Душнила

У студента два праздника в году: Новый год и каждый день

Студенческая общага — это место, где творится настоящий беспредел и анархия, сдерживаемая только страхом получить пизды от коменды. Общежитие номер 3, в котором жил Илья Рысецкий, было частично разъебанным зданием совкового образца, при виде которого первокурсники замирали в ужасе и которое так горячо любили старожилы. Большинство обитателей "трешки" были четверокурсниками и пятикурсниками, живущими тут с самого зачисления, и за все эти годы у них сколотилась своя дружная и шумная компания. Коменда гоняла их с первого же дня, фиксируя нарушения, делая бесконечные замечания, с криком преследуя по коридорам, скандируя "последние предупреждения" и пугая выселением. Наталью Семеновну боялись, но любили, потому что без нее тут бы давно уже все развалилось.

Этот год был последним и для Рысецкого, и для самой общаги. По окончании учебного года здание должны были закрыть на капремонт, а его обитателей — расселить по другим жилым корпусам. Илюхе было немного грустно, но не было времени унывать, так как впереди маячил Новый год и глобальная алкопати. Правда, как выяснилось позже, Илья был чуть ли не единственным, кто остался в общаге 31 декабря. Все просто взяли и кинули его, разъехавшись по домам, хотя они уже обо всем договорились и даже скинулись на бухлишко. В итоге часть бухла кто-то забрал с собой, но у Илюхи в комнате была припрятана пара бутылок водки и шесть полторашек пива.

Сам Рысецкий ехать домой не собирался. Его семья жила в поселке городского типа, где из развлечений был только местный ДК и два магазина. Проводить праздники в этом захолустье, да еще и в компании предков — это кринж и зашквар, поэтому Илья решил, что и один неплохо встретит Новый год. Можно было еще прошвырнуться по этажам и постучать во все комнаты, чтобы узнать, кто остался, и, может быть, найти себе компанию.

Торопиться не было нужды, так как было только два часа дня — не то чтобы Рысецкий не бухал в светлое время суток, просто впереди у него целая ночь, и накидаться он еще десять раз успеет. Проверив холодос на наличие продуктов, Илюха подкрепился оставленными соседями сосисками с кетчупом и хлебом. Уж что-что, а похавать парень любил. До универа он был худым и жилистым, потому что родаки заставляли помогать с хозяйством, а еды всегда было впритык без каких-то излишеств. Попав в общагу, он освободился от трудового "рабства" и сильно обленился, стал хорошо кушать на всю свою стипендию и еще на деньги, что присылали из дома. Уже ко второму курсу он стал эдаким упитанным пирожком. На привлекательности это никак не отразилось, потому что Рысецкий был симпотным и никогда не испытывал нехватки в женском внимании.

Еще одним немаловажным фактором привлечения девушек был весьма недурственный Илюхин член. Длина его была чуть больше среднестатистической, а вот в обхвате он был толстым, да еще и плавно расширялся к основанию, как крупная морковка. Девчонки визжали под ним от удовольствия, а потом приносили в качестве благодарности всякие вкусняшки, которые с удовольствием уминал уже Рысецкий. Потрахаться Илюха тоже любил, и среди общажного братства прослыл ебарем-террористом. В прошлом году соседи по комнате подарили ему упаковку из 100 презервативов, и за полгода Рысецкий израсходовал уже больше трети.

Отношений как таковых у Ильи не было — к чему связывать себя обязательствами, если можно каждый раз укладывать в постель новую телочку? Он был свободным человеком, жил в свое удовольствие и никогда не парился о завтрашнем дне. Он был душой любой компании, в которой бы ни находился, развлекал и заводил народ своей безумной энергетикой и подкупал своей непосредственностью и открытостью. Мало кто мог устоять перед Илюхиной харизмой — разве что самые законченные зануды. Даже Наталья Семеновна не могла противиться чарам Рысецкого, ругая за очередную выходку, но тут же сменяя гнев на милость при виде его виноватой улыбки.

Подкрепившись, Илюха устроил себе пеший тур по этажам, стучась в каждую дверь и дергая за ручку, но везде оказывалось заперто. Обойдя первые два этажа и так никого и не застав, парень утомился и решил покурить на лестничной клетке. Все равно коменды сегодня нет, а даже если бы и была — что она сделает, опять наорет?

Докурив и сунув бычок в пустой спичечный коробок, Илья с кайфом потянулся и поднялся на третий этаж. Этот этаж был у него самый нелюбимый, потому что тут жил главный душнила их общаги и всего универа — Гера Новиков. Осмотрев первый блок и не встретив ни единой живой души, Илюха пошел дальше, простукивая все двери пинком. Дверь Новикова парень пропустил, на всякий случай перекрестившись, и уже собирался пнуть следующую, как раздался скрип.

— Это ты стучишь? — в проеме показалась недовольная физиономия Геры. — Делать нечего?

— Да, — подтвердил Илюха, расплываясь в ухмылке. — Дверь закрой.

— Рот свой закрой, деревня, — огрызнулся Гера.

— Во-первых, не деревня, а поселок, а во-вторых, иди на хуй, — ответил Рысецкий, двигаясь дальше и проверяя комнаты.

— Да не стучи, дебил, на этаже, кроме меня, никого нет, — крикнул ему вслед Гера.

— Неудивительно, — буркнул под нос Илья, разворачиваясь и направляясь к лестнице на следующий этаж.

Четвертый и пятый этажи оказались безлюдными, и Рысецкому стало грустно. Похоже, что все-таки придется встречать Новый год в одиночестве. В голове на секунду мелькнула мысль позвать Геру, но Илья тут же отмел ее. Кто угодно, но только не Гера. Рысецкий с бо́льшим удовольствием пригласил бы в номера Наталью Семеновну, нежели этого малохольного.

Герман Новиков был одногруппником Ильи и его полной противоположностью: он был ботаном, которого ненавидели другие ботаны. У него была бесячая привычка везде вставлять свои пять копеек и лезть не в свое дело. На парах он всегда перетягивал на себя внимание преподов, не давая возможности другим студентам получить отметку, в общаге он был главным чистоплюем, заставляя всех убирать за собой каждую пылинку. А еще Гера был стукачом, и если где-то кто-то что-то нарушал — тут же бежал жаловаться коменде. В 90% случаев нарушителем был Рысецкий, и уже пятый год вся общага наблюдала за их с Герой противостоянием.

Это была битва титанов, добро в лице Рысецкого против зла в виде Новикова. Илья был протагонистом, рубаха-парнем с русыми волосами и голубыми глазами на открытом лице, Герман был типичным злобным гением с серым волосами, вечно собранными в мышиный хвостик, и бездушными карими глазами. Высокий и широкоплечий Илюха смотрел на этого мелкого задохлика сверху вниз и представлял, как одним ударом отправляет в нокаут. После такого Гера вряд ли выживет, поэтому делать это можно было только в фантазиях.

Илюха не знал, что такого должно было произойти, чтобы он захотел отмечать Новый год вместе с Новиковым. Наверное, если бы случился апокалипсис, и в мире осталось 10 человек, один из которых Гера, то он был бы последним в списке претендентов.

С горя Рысецкий открыл одну баклаху пива и высосал сразу половину. Пересчитав остатки налички, он решил прогуляться в магаз за жратвой на ближайшие пару дней, а заодно попытать счастья и познакомиться с какой-нибудь девочкой. Набрав полную корзину всякого добра, Илья подошел к кассе, улыбнулся хмурой кассирше, и та сразу расцвела. Была бы она лет на 10 моложе, парень пригласил бы ее к себе после смены. Подходящих девушек по пути так и не встретилось, и Рысецкий окончательно решил, что будет праздновать в компании самого себя. У него есть все, что нужно, чтобы хорошо провести время: алкоголь, вкусняшки, ноут и целая комната в распоряжении.

Закинув продукты в холодильник, Илья допил початую бутылку пива, вытер пальцы от чипсов и взял в руки гитару. Пройдясь пальцами по струнам, он немного подкрутил колки, чтобы настроить инструмент. Прочистил горло, парень снова потянулся к струнам и затянул свою любимую: "Мама — Анархия" группы Кино.

— Мама — Анархия, папа — стакан портвейна! — вепрем голосил Илюха, терзая несчастную гитару.

Пусть только посмеет Гера прийти к нему с жалобами на шум — пойдет по известному адресу. Сегодня Рысецкий вынужден развлекаться в одиночку, и он будет это делать, не отказывая себе ни в чем. Исполнив еще пару песен, Илюха решил, что пора бы уже повысить градус, и пошаркал на кухню за едой и бутылкой холодненькой водочки. Внутри приятно щекотало от предвкушения, и парень, не удержавшись, взял первую попавшуюся кружку и плеснул немного водки. Выпив и закусив соленым огурчиком, Илья почистил немного картошки и поставил вариться, разложил по тарелкам всякие нарезки и вернулся в свою обитель.

Старые новогодние фильмы никогда не вызывали у Рысецкого чувство ностальгии и умиления, поэтому он решил посмотреть какой-нибудь бодренький комедийный боевичок. Где-то на середине фильма он вспомнил про картошку и побежал на кухню. Вода почти выкипела, а картошка разварилась и рассыпалась, парень размял ее вилкой на манер пюре и прямо в кастрюле отнес в комнату.

Водочка шла хорошо, а закуска не давала быстро опьянеть, и на душе у Илюхи стало так хорошо-хорошо. Жалко только, что он совсем один — даже словом перекинуться не с кем или подстебнуть по-дружески. Настроение немножко просело, потому что до Нового года было еще пять часов, а Рысецкий уже начал тосковать в одиночестве. Как так вышло, что во всей общаге остались только он и Гера? Ну не с вахтером же Илюхе бухать, в самом деле?

Выпив еще водки, парень поерзал на кровати, покряхтел, повздыхал и решительно встал. Его комната находилась на первом этаже, но путь до третьего занял около пяти минут. Илюха останавливался чуть ли не на каждой ступеньке, порываясь развернуться и пойти назад, но останавливал себя и делал очередной шаг. На втором этаже он остановился и закурил, стряхивая пепел прямо на пол и даже не заботясь о том, что за это ему влетит от команды.

Наконец добравшись до третьего этажа, он тихо прокрался по коридору до комнаты Новикова и прислонился ухом к двери. Было тихо и, если бы не полоска света у порога, Илья решил бы, что Гера тоже отсюда уехал. Интересно, захочет ли сам Гера посидеть вместе или Рысецкому только напрасно придется унижаться? Морщась и не веря, что реально делает это, Илья дважды постучал в дверь и тут же запаниковал, жалея о своем решении. Секунд двадцать никто не открывал, и когда парень уже решил, что "пронесло" и хотел вернуться восвояси, дверь все-таки распахнулась.

— Что? — Гера был какой-то заспанный и хмурый.

— С наступающим, — поздравил его Илюха. — Это, слушай, я тут подумал...

Рысецкий все никак не мог произнести вслух то, что хотел. Не получалось у него выдавить из себя нужные слова, особенно глядя на постное табло Германа.

— Ага, тебя тоже с наступающим, — вздохнул Новиков, зевая в ладонь.

— Ты че, спал, что ли? — удивился Илюха.

— Да.

— А Новый год? А выпить? Или ты уже?

— Я не такой алкаш, как ты, — Гера скривил губы. — Так чего хотел?

— Да это... — Рысецкий почесал нос и скользнул взглядом по тощей фигуре Геры. — Пошли, что ли, посидим?

— Куда? — Новиков непонимающе хлопнул глазами.

— Ну ко мне, — кивнул в сторону Илюха. — Посидим, отметим. У меня и выпить есть, и закусить. Скучно, блин, одному.

— Я думал, ты там с кем-то, ор стоял на всю общагу.

— Не, это я так, под гитару, — махнул рукой Рысецкий. — Ну так что, придешь ко мне?

— Ладно, — выдохнул Гера, сдавшись. — Сейчас приду.

Илья чуть не подпрыгнул на месте и, стараясь оставаться спокойным, вышел из блока и поспешил к лестнице. Уже там он дал волю эмоциям, победно пританцовывая на месте. Быстро сбежав по ступенькам, он влетел в свою комнату и разгреб завалы на своей кровати, перекинув все лишнее на соседскую. Он хватанул еще водки для храбрости, потому что не имел ни малейшего понятия, что его ждет. Минут через пять в дверь постучали, и Илья, крикнув "открыто", постарался принять непринужденную позу на кровати.

— Ну тут и свинарник, — недовольно цыкнул Гера, переступая порог и закрывая дверь за собой.

В руках у него была какая-то миска и, оглядевшись по сторонам, он поставил ее на стол у окна. Рысецкий рассматривал Геру, будто видел впервые в жизни: плоский, весь натянутый как струна, в мешковатой футболке и спортивках, лицо как всегда надменное, взгляд нечитаемый.

— Че ты там принес? — спросил Илья заинтересованно.

— Салат с курицей и сыром, — сказал Гера.

— Мажор ебаный, — буркнул Рысецкий себе под нос. — Ща тарелки принесу, садись пока, можешь поискать на ноуте кинчик какой-нибудь.

Илюха метнулся на кухню, взял тарелку и вилку для гостя, уходя, вспомнил, что надо взять еще и кружку. Чья была вся эта посуда парень не знал, но какая разница, если потом все вернется на место. Скорее всего. Войдя в комнату, Рысецкий застал Геру на том же месте, что и прежде.

— Чего стоишь? — удивился Илюха, расставляя принесенную посуду на тумбочке.

— Я туда не сяду, — категорично заявил Новиков. — Не хочу подцепить что-нибудь.

— Вот умеешь ты настроение испортить, — Илья поморщился от досады и, плеснув водки в кружки, одну из них протянул гостю. — Давай, за то, чтобы год был кайфовый.

Выпив, Илюха откусил кусок огурца и, взяв свою тарелку, облизал вилку от картошки и подошел к столу. Гера вертел кружку в руках и, увидев, что Рысецкий лезет своей вилкой в миску с салатом, громко возмутился:

— Ты что, совсем тупой? Нехер свои слюни в общую тарелку совать.

— Так не говно же, — вставил аргумент Илья. — Ну ты тогда себе положи сначала, вон тарелку бери.

Испугавшись Илюхиных микробов, Гера поставил кружку на стол, схватил тарелку с вилкой и положил себе немного салата. Рысецкий посоветовал добавить еще, но Герман отказался. Ну и ладно, Илюхе больше достанется. Зачерпнув прямо из миски, Илья оценил кулинарные способности одногруппника и уже не мог оторваться. Такого вкусного салата он не ел без преувеличения никогда в жизни. Не совсем понятно было, что в составе, но вкус был просто божественным.

— Ты где так готовить научился? — поинтересоваться Илюха, уплетая салат за обе щеки.

— В интернете, — отозвался Гера, ковыряя вилкой свою порцию.

— Если ты не будешь есть, то давай...

— Буду, — Новиков быстро закинул в рот комочек салата и на всякий случай отошел подальше.

— Выпей, чего ты? — Илья кивнул на кружку с водкой, забытую на столе.

— Потом может, — сказал Гера неуверенно.

— Пей, давай, — поторопил его Илюха. — Может расслабишься хотя бы.

Герман скосил на него глаза и, чуть помедлив, взял кружку и, поднеся ко рту, стал пить мелкими глотками. Рысецкий впервые видел, чтобы так пили водку, и внимательно смотрел на Геру, пока тот не опустил кружку.

— Гадость редкостная, — сказал Новиков, кривясь и передергиваясь. — Как ты это пьешь?

— Как-как, молча, — хмыкнул Илюха, принес бутылку и налил еще. — Давай, за твой салат.

В этот раз Гера не стал ломаться и выпил, но уже залпом, повторяя за Ильей. После этого Геру все-таки удалось усадить на кровать. Рысецкий поставил ему на колени ноут, сел рядом, прислоняясь спиной к стене и чавкая салатом. Герман очень долго выбирал фильм, Илюха уже успел сходить покурить, налить водки в кружки и поставить их на кровать.

— Фу, сигаретами воняешь, — поморщился Гера, наконец включая фильм.

Илья проигнорировал его слова, сунул в Герины руки кружку и, чокнувшись без тоста, выпил. Выдохнув, Илюха достал из банки огурчик и протянул его уважаемому гостю.

— Я не буду, ты его уже потрогал, — Новиков сделал рожу кирпичом и поджал губы.

— Ну ты пиздец, — констатировал Илья, откусывая от забракованного огурца. — Сам тогда из банки бери.

Гера выпил водку, поморщился, аккуратно двумя пальчиками вытянул из банки огурчик и внимательно осмотрел его. Илюхе очень хотелось взять этот огурец и запихнуть Новикову в глотку. Или куда-нибудь еще.

Фильм был парашливый — вот просто ноль из десяти, муть, хуета, говнище, шняга паленая. Минут двадцать Илья пытался вникнуть в суть картины, но понял, что это бесполезно. Герман же сосредоточенно пялился в экран, как будто понимая, что там происходит. Рысецкому стало скучно, и он разглядывал Геру, потому что впервые видел его настолько близко. Кожа у одногруппника была иссиня-белая и очень тонкая на вид. Точеный аристократичный профиль, маленький нос, тонкие губы и острый подбородок — это все делало парня привлекательным, но как-то совсем не по-мужски. Был бы Гера девкой, наверняка пол-универа бегало бы за ним, роняя слюни, а так... Излишняя субтильность в сочетании с невысоким ростом сильно отличали Геру от других парней и, если бы не характер боевого хомячка, наверняка его давно бы уже зачморили и сделали объектом насмешек.

— Хватит шары лупить, бесит уже, — буркнул Гера, поворачиваясь лицом к Илюхе.

— Ну так ты включи что-нибудь нормальное, а то я не могу эту хуета смотреть, — проворчал Илья.

— Сам и включай, — сказал Гера, возвращая ноут.

Рысецкий с радостью выключил эту тягомотину и поставил рандомный фильм с приличным рейтингом. Пора было обновлять кружки, Илья начислил им по писярику и предложил тост за уходящий год. Гера вздохнул и проглотил водку, закусывая огурцом. Он почти не ел, и его довольно быстро "забрало". Не хотелось, чтобы он все тут заблевал, поэтому Илюха нехотя встал и притащил оставленную на столе тарелку с салатом.

— Нормально закусывай, а то скоро вырубишься, а со мной рядом опасно вырубаться, — Рысецкий многозначительно поиграл бровями.

Конечно, угроза была голословной, потому что Илья никогда ничего такого не делал со спящими товарищами, ну разве что мацал пьяных девчонок за сиськи пару раз, и на этом все. Но на Германа его слова подействовали, он выхватил тарелку и стал быстро запихивать в рот салат. Илюха хмыкнул, переводя взгляд на экран и сыто отрыгивая. Новикову это не понравилось и он опять что-то начал причитать на своем душном наречии. Илюха его не слушал.

До нового года оставалось все меньше времени, а конкретно полтора часа. Илья как-то не уследил за своим гостем и пропустил момент, когда он накидался в хламину. Геру водило в стороны и он сползал по стене, то и дело заваливаясь на Илюху. Карие глаза блестели пьяным блеском, взгляд стал расфокусированным, тело обмякло.

— Да-а, пить ты совсем не умеешь, — покачал головой Рысецкий, в очередной раз подхватывая покосившиеся набок тело. — Отметил с компанией, называется.

Усаживать Германа было бесполезно, и Илюха уложил его на своей постели, подсовывая под голову подушку, а сам сел на соседскую кровать вместе с ноутом и миской салата. Это был самый скучный канун Нового года, который только можно представить, но Рысецкий не унывал, потому что водки было еще много, закуски тоже хватало, а в чат группы посыпались многочисленные поздравления и фотки. Илья сфоткал спящего на соседней кровати Геру, прикрепил фото, но в последний момент передумал отправлять. Не хватало еще, чтобы все думали, что они с Новиковым скорешились, это ж объяснять потом придется, как так получилось. Нажав на крестик в сообщении, Илюха зашел в галерею телефона и хотел удалить фото, но зачем-то открыл и, приблизив, стал разглядывать.

Чисто по внешке было в Гере что-то необычное, даже привлекательное в каком-то смысле. Волосы эти его, лицо аккуратное и в целом приятное, особенно сейчас, когда оно расслаблено. Илья убрал телефон в карман и, грузно поднявшись, пошел курить на лестницу. Тут было прохладненько, и парень немного взбодрился, подумал, что надо бы открыть форточку в комнате, чтобы "освежить" Геру. Так он и поступил, когда вернулся к себе. Бахнув еще кружечку водочки, Илюха хлебнул рассола из банки с огурцами и удовлетворенно эхнул. На экране шел фильм, но парень уже давно потерял нить сюжета, а теперь и вовсе смотрел на спящего Геру, гоняя в голове странные мысли.

Разные слухи ходили про Новикова, про его нетрадиционную ориентацию, но Илья не знал, правда это или только пустые сплетни. За глаза Геру как только не называли, да и в лицо иной раз что-нибудь прилетало. Никто никогда не видел его с девушкой, не считая редких диалогов с однокурсницами и соседками по общаге, но и с парнем его тоже ни разу не застукали. Илюха почему-то был уверен, что он девственник. На самом деле Илье было все равно, какая у Геры ориентация, просто если окажется, что он реально гей, это будет комбо.

До Нового года оставалось всего ничего, и Рысецкий решил разбудить эту спящую красавицу. Он подергал Геру за майку, потряс аккуратно, перекатил с одного бока на другой.

— Гера, вставай, Новый год через полчаса, — сказал Илюха, продолжая его тормошить. — Гера! Герметик! Гермафродит! Герминатор!

Новиков что-то промямлил, приоткрыл глаза на секунду, но тут же снова отрубился. Илья приподнял его за грудки и отпустил, и Герина тушка упала на постель как сломанная кукла. Илюха устал, сел на кровати рядом с пьяным парнем, осторожно похлопал его по щеке, мазнул пальцами от скулы до губ и зачем-то обвел их по контуру. Губы у Геры были бескровными, мягкими, его ровное дыхание щекотало Рысецкому ладонь. Лицо парня сейчас было просто неебически красивым, а ведь Илья никогда не замечал этого за вечно недовольной гримасой. Красивым настолько, что Илюха почувствовал, как сердцебиение участилось.

За всю свою жизнь Рысецкий целовался с парнем всего один раз. Это был поцелуй из любопытства — с двоюродным братом в 9 лет, но уже тогда это казалось чем-то неправильным. Позже уже Илья узнал про геев, би и прочие виды сексуальной ориентации. Сам он предпочитал девушек, но не исключал возможности, что однажды может захотеть попробовать секс с парнем. Почему это желание возникло именно сегодня — он не имел малейшего понятия. Почему именно сейчас, почему именно Гера? Из всех парней в этом городе — почему он?

Рука Ильи самовольно забралась под объемную майку, погладила впалый живот, скользнула по груди, нащупывая крохотный сосок. Илья осторожно сжал его, закусывая губу от напряжения, и с губ Новикова сорвался тихий стон. Илюха почувствовал, как член дернулся, стремительно наливаясь кровью. Будь Рысецкий чуть трезвее, остановился бы в то же мгновение, но алкоголь подстегивал, придавая смелости и усиливая интерес. Другой рукой Илья погладил Геру по тощему бедру, сжал пальцами сквозь ткань трикотажных штанов, потом чуть сместил кисть, накрывая мягкий бугорок между ног.

Делать такое с беззащитным спящим человеком было очень плохо. Сейчас это заковыристо называется харассмент, а по-простому — домогательство. Нужно было срочно прекратить, пока еще не слишком поздно, но Илья как будто не мог или не хотел прекращать.

— Гера, Новый год, — напомнил парень, продолжая изучать ладонями хрупкое тело.

— Угу, — отозвался Гера, не приходя в себя.

— Гера, а можно я тебя трахну? — спросил Илья, надеясь, что это поможет Герману проснуться.

— Угу, — повторил Новиков.

— Это ты мне сейчас разрешение дал на то, чтобы я тебя трахнул? — уточнил Илья.

— Угу, — выдохнул Гера.

Понятно, что он не соображал, на что дает согласие, но Илюха уже завелся и слишком хотел вкусить этот запретный плод. Решив пока не трогать майку, Илья стянул с Геры спортивки и присвистнул, не обнаружив под ними белья.

— Такие вот сейчас отличники, да?

В обрамлении темных лобковых волос показался маленький расслабленный член, и Рысецкий аккуратно потрогал его пальцами, чуть помял и посмотрел на лицо Геры. Тот шумно вздохнул, нахмурился, глаза под веками задвигались, ресницы задрожали. Илюха ждал, что он сейчас проснется, но так и не убрал руку, потому что член в ней начал понемногу твердеть.

— М-м, — сонно промычал Герман, открывая глаза и сталкиваясь взглядом с Ильей.

Рысецкий не шевелился, с интересом следя за реакцией парня. Гера медленно приходил в сознание, хмурясь и сонно моргая, и когда он обнаружил, что на нем нет штанов, а его член сжимают чужие пальцы, испуганно распахнул глаза.

— Какого хуя?! — сиплым после сна голосом воскликнул Гера.

— Твоего, как видишь, — Илюха улыбнулся уголком рта и неохотно разжал пальцы. — Я же предупреждал, что рядом со мной лучше не вырубаться.

Гера схватил свои штаны и быстро натянул, краснея за секунду, как в мультиках. Илья смотрел на него без тени смущения и умилялся такой бурной реакции. Точно девственник.

— Ты... Ты... — повторял Гера, задыхаясь от злости. — Маньяк!

— Ага, — кивнул Илюха, улыбаясь. — Сексуальный, мне говорили.

От стресса Новиков окончательно протрезвел и, забившись в угол кровати, сердито зыркал на Илью. Рысецкий встал, взял кружки, налил водки, одну выпил, а вторую передал Герману. Тот отшатнулся, будто ему отравы подсунули, и обхватил колени руками.

— Ну и ладно, — пожал плечами Илья, сам выпивая. — Пять минут до Нового года, между прочим. Ты чуть не проспал.

Эти пять минут оказались самыми напряженными и долгими в жизни Рысецкого. Все это время они с Герой смотрели друг на друга и молчали. Илюха не любил загоняться по пустякам, поэтому просто наслаждался взъерошенным видом одногруппника. После сна Гера выглядел очень забавно, почему-то на языке вертелось слово "мышонок". Где-то на улице закричали "ура" и засвистели фейерверки, и Рысецкий понял, что наступил Новый год.

— С Новым годом, — сказал он, выливая остатки водки себе в кружку и залпом выпивая.

— С Новым годом, — тихо отозвался Гера, опуская глаза.

— Гер, ну чего ты? — Илюха подошел и сел на кровать рядом с ним. — Не стал бы я тебя насиловать, я не такой человек.

Герман насупился, но все-таки поднял на него взгляд. Они еще с минуту играли в гляделки, пока Илюхе не надоело. Он протянул руку и прихватил пальцами Герин подбородок, приподнимая и мягко касаясь губами. Новиков не дышал, пока его не отпустили.

— Гер, ты... — Илья хотел много всего сказать, но не знал, с чего лучше начать.

— Я тебе нравлюсь? — спросил Гера тихо и впился в него своими карими глазищами.

— Как человек — не очень, — честно признался Илюха. — А внешне — да, нравишься.

— Ты реально хотел, ну... — Герман снова покраснел.

— Трахнуть тебя? — подсказал Илья. — Да, вполне. Но без твоего согласия я бы не стал, я же уже сказал, что не такой человек.

Гера вздохнул, успокаиваясь, и коротко кивнул, мол, понял. Илья выскреб остатки салата и, доев, облизал вилку и поставил миску на пол. Очень уж ему понравилось. Интересно, какие еще вкусняшки готовит Новиков.

— А если бы я согласился... — робко проговорил Герман, кусая губы.

— Гера, да скажи уже прямо, что хочешь заняться со мной сексом, — не выдержал Илья.

— Угу, — Новиков вжал голову в плечи и стыдливо опустил глаза.

— Ну вот и все, а то если бы да кабы, — сказал Илюха, усаживаясь ближе и приобнимая Геру за плечи. — Ну что ты опять краснеешь? Признавайся, девственник?

Гера не ответил, но судя по опущенному взгляду и пунцовым щекам, его цветочек еще никто не сорвал. Кашлянув, Рысецкий обхватил Геру руками, с легкостью приподнимая и укладывая на спину. Нависнув сверху, Илья поцеловал докрасна искусанные губы, нырнул рукой под майку, находя твердый сосок и перекатывая подушечками пальцев. Герман тихо застонал, закрывая глаза и несмело отвечая на поцелуй. Другой рукой Илья зарылся ему в волосы, но было неудобно из-за того, что они были стянуты в хвост. Рысецкий давно хотел сорвать с Геры эту дурацкую резинку, и теперь наконец с удовольствием это сделал. Серые волосы рассыпались по подушке, и Илья запустил в них пятерню, с трепетом пропуская мягкие прядки между пальцами. Волосы оказались довольно длинными — не до плеч, но что-то около того. Без своего мышиного хвостика Гера стал еще красивее, его симметричное лицо казалось совершенным, а длинная тонкая шея напрашивалась на поцелуи. Отстранившись на секунду, Илья припал к ней губами, втягивая кожу, оставляя яркие следы и слушая протяжные всхлипы.

Выпустив сосок из пальцев, Рысецкий провел рукой вниз по напряженному животу, скользнул под резинку штанов и нащупал небольшой ровненький стоячок. По сравнению с Илюхиными параметрами у Геры все было таким миниатюрным и просто очаровательным до невозможности. Как можно быть таким крохотулькой, таким трогательным худышкой? Должно быть, у Илюхи мозги совсем потекли от алкоголя и возбуждения, раз у него уже пошли такие мысли, но как же приятно было ласкать Геру, такого нежного и дрожащего, такого неопытного.

Илья оставил его шею в покое, заглянул в темные омуты глаз, быстро поцеловал в губы и так же быстро избавил Геру от одежды. Оглядев его бледное тело жадным взглядом, Рысецкий скинул с себя майку и штаны вместе с трусами, навис сверху так, чтобы его кожа соприкасалась с Гериной кожей. Герман обхватил его плечи руками и порывисто прижался губами к губам. Илюхе было тяжело удерживать себя на локтях, и он проклинал сам себя за то, что так запустил свое тело. Нет, он не был откровенно жирным — просто, так сказать, на массе, и пора было уже заняться физической формой, чтобы окончательно не обрюзгнуть. Рысецкий чувствовал, что еще чуть-чуть — и руки не выдержат, он упадет на Геру и раздавит своим весом. Пришлось отстраниться и, подвинув Германа, лечь на спину.

— Давай наверх, — скомандовал Илюха, укладывая Новикова себе на пузо.

Выглядело вроде как сексуально, но в то же время комично. Слон и Моська. Гера очень симпатично смотрелся сверху, а его маленькие упругие ягодицы касались твердокаменного Илюхиного члена. Рысецкий схватил Геру за аппетитные половинки, разводя в стороны и сжимая пальцами, потерся стояком о ложбинку и сглотнул обильно текущую слюну. Безумно хотелось засадить по самые колокольчики, но Герина девственная задница этого не переживет. Придется Илье вспоминать, как и чего там делать, чтобы подготовить анус к проникновению. Рысецкий уже давно никого сам не растягивал, потому что девчонки, согласные на анал, обычно готовились сами, а тут — и не девчонка, и надо готовить. Одна морока.

Илюха мягко опрокинул на себя Геру, подтянул повыше, сунул указательный палец себе в рот, смачивая слюной. Затем он приставил слюнявый палец к плотно сжатой звездочке Гериного ануса, потихоньку надавливая и проталкивая внутрь на одну фалангу. Новиков смотрел на него большими глазами и прерывисто дышал. Илья чмокнул его в нос и, пыхтя от усердия, вкрутил палец до конца.

— Туго идет, смазка надо, — сказал Илюха, сдувая лезущие в лицо Герины волосы. — Сможешь засунуть руку под матрас?

Гера удивленно хлопнул глазами и кивнул, отклоняясь вбок и вытягивая руку. Он долго шарил рукой под матрасом, пока не вытащил ленту из пяти презиков. Рысецкий попросил его оторвать один, и, взяв, надорвал зубами уголок. Пришлось вытащить палец из Гериного ануса и вылить смазку из упаковки на ладонь. Эти китайские чудо-презики буквально плавали в лубриканте, который потом был везде, где только можно, но именно сейчас это оказалось очень кстати. Распределив смазку по пальцам, Илюха аккуратно вставил указательный в задний проход Геры, двигая в разные стороны и сосредоточенно глядя на испуганное лицо. Новиков кусал губы и то сжимал пальцы на Илюхиных плечах, то разжимал. Добавив второй палец, Рысецкий уловил нотки паники во взгляде Геры и, вытянув шею, втянул его в нежный поцелуй, отвлекая от неприятных ощущений. С девственниками всегда много возни, а Гера так вообще хрустальный — страшно навредить.

Третий палец входил сложнее всего, Новиков хныкал и зажимался, а Илья его успокаивал, нашептывая всякую нежную чушь, что приходила на ум. Илюхин стояк малость обмяк, но это ненадолго — еще немного терпения, и можно будет войти в жаркое податливое нутро. В какой-то момент Гера выгнулся и громко застонал, испугав Илюху. Когда Рысецкий понял, что парню хорошо, тревога отступила, но ну его на хуй такие резкие переходы. Щеки у Геры горели, взгляд стал мутным, из приоткрытого рта вырывалось хриплое дыхание. Пальцы свободно входили в растянутую дырочку, Илья немножко сгибал их, давил на чувствительный бугорок, заставляя Германа стонать и краснеть от стыда. Он знал, что эти фокусы работают только с парнями, и сейчас был даже рад, что выпала возможность на деле проверить, насколько это бывает приятно. Судя по тому, как Гера заерзал, сам насаживаясь на пальцы, ощущения были потрясающими.

— Ну что, давай попробуем? — проговорил Илья, вытаскивая пальцы, снимая с себя Геру и перекладывая на кровать. — Встань на колени.

Новиков послушно встал на колени, упираясь ладонями в матрас, а Илюха пристроился сзади и раскатал по члену презерватив. Стояк уже окреп от Гериных откровенных стонов, и теперь можно было смело идти в бой. Раздвинув ягодицы парня, Илья оценил взглядом блестящую от смазки пульсирующую дырочку и, быстро облизнув губы, приставил головку. Вошло как по маслу, но только до середины, а дальше Гера завыл, до боли стискивая член внутри.

— Блять, расслабься, умоляю, — натужно прохрипел Илюха, падая на руки и накрывая спину Геры своей грудью.

Они оба тяжело дышали, Рысецкий до крови прикусил язык, стараясь не впадать в панику. Спустя несколько долгих секунд Гера все-таки расслабился, и они оба выдохнули с облегчением. Илья погладил его дрожащий живот, обхватил пальцами член и стал усиленно дрочить, переключая внимание. Гера коротко постанывал, покачиваясь взад-вперед так, что кровать поскрипывала. Илюха тоже покачнулся, выбрасывая вперед бедра и проталкивая член до конца. В ушах у него зазвенело от подскочившего давления, лоб покрылся испариной, живот скрутило от резко накатившего удовольствия.

— Новиков, ты живой? — обеспокоенно спросил Илья, когда его немного отпустило.

— Не знаю, — прошептал Гера и всхлипнул.

Рысецкий удобнее перехватил рукой его член, двигая тазом на пробу и закусывая губу от слишком ярких ощущений. Внутри у Геры было горячо и мягко, нежные стенки пульсировали, втягивая Илюхин член глубже. Лютый кайф. Илья немного выровнял дыхание и, не снимая руку с Гериного члена, стал ритмично покачиваться, чувствуя, как стиснутые мышцы постепенно расслабляются. Через пару минут двигаться стало значительно легче, Гера сначала шумно вздыхал, а потом вдруг застонал в голос и развел ноги шире. Илюха постарался запомнить угол входа и, выпрямившись, ухватился руками за торчащие тазовые косточки парня и стал набирать темп.

— Ох, пиздец, — выдохнул Рысецкий, сходя с ума от того, как узко и жарко внутри Гериного тела.

Герман покачивался от каждого Илюхиного толчка, мял пальцами одеяло, постанывая на все лады и опуская голову так, что волосы свисали до самой постели. Илья очень надеялся, что Гере хотя бы вполовину так же приятно, как и ему. Их тела соприкасались с пошлыми шлепками, кожа горела и плавилась, дыхание неровными клочками вырывалось из легких. Хрипя и отдуваясь, Рысецкий с каким-то диким наслаждением смотрел, как его толстый член поршнем ходит между бледных кругленьких ягодиц, и едва не кончал только от одного вида. Раскрытая Илюхина ладонь удобно легла на маленькое полупопие, чуть стискивая. Герман что-то неразборчиво пробормотал и, повернув голову, посмотрел на Илью через плечо.

— Что? — переспросил Рысецкий, глядя на томное Герино лицо, наполовину скрытое волосами.

— Порвал... — сказал Гера полушепотом.

— Что порвал? — напрягся Илья, испуганно замирая.

— Пододеяльник, — виновато проговорил Новиков.

— Фу ты, дурак, напугал меня, — выдохнул Илюха, возобновляя толчки. — Забей.

Он погладил Герину узкую спину, собрал рукой его волосы, сжимая в кулаке и чуть оттягивая. Герман запрокинул голову, застонал, подаваясь телом назад и насаживаясь на Илюхин член. При всей своей худобе Гера выглядел очень сексуально и изящно, особенно в сравнении с грузным телом Рысецкого. Проведя широкой ладонью меж Гериных лопаток, Илья опустил руку ниже и любовно погладил ямочки на пояснице. Новиков протяжно вздохнул, а Илюха почувствовал, как у него поджались яйца, предвещая скорый оргазм. Он наклонился, опираясь на одну руку, а другую снова положил Гере на член, сжимая пальцы и надрачивая в такт движениям своих бедер. Герины частые стоны ласкали слух Ильи, а его нежное уютное нутро приятно обволакивало член, окутывая жаром.

Илья почувствовал, как член и анус парня одновременно запульсировали. Рысецкий охнул, обхватывая головку Гериного члена, сжимая в кулак и ощущая, как горячая сперма брызжет на пальцы. Тело Новикова задрожало, руки и ноги подкосились, и он плашмя упал на живот, утягивая за собой Илюху. Хорошо, что Рысецкий успел перенести вес на руку, иначе на одного душнилу в мире стало бы меньше.

Герина задница будто тисками сжала член Ильи, мышцы волнообразно сокращались, усиливая удовольствие. Илюха продвинул таз еще немного вперед, вжимаясь пахом в дрожащие ягодицы и со сдавленным стоном кончая. Его оглушило вспышкой оргазма, тело судорожно дернулось, наполняясь жаром наслаждения и выбрасывая поток эндорфинов в кровь. Хотелось упасть и не двигаться, но Илюха титаническим усилием заставил себя отстраниться, аккуратно вытащил член и откатил Геру к стене.

— Презик порвался, — заметил Илья, стягивая резинку с члена и вытирая руку о край простыни. — Ну да ладно, не залетишь.

Он скрутил презерватив и кинул на пол, а сам наконец блаженно вытянулся на кровати, чуть потеснив Новикова и обнимая его рукой. Поясница у Илюхи ныла, как будто он весь вечер копал картошку, нога затекла, и кожу неприятно покалывало. Ему понадобилось много времени, чтобы отдышаться и кое-как привести в порядок мысли, но как только волна удовольствия схлынула, парень в полной мере осознал произошедшее. Ему почему-то стало не по себе: вдруг сейчас он посмотрит на Геру и его передернет от отвращения. Все-таки Новиков персонаж крайне специфичный, и временное помутнение Илюхиного рассудка, вызвавшее симпатию, еще не означало, что так теперь будет всегда.

Рысецкий медленно опустил взгляд, первым делом увидев круглое маленькое ухо, выглядывающие из-под длинных волос. Скользнул взглядом вниз по гладкой бледной щеке, чуть отодвинулся, заглядывая в лицо и останавливаясь на огромных карих глазах. Гера как-то отчаянно смотрел на него в упор, и Илюха догадался, что в голове у них сейчас одни и те же мысли и опасения. Лично для Ильи эти опасения не подтвердились, потому что неприязни к Герману у него не было, впрочем, о любви пока тоже было рано говорить.

— Да не загоняйся, — посоветовал Рысецкий, крепче прижимая парня к себе.

— Угу, — Гера вздохнул и отвел взгляд.

— Гер? — Илюха погладил его по мягким волосам.

— М-м?

— Ты красивый. Знаешь об этом?

— Нет, — буркнул Гера и несмело положил ладонь на Илюхину потную грудь. — Но спасибо.

Почему-то Илья растаял от этих слов, да и вообще момент был какой-то особенный, поэтому поцелуй как будто сам собой напрашивался. Герман, чуть поколебавшись, все-таки ответил, но так и не позволил Илюхиному языку скользнуть в рот. Отстранившись, Рысецкий перекатился на спину и со вздохом сел, опуская ноги на пол.

— Водку еще пить будешь?

— Буду, — согласился Гера, садясь на постели и подтягивая колени к животу.

— Ща принесу, — сказал Илья, на ходу натягивая трусы.

Он быстро сгонял на лестницу перекурить, метнулся к холодильнику за бутылкой и вернулся в комнату. Гера уже оделся и немного разгреб Илюхин привычный бардак, хотя его об этом никто не просил. Рысецкий налил водки в кружки, Гера схватил одну из них, быстро влил себе в рот и закашлялся.

— Огурчик? — предложил Илья, протягивая банку.

— Спасибо, — сказал Гера, вытаскивая самый маленький и целиком запихивая в рот.

— Тебе с распущенными волосами лучше, — сказал Илюха, глотнув из своей кружки. — Чего ты это хвост дурацкий делаешь?

— Потому что неудобно с распущенными, — буркнул в ответ Новиков и тряхнул головой так, что волосы упали на лицо. — Видишь?

— Вижу, — Илья причмокнул губами и, подойдя вплотную, заправил растрепавшиеся волосы Гере за уши. — Ободок тебе надо.

— А тебе — поводок, — хмыкнул Гера, улыбаясь.

— О-о, вот такие у тебя фантазии? — усмехнулся Рысецкий.

Герман закатил глаза и покачал головой, делая шаг назад и опускаясь на кровать. Илья видел, как он поморщился, когда садился, и искренне посочувствовал, зная, как несладко сейчас Гериной заднице. Рысецкий налил им еще выпить и вытащил из рюкзака забытый пакет с мандаринами. Гера схватил сразу три и, быстро очистив, с наслаждением съел. Илья смотрел на него с каким-то новым чувством и вспоминал известное выражение "С кем Новый год встретишь, с тем и проведешь". Он пока не знал, готов ли и сможет ли провести этот год вместе с Герой, но если так решила судьба, то нужно просто это принять.

— Это что, вторая бутылка уже? — спросил Гера удивленно.

— Ну да, — ответил Илья беспечно.

— Слышал про цирроз печени?

— Начало-ось, — Рысецкий поднял глаза к потолку. — Гера, ну не душни по-братски, а то форточка и так уже открыта.

— Это все не шутки вообще-то, — сказал Герман серьезно.

— Да я знаю, — отмахнулся Илья. — После праздников буду бросать пить, уже реально пора.

Рысецкий посмотрел на свой обтянутый майкой живот и тяжело вздохнул. Говорят, если исключить алкоголь, можно за пару дней скинуть несколько килограммов, да и самочувствие должно в целом улучшиться. Учиться осталось всего один семестр, а дальше взрослая жизнь, работа, отдельное жилье. По крайней мере, так это себе Илюха представлял. Очень не хотелось возвращаться в свой родной поселок, поэтому нужно приложить максимум усилий, чтобы закрепиться тут, в городе.

— Гер? А тебя родители, что, не любят? — спросил Илья, присаживаясь рядом с ним на кровать.

— Это ты с чего вообще взял? — нахмурился Новиков.

— Так тебя Герман зовут, — пояснил Илюха. — Кто вообще так детей называет?

— Это ты ещё имя моей сестры не слышал, — хмыкнул Гера.

— Ну-ка?

— Эвелина.

— Господи, — Илью аж перекосило. — Ей бы точно не помешало сменить имя. Беру свои слова назад, имя Герман еще ничего.

Новиков улыбнулся и поежился от холода, пришлось Илюхе вставать и закрывать форточку. Сев на место, он сгреб Геру в охапку и прижал к себе, согревая. Волосы Геры приятно пахли шампунем, и Рысецкий уткнулся в них носом, чувствуя какие-то небывалое спокойствие.

— Что будем делать? — спросил Илья, глядя в стену напротив.

— Не знаю, — отозвался Гера и вдруг понес какую-то околесицу, — Ты хочешь, м-м... Встре... Встречаться? Со мной. Ну как... Я не зна...

— Так, тихо, — остановил его Илюха. — Во-первых, я имел в виду, что мы сейчас будем делать, а во-вторых, давай не будем торопиться.

Герман кивнул, понурив плечи, и у Рысецкого на душе кошки заскребли. Он не хотел отказывать Гере, но нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах. Если они станут встречаться, придется постоянно шифроваться, придумывать отговорки и как-то объяснять девчонкам, почему Илья больше не хочет заниматься с ними сексом без обязательств. От халявных вкусняшек теперь придется отказаться, но если Гера все готовит так же вкусно, как и сегодняшний салат, то Илюхе особо-то страдать и не придется.

— А вообще, знаешь, — проговорил Илья задумчиво. — Наверное, мы можем попробовать встречаться, но только если ты обещаешь не душить меня своими тиранскими порядками.

— Это будет сложно, — ответил Гера, укладывая голову на Илюхино плечо. — Но я постараюсь.