Красивая до одури. Мягкая, нежная...
Мыслей в голове никаких. Вся кровь притекла к паху. Знаю несколько способов избавиться от болезненной пульсации, но у рыбки такие испуганные глаза, что это резко отрезвляет.
Залипал на ней не больше двух секунд, а когда увидел тонкие струйки крови на нежной коже, готов был себе врезать.
— Стой и не двигайся! — жестко произношу, когда она собирается делать рывок назад.
Боксерская реакция: движение предугадываем раньше, чем оно происходит.
— Я сейчас вернусь, не шевелись.
Слетаю с лестницы, тапки стоят у дивана, где я их и оставил. Бегом возвращаюсь, рыбка успела обмотать вокруг себя полотенце.
Затыкаю свое воображение грубым матом, подхожу к ней и подхватываю на руки. Ее запах наполняет легкие, но уплыть не дает вид ее крови. Не скажу, что ее много, но достаточно, чтобы привести меня в бешенство.
— На хрена зеркало трогала? — заношу в спальню, ставлю возле кровати. Нужно осмотреть тело на наличие осколков и обработать раны.
— Не трогала, оно само, — возмущается бодрым голосом, но при этом дрожит – и вряд ли от холода.
На плече самые глубокие порезы, оттуда кровь стекает до кисти и капает на пол.
— Не надо, — перехватываю руку, которой она собиралась зажать рану. — Там может быть осколок. Сейчас аптечку принесу, будем обрабатывать.
Вернувшись, застаю рыбку в моей футболке. Не послушалась, вытерла кровь бумажным платком и переоделась. Футболка – не намного лучше, чем короткое полотенце, но мне сейчас не до ее прелестей.
— Ее все равно стирать, — поясняет, поймав мой взгляд.
— Если не получится самим все удалить, поедем в больницу.
— Я не хочу в больницу.
— Кто бы сомневался, — ее протест вызывает улыбку, хотя мне пздц как не смешно.
Рыбка терпит боль, не устраивает истерик. Морщится только сильно, когда перекисью поливаю. В плече нахожу крупный осколок. Одноразовый инструмент в моей спортивной аптечке всегда имеется.
— Будем зашивать? — интересуюсь, прежде чем вытащить осколок. Мне нужно ее заболтать, рана небольшая, можно обойтись и повязкой.
— Нет, — звучит ожидаемый ответ. К вечеру у Т/и кашель усилился, не хочется держать ее раздетой, но выхода нет. Еще и волосы влажные...
— Потерпи, — мне не нравится делать ей больно, но тут без вариантов... Осколок легко удаляется из раны. Обходимся коротким стоном и закушенной губой, к которой до ломоты хочется прижаться своими губами.
Обработав оставшиеся порезы, заклеил все лейкопластырем.
— Снимай футболку, осмотрю спину, — готовлюсь к возражению, оно не заставляет себя ждать.
— Нет! — я пока бедра осматривал, вспотел. Она постоянно пыталась натянуть футболку до колен. — На спину осколки не попали.
— Я отворачиваюсь, ты снимаешь футболку и ложишься животом на постель. Если отказываешься, едем в больницу, — строго предупреждаю.
Фыркает, словно рассерженная кошка, но подчиняется.
— Отвернись.
Отвернулся и встал напротив зеркала. Нужно его отсюда убрать, пока она цела. Рыбка не догадывается, что я все вижу. Отхожу, не хочу ее смущать и себя мучить.
Осматриваю спину и правый бок.
Действительно все чисто. Прежде чем слезть с постели, разворачиваю ее. Зависаю сверху. Наши взгляды встречаются. Я могу ее поцеловать, но потом не уверен, что уйду...