Глава 2.
Сборы оказались ровно такими же, какими были всегда. В них не было ничего странного, необычного или предвещающего какие-либо события. После ужина мы разошлись по комнатам, где нам суждено было провести последнюю более ли менее спокойную и размеренную ночь в этом штате.
Меня всегда забавлял тот факт, что, не смотря на то, какие важные у людей проблемы, какие чувства разрывают их душу, какую боль они испытывают, мир всё равно существует дальше, время идёт точно так же, как и десять лет назад. То, что кажется нам концом света, безвыходной ситуацией, крахом, на самом деле является лишь пылинкой в непрекращающемся урагане времени. Эта мысль прочно сидела в моём сознании и даже в самые тяжёлые минуты напоминала о себе. Я собирала вещи, вдыхая запах своей комнаты, запах дерева, старых книг и стирального порошка, в последний раз смотрела на соседние дома из своего окна, на огромную неподвижную луну и всё думала, надолго ли мы задержимся в новом месте. Мне практически не было грустно. Я бы сказала, что мне было безразлично. То, что для кого-то является значимым событием, стало для меня рутиной. Когда делаешь что-то очень часто, практически регулярно, даже если по началу это было в диковинку, со временем перестаёшь задумываться и работаешь на автопилоте: вещи, чемоданы, коробки, последний взгляд на комнату, лестница, последний взгляд на дом, грузовик, дорога, новый дом. Из этого перечня самым любимым пунктом для меня была дорога. Мне кажется, что из-за переездов мы объехали практически всю Америку, но каждый раз, когда перед моим взглядом открывался невообразимой красоты пейзаж, что-то в моей груди сжималось и трепыхало. Я любила спать в машине, есть и пить чай на заправках, слушать музыку, петь с родителями и Майком, встречать и провожать солнце, выходить из тёплой машины на морозный зимний воздух, останавливаться в крохотных отелях и гулять по паркам. Только путь из пункта А в пункт Б и вдохновлял меня, дарил мне каждый раз новые ощущения, вселял воодушевление и зачарованность.
Эта дорога была, пожалуй, одной из самых незабываемых за всю мою жизнь. Во-первых, из-за лютого мороза и усилившегося снегопада, нам пришлось остановиться, не проехав и десяти километров. Печка в машине грела недостаточно сильно, Майк то и дело дрожал и шмыгал носом, но ни разу даже не намекнул на какие-то неудобства, ни разу не пожаловался и на вопросы о самочувствии бодро улыбался и успокаивал родителей. Втайне мы молились найти отель, где бы мы смогли согреться, но, как назло, не могли разглядеть ни одной вывески, сообщающей о тёплом ночлеге. В надвигающихся сумерках отцу становилось всё сложнее различить дорогу. Однако, как происходит во многих популярных фильмах, в момент практически полного отчаяния, к нам снизошло спасение в виде увиденных Майком окон и крохотной вывески с полусгоревшей подсветкой. По мере нашего приближения неясные буквы "унны вт" превращались в пафосно-романтическое "Лунный свет". Кстати, ещё одна заметка заядлого посетителя придорожных отелей и кафе: чем вычурнее название заведения, тем печальнее и ущербнее оно изнутри. Однако предвкушение какой-никакой кровати, а, если повезёт, горячего душа, затмевало все негативные мысли о состоянии этих самых кровати и душа.
На ресепшене миловидная девушка с чересчур вызывающим макияжем, который портил её миловидность, поспешила разочаровать нас, сообщив, что у них свободны только трёхместный люкс и одноместный стандарт, которые находятся на разных этажах отеля. На вопросы о том, можно ли за дополнительную плату хотя бы доставить кровать в люкс, девушка, распинаясь в объяснениях, сказала, что, увы, это не является возможным по каким-то причинам и по чьему-то требованию. Оплатив номера, мы созвали внеочередное семейное собрание, на котором постановили, что счастливой обладательницей одноместного стандарта на втором этаже стану я. В принципе, я не была против такого решения, так что, наскоро попрощавшись и пожелав всем спокойной ночи, я забрала ключи и отправилась в номер. Как и говорила девушка с ресепшена, душ был, была даже горячая вода, но, к сожалению, был он один на этаже. Слава всем богам, на этаже оказалось только два номера, и я не была уверена, что второй заселён, ибо из-за двери не исходило ровным счётом никакого шума или света. В моём распоряжении оказалась уютная комната с обогревателем, крохотным телевизором и бесплатным Вай-фаем. Время было ещё детское, но я была истощена сборами, так что, наскоро закинув рюкзак, я вытащила из него банные принадлежности, полотенца, шлёпки и отправилась в душ, по пути ещё раз прислушавшись к соседней двери и не услышав ни одного звука. Расставив все средства и повесив полотенца, я открыла кран и с радостью обнаружила горячую воду. Желания стоять босиком на полу у меня не возникло, так что я решила не снимать шлёпки. Спустя полчаса блаженства, я вышла из душевой кабины, завернулась в полотенце и, желая дотянуться до полотенца для головы, поскользнулась на скользком полу. Не сумев найти точку опоры, громко упала, по пути задев головой умывальник. Придя в себя через пару секунд, я обнаружила счёсанную коленку, из которой по капельке начинала сочиться кровь. Но я не смогла долго смотреть на коленке, потому что буквально через мгновение почувствовала дикую головную боль, одновременно вспомнив удар об умывальник. Я не без усилий поднялась, чтобы посмотреть на ушибленное место, ожидая увидеть проявляющийся синяк, но, вопреки моим ожиданиям, моему взору открылась более устрашающая картина: лоб был разбит и из ссадины, не переставая, текла кровь. Первая мысль: "Боже, надеюсь, что я не умру". Глупости, конечно. По правде говоря, я не когда не отличалась особой ловкостью, но и неуклюжей себя никогда не считала. Кое-как промыв раны, я собрала свои вещи и, прихрамывая, направилась к себе в номер. Я думала о том, что нужно пойти к маме, которая точно взяла с собой аптечку, однако мне не хотелось, чтобы она сильно беспокоилась о моём самочувствии. В раздумьях я дошла до двери, как вдруг сквозь пульсирующую боль в голове я услышала чей-то голос:
– Девушка? Хей, с вами всё в порядке?
Я развернулась и увидела источник голоса. Что ж, это был первый раз, когда я чувствовала себя настолько смущённой, растерянной и ещё чёрт знает какой, потому что я впервые увидела настолько красивого парня вживую. Точнее, мне впервые пришлось говорить с настолько красивым парнем. Знаете, очень раздражает, когда смотришь фильмы или сериалы, в которых все герои поголовно будто бы только что сошли с обложки какого-то мирового журнала, и даже самые "непопулярные" и "забитые" девушки выглядят не хуже, а то и лучше топ-моделей. К сожалению или счастью, на моём жизни пути встречались в основном обычные подростки. Я не могу назвать кого-либо в этом мире некрасивым, потому что, как говорится, на каждый товар есть свой покупатель, но я точно могу заявить, что была знакома с людьми, чья кожа не излучала божественный свет и в чьих глазах не бушевало пламя. Однако в тот раз я впервые, не задумываясь ни на секунду, могла повесить табличку "Осторожно! Неземная красота!". Также впервые я почувствовала, как всё моё естество сжалось в грудной клетке, сердце то ли остановилось, то ли забилось с такой скоростью, что я не замечала стука, ноги подкосились и все-все мысли улетели из головы. Да, я впервые влюбилась. По уши. И с первого взгляда.
– Простите, что? – вот дура, он же спросил, в порядке ли я. Почему нельзя было нормально ответить?
– Чёрт, у вас половина лица в крови! Вот идиот, ещё спросил, в порядке ли Вы. У Вас в номере есть перекись?
– Эээ, я... по-моему... нет, нет, – я тупо уставилась на него и, наверное, даже не понимала в тот момент, что такое перекись. Зато мой мозг участливо напомнил мне, что я решила не заморачиваться и выйти из душа в полотенце, под которым, чёрт возьми, осталась абсолютно невообразимо стопроцентно голой! Я почувствовала, как краснеет моё лицо, и стала слышать, как циркулирует кровь у меня в мозгах.
– Чёрт возьми! – он резко подошёл ко мне, взял вещи из моих рук и, открыв дверь, зашёл к себе в номер. На секунду я успела взглянуть в его лицо и по сдвинутым бровям и какому-то сурово-взбешённому взгляду определила злость, которую сразу списала на себя и на моё несвоевременное появление. Неожиданно головная боль напомнила о себе с новой силой, однако это немного отвлекло меня от временного соседа и его действий.
– Вы долго собираетесь там стоять? Зайдите ко мне, чтобы обработать раны, – только тут до меня дошло, что он оставил дверь открытой, а я, как последняя дура, стояла в коридоре и не понимала ровным счётом ничего.
Наконец я додумалась зайти в его номер, однако ноги ещё меня не слушали, благодаря чему я споткнулась о порог и дополнительно пролетела ещё пару метров. Благо, я не упала, но мой феерический выход произошёл на глазах соседа, за что я снова пару раз назвала себя неуклюжей дурой. Мне было до безумия страшно посмотреть в его лицо и увидеть там сдерживаемый смех или, что ещё хуже, злость.
Спустя несколько минут, я сидела на диване, стыдливо придерживая полотенце и начиная немного подрагивать от холода и напряжения. Мой новый знакомый усердно старался остановить кровотечение, и в каждом движении его длинных пальцев, в каждом взгляде с прищуром я чувствовала нежность, которая, честно говоря, тешила моё самолюбие и постепенно забирала в плен остатки моего самоконтроля. Его лицо было так близко, что я чувствовала каждый выдох, обжигающий мои щёки и подбородок.
– Меня зовут Кристоффер, кстати говоря, – прошептал он, распечатывая пластырь. – А тебя?
– Ай! Боже, больно! – я отпрянула от руки Кристоффера, который клеил пластырь на мой лоб, причинив мне тем самым острую боль.
– Прости, прости... я... эээ... прости, пожалуйста, правда, – он выглядел очень испуганным и озабоченным.
– Всё в порядке, – я снова придвинулась и улыбнулась. – Это ты прости, я не случайно закричала.
Кристоффер, улыбнувшись мне в ответ, поднялся, чтобы выбросить использованные медикаменты. Я автоматически повторила его действие, случайно приблизившись к нему настолько, что рукой, придерживающей полотенце, чувствовала, как бьётся сердце в его груди. Повисло неловкое молчание. Я подняла взгляд на лицо Кристоффера, на котором, увы, не смогла прочитать ни злости, ни симпатии, ни разочарования. Не помню, сколько мы так простояли, но отчётливо помню его тёмно-зелёную футболку, которая вздрагивала от ударов сердца, горячее дыхание, которое я снова чувствовала, на этот раз, своей макушкой и запах то ли туалетной воды, то ли духов, то ли непонятно чего ещё. Ни от кого другого я не чувствовала этого аромата. Ощущая, как моё сознание уплывает вслед за этим запахом, как плавятся мысли в моей голове, я, собрав последние силы, не нашла ничего лучше, чем сказать:
– Я, наверное, уже пойду к себе в номер. Спасибо, что помог, – и, зачем-то сделав паузу и облизнув нижнюю губу, добавила: – Кристоффер.
Проскользнув между ним и диваном, я собрала свои вещи и получше подоткнула полотенце. Кристоффер стоял на том же месте, не сдвинувшись ни на дюйм, только повернув голову в мою сторону и взглядом следя за моими передвижениями. Ещё раз поблагодарив за помощь я вышла из номера. Уже сделав шаг в свою обитель, я услышала звук открывающейся двери и, развернувшись, увидела Кристоффера.
– Так как тебя зовут? – спросил он, смущённо почесав затылок.
– Меня зовут Ви, сокращённо от Вивьен, – я непроизвольно улыбнулась. – Ещё раз спасибо за помощь и спокойной ночи, – я шагнула в номер и закрыла за собой дверь. Сердце забилось ещё быстрее, улыбка стала ещё шире – чёрт возьми, я была самым счастливым человеком в тот момент. Наскоро переодевшись, я залезла в кровать, накрывшись тёплым одеялом. Улыбка всё ещё не сходила с моего лица, а стоило мне вспомнить что-либо за последний час, тут же хотелось танцевать, кричать от счастья и творить вещи ,понятные только безгранично счастливым людям. Засыпая, я вспомнила, что тогда, стоя между диваном и Кристоффером, я чувствовала его сердцебиение. И только сейчас до меня дошло, что оно было таким же быстрым, как и моё.