Tweet about this

@shast
_
oon: постигаю азы стрип-пластики... впрочем, забудьте
Вообще Антон не планировал идти на последнюю в этом семестре лекцию по
маркетинговым исследованиям. Смотреть в глаза Павлу Алексеевичу после
отосланных тому на почтовый ящик шедевров было не то чтобы стыдно...
Да ладно, кому он пиздит. Стыдно, причем очень.
Это Антон ощутил, когда проспался как следует и пересмотрел на трезвую
голову все то, что они с ребятами отсняли за прошлую ночь.
— Полный пиздец,
— прокомментировал тогда он, закрыв пылающее лицо
руками, когда вся компания сидела на кухне.
— Да ладно тебе,
— ободряюще похлопал его по плечу Позов,
— самое главное,
что реально креативно и свежо вышло.
— Если человек с юмором, то оценит,
— поддержал Арсений.
Элина согласно промычала что-то нечленораздельное, присосавшись к бутылке с
холодной водой.
Барсик обиженно сидел на вытяжке, распушив хвост, и с ребятами не общался —
в смысле, не требовал еды (а о чем еще с людьми общаться?..) Не дай бог, снова
таскать по квартире начнут туда-сюда.
— Нет, Добровольский продвинутый мужик, конечно,
— сказал Антон, но,
подумав, взвыл: — Но мы же, блять, здесь абсолютно в зюзю! С такими еблищами
только «Зелёную марку» рекламировать.
— Я бы попросила,
— возмутилась Элли.
— Не еблище, блин, а красивое лицо! Ну,
по крайней мере, у меня.
— Кто спорит, что красивое, Элин. Симпатичное, да, но тем не менее еблище,
—
хмыкнул Шаст, уворачиваясь от полетевшей в него пустой бутылки.
— По
крайней мере, сегодня.
— Хрен тебе, а не лишний выходной, короче.
В общем, идти к Добровольскому не хотелось. Но, в конце концов, Антон решил,
что хрен ли вести себя как в детском саду и бегать от преподавателя, если на
экзамене все равно придется встретиться и рано или поздно огрести. Лучше
рано, разумно решил Шастун. Тем более, было интересно посмотреть, что
придумали остальные однокурсники.
Так что сейчас Антон сидел на последней парте,
— подальше от зоркого глаза
Павла Алексеевича,
— и пытался, как хамелеон, слиться с окружающей его
обстановкой. Пока вроде выходило удачно, и ничего не предвещало пиздюлей.
Добровольский похвалил всех, но, извинившись и объяснив, что время,
отведенное для пары, не резиновое, предложил посмотреть только ролики
47/225
победителей, попутно объясняя какие-то нюансы и давая советы. Шастун
облегченно выдохнул и вместе со всеми смотрел видео однокурсников, которых
преподаватель предпочел особенно отметить.
Да, надо сказать, что тройка лучших реально заморочилась,
— тут тебе и съемка
профессиональная, и озвучка, и костюмы, и текст продуманный. ("И на трезвую
голову, да?"
— пронеслось мимолетно.) Шаст абсолютно объективно это
понимал, без всякой зависти, лишь радуясь, что ему самому, кажется, удалось
избежать позора. Хотя, может, еще на экзамене аукнется, но лучше подумать об
этом как-нибудь после.
— В общем, как и обещал, тройке счастливчиков — автомат на экзамене,
—
улыбнулся Добровольский, когда просмотр видео победителей был закончен.
—
Такую кропотливую и вдумчивую работу я просто не мог оставить без внимания,
так что вы, ребята, большие молодцы. Заслужили.
Победители — два худощавых парня и рыжая девушка — довольно
переглянулись. Ни с кем из них Антон близко не общался, а парень, с которым он
более-менее приятельствовал и сидел за одной партой,
— Рома,
— сейчас тихо
возмущался:
— Ну конечно, опять эти выскочки первые места похватали. В каждой бочке,
блин, затычка, что Даша эта расфуфыренная, что эти два пидораса...
— Митрофанов, угомонись,
— заржал Шаст.
— Тебе-то с твоим «Капитан
Колгейт» в белом трико уж точно ничего не светило.
— Кто бы говорил, пьянь подзаборная,
— огрызнулся Роман.
— Монтекки и
Капулетти пиздятся из-за шоколадки — это ж надо такое придумать...
— Кхм,
— кашлянул Антон.
— Давай лучше послушаем, что Добровольский
вещает.
Преподаватель, между тем, закончив с похвалами для победителей, убедил
ребят не спешить расходиться:
— Знаете, в этот раз я решил немного отступить от правил...
— мужчина как-то
странно усмехнулся,
— и выделить еще одного человека. На победителя он,
конечно, не тянет, но сама концепция... скажем так, оригинальная. В общем, что
говорить, посмотрим.
Шастун, уже успевший насторожиться на словах про интересную концепцию,
увидев на экране нетрезвых Арсения с Димой, тут же, прямо на этом месте,
захотел провалиться сквозь землю.
Пока Антон, краснея и бледнея, размышлял о том, что пить он больше не будет,
Добровольский время от времени давал комментарии происходящему на экране:
— Ну нет, ввернуть персонажей из «Ромео и Джульетты» — это познавательно.
Может, после этого ролика кто-то решит да и пойдет, книгу прочитает... Ребята,
прекратите смеяться так откровенно!
Сам мужчина сдерживал смех с большим трудом.
— Непонятно, правда, почему у актеров такие странные костюмы? Мне, конечно,
не пятьсот лет, и достоверно я утверждать не осмелюсь, но насколько я знаю,
люди в средневековье одевались малость по-другому...
48/225
Господи боже, Антону еще никогда не было так стыдно. Даже в детстве, когда
он разбил самую любимую-прелюбимую мамину вазу, соврав, что это кошка Люся
неудачно махнула хвостом.
— Про «Момент», кстати, правда,
— согласно кивнул головой Добровольский,
смотря вторую рекламу,
— в годы моего бытия школьным учителем какой-то
умник намазал мне стул этим самым клеем. В общем, отдирали меня всем
классом.
— А что было с тем самым умником? — спросил Рома.
— Было плохо,
— счастливо улыбнулся мужчина,
— этому парню пришлось очень
несладко. Он у меня весь курс школьной экономики вызубрил так, что от зубов
отскакивало.
Антон инстинктивно вжал голову в плечи, боясь даже представить, что его
ожидает за пьяные выходки.
— Ладно, смотрим дальше.
"Не вешай нос, друг! Мыло «Солнышко»: повесься полностью!"
— вещал Дима с
экрана.
— Ну а здесь у нас — проза жизни,
— усмехнулся Павел Алексеевич.
— А лучше
всех, кстати, сыграл кот — видимо, потому что единственный трезвенник, да,
Шастун?
Мужчина впервые за всю лекцию направил веселый взгляд на несчастного
Антона, которому было уже максимально плохо.
— Типо того,
— промямлил Шастун.
— Да ладно вам, чего скисли, Антон...
— Добровольский глянул в список
студентов,
— Андреевич? Можете передать зачетку со старостой.
— В смысле? — парень впал в ступор.
Преподаватель рассмеялся.
— Отомрите, Шастун. Да, в тройку победителей вы, конечно, не вошли, но я
знатно повеселился. Боюсь, на экзамене совсем от смеха лопну, если вас
послушаю,
— а мне жизнь еще дорога. Так что давайте ограничимся автоматом.
Согласны?
— Да согласен он,
— хлопнул Митрофанов по плечу охуевшего Антона,
— просто
в шоке немного.
— В общем, Роман, приводите вашего друга в чувство,
— сказал Добровольский и
вновь обратился к аудитории: — А всем остальным хочу сказать, что вы тоже
молодцы, и на экзамене вам всем это будет только в плюс. Правда, это не
означает, что вы должны совсем обнаглеть и забить на подготовку, ясно? Хотя
бы в последний вечер будьте добры, пробегитесь глазами по учебнику.
Все одобрительно загудели.
— С вами было приятно иметь дело,
— улыбнулся Павел Алексеевич.
на консультации через неделю. А теперь вынужден откланяться... Шастун,
закройте рот — муха залетит.
— Жду всех
49/225
Хмыкнув, мужчина вышел из кабинета.
Все остальные постепенно тоже начали расходиться. Антон пошел курить с
соседом по парте и еще несколькими парнями, наконец, очнувшись:
— Охуеть,
— поделился он впечатлениями,
— я думал, пизды получу, а тут
такое... Пожалуй, первый случай, когда алкоголь не навредил, а конкретно так
помог.
— Ну ты креативщик, конечно,
— хмыкнули остальные.
— Хотя Добровольский
прав — на самом деле, оригинально.
Покурив, Антон вспомнил, что теперь,
— по условиям спора,
— должен Элли
желание и, поняв, что отделаться от нее так просто не получится, мысленно
взвыл. Черт, вот даже порадоваться не успел. Оставалось надеяться, что
подруга не заставит его ходить в женских шмотках и при макияже по Невскому
или что-то подобное. А не то ведь она могла.
Можно было, конечно, и соврать, чтобы избежать печальной участи, но лгунишек
Антон терпеть не мог и сам старался во всех случаях говорить правду,
—
поэтому, направляясь к метро и вполуха слушая, что там бредит идущий рядом
Рома, парень набрал Элину:
— Алло? В общем, да, автомат... Ну мало ли что ты говорила! Придумывай
желание, короче. Только давай без всякой там жести, окей? Уже придумала?
Отлично... Что? Что еще раз??? Яковлева, блять, ты там в уме вообще?
***
— Так, ноги чуть-чуть согнул. Нет, Антон, не сел на корты, ради бога, ты же не
возле подъезда! Мягче, мягче...
Нет, Шаст не решил внезапно походить на универскую физкультуру. На данный
момент он всего лишь исполнял желание Элины, точнее, готовился к его
исполнению.
Выяснилось, что жених Элли Сергей является владельцем ночного клуба в
центре Питера (ну нихуя себе пристроилась!), и в эту субботу,
— очень кстати,
намечалась масштабная вечеринка по случаю пятилетия заведения. Программа
была заготовлена самая что ни на есть впечатляющая — танцевальные номера,
фаер-шоу, какие-то там конкурсы. В общем, найти во всей этой вакханалии
местечко и для Антона девушке труда не составило.
—
Вот подавай ей стрип-дэнс от Шастуна — и все тут, хочу и никаких отговорок,
спор есть спор.
— Это я, блять, что, еще и раздеться должен? — орал Антон, встретившись с
Яковлевой на работе и обсуждая детали.
— Тотоша, не путай,
— мягко отвечала Элина,
— это не стриптиз. Просто
задницей своей тощей подрыгаешь, и все.
— Но почему именно такое желание? Могла бы там, не знаю, меня по работе
больше нагрузить или что-нибудь подобное.
— Могла бы, конечно, только так совсем скучно. Тем более, я сама видела, когда
мы пили, как ты под Орейро отжигал! Потенциал в тебе однозначно есть.
50/225
Антон не знал, что уж там такого в его пьяных конвульсивных подергиваниях
усмотрела Элли, но спорить все равно было бесполезно. До мероприятия
оставалось всего лишь два дня, и чтобы Шаст имел возможность научиться хоть
каким-нибудь основам,
— ведь задницей дрыгать тоже нужно уметь,
— подруга
закинула его на импровизированный краткий курс стрип-дэнса от одного из
лучших танцоров Сережиного клуба. Эксклюзивно для Антона, между прочим.
Теперь некто Яша учил Шастуна самой базе. Такой он весь смазливый был, в
штанах обтягивающих,
— тот тип парней, по которым непонятно, то ли педик, то
ли просто танцевать любит.
Но объяснял хорошо, просто и понятно.
— Работаем плечами и грудной клеткой. Не сутулимся!
Антон снова попробовал описать грудью невидимый круг.
— Нет, таз удерживаем на месте,
— Яша положил руки на бока Антона, чтобы
зафиксировать их в неподвижном положении.
— А не то ты похож на травинку,
которую качает ветром.
— Никогда меня еще не описывали столь романтично,
— хмыкнул Шаст.
Парни стояли перед большим зеркалом во всю стену, так, чтобы Антон мог
видеть все свои движения со стороны.
— Ага, только выглядит скорее так, что лопнуть от смеха можно,
усмешку танцор.
— вернул
Что-то слишком часто над ним смеются в последнее время.
— Так, давай, как я показывал: вперед, вправо, назад, влево. Плечом работай!
Шаст широко выпятил грудь, а затем поднял правое плечо.
— Нет, слушай, так ты похож на деда, у которого защемило нерв,
— хохотнул
Яша.
— Не делай таких отрывистых движений, нужно быть более плавным.
Парень отошел от Антона и вновь начал показывать сам:
— Видишь? Никакой порывистости, я не останавливаюсь в одной точке, резко
переходя на другую, а соединяю их.
— Он сделал еще один круг грудью.
—
Повторяй.
Антон повторил, сосредоточенно смотря на Яшу и стараясь следовать всем его
указаниям.
— Вот, уже лучше,
еще.
— парень поднял два больших пальца вверх,
— еще раз. И
Так они отрабатывали движение достаточно долгое количество времени, благо
Антон в эти два дня был относительно свободен, если не считать одной пары с
утра в универе, и обучающий его танцор тоже несколько часов в запасе имел,
тем более что Элина по старой дружбе попросила, и отказывать ей не хотелось.
Так что времени, в принципе, было достаточно. Яша сказал, что элементарные
51/225
движения и какой-нибудь самый простой вариант танца они успеют освоить.
— Так, теперь круг тазом,
— оповестил Яша, когда с отработкой первого
движения было покончено.
— Суть вся та же: мягко, плавно, не порывисто. По
тем же точкам. Давай. И раз, и два...
Шаст крутанул несколько раз какой-то частью тела, которая, по ощущениям,
находилась между спиной и жопой,
— он сам не понял, если честно.
— Нет,
— снова засмеялся танцор.
— Антон, ну честное слово, как будто обруч
крутишь. Детский сад штаны на лямках, а не стрип-дэнс.
— Ну, потому что, слава богу, меня в детстве все-таки обруч учили крутить, а не
вот этим вашим,
— Шаст повел головой,
— танцулькам.
— И зря, кстати,
— ответил Яша, снова двигая тазом, чтобы показать Антону, как
нужно делать,
— стрип-пластика очень укрепляет мышцы, так что это не только
красиво и сексуально, но еще и полезно. Так, давай, не стой, повторяй за мной.
Еще какое-то время они тренировали движение тазом и бедрами — и по кругу, и
вперед-назад, и вправо-влево, и восьмерку.
— О, я видел такое в клипе Шакиры и Бейонсе! — Антон уважительно покачал
головой, наблюдая за Яшей.
— Ох, как они там извивались...
— Дрочил? — ухмыльнулся танцор.
— А ты типа нет? — приподнял брови Шаст, многозначительно улыбаясь. Заметив
такую же многозначительную улыбку, он ответил: — Ну так а чего тогда
загоняешь.
— Со всеми бывало.
— По крайней мере, теперь я знаю, что ты не гей.
Хотя, если честно, Антон не знал, что ему давала эта информация.
— Конечно, не гей, как ты мог такое подумать,
— возмущенно повысил голос
парень, а затем добавил тихо: — Я би.
— И заржал. А потом вообще сказанул что-
то невообразимое, от чего у Антона сломался мозг: — Так я думал, ты тоже, нет?
— Ну... нет? — ответил Шастун, как-то затормозив.
— А, значит просто гей,
— сказал Яша, но затем, заметив уничтожающий взгляд
Антона, расхохотался: — Боже, да расслабься ты, чесслово, я же пошутил.
— За такие шутки в зубах бывают...
— пробормотал Шаст,
— сам знаешь что.
— Ладно, давай дальше заниматься,
— миролюбиво предложил танцор, все еще
посмеиваясь.
— Так, про плечи не забывай, ими шевелить не нужно. Только таз с
бедрами!
***
На следующий день, уже до автоматизма отработав основные движения типа
кругов, волны, волны в партере и даже кошечки,
— Яша ржал и говорил, что
никакая это не кошка, а, скорее, раненый лось,
— парни подбирали музыку, под
которую Антону предстояло танцевать.
— Ты как хочешь, побыстрее, помедленнее? — поинтересовался танцор.
— Давай что-нибудь поживее,
— предложил Шаст,
— не люблю всю эту томную
тягомотину.
Где-то с полчаса они искали нужную композицию, а затем, подобрав несколько
52/225
более-менее подходящих вариантов, начали комбинировать уже изученные
позиции.
— Смотри,
— показывал Яша,
— сначала ты выходишь и делаешь несколько
шагов с затяжкой. То есть ногу вперед, следующую медленно тянешь... Да не
шаркай ты, как будто на похороны свои идешь. Плавнее, плавнее. Вот, шагаешь,
пока играет вступление. А потом встаешь на месте и делаешь круги бедрами.
Ручки можно добавить — мягко по корпусу и вверх, за голову. И держишь. Так, к
концу куплета садимся в плие... вчера ты был похож на гопника в этой позе, но
сегодня ничего, может, даже, и клюнет на тебя какая-нибудь баба... или мужик...
все-все! Теперь вниз уходим и поднимаем голову обратно. Давай теперь под
музыку.
Шастун отрабатывал импровизированную связку по десятому кругу и, если быть
прямо честным, даже начал испытывать удовольствие от процесса. Раньше он
танцевал только подвыпив, да и то, танцами это назвать язык не поворачивался.
Сейчас было сложновато, потому что под действием алкоголя раскрепощаешься
гораздо охотнее и быстрее, а попробуй сделать это трезвым — да так, чтобы и
другие увидели секс. Не самая простая задача, но сейчас Антоном завладел
азарт увлёкшегося игрока,
— парень любил, когда что-то ранее неподвластное
начинает постепенно получаться,
— и вот тут останавливаться было уже просто
непозволительно. С каждым разом движения становились все увереннее и
увереннее, хоть и до профессионального уровня Антону, естественно, было еще
топать и топать. Точнее, двигать жопой и двигать.
Кстати, стоило сказать «спасибо» Попову: без его курса мануальной терапии
вряд ли бы Антон смог сделать хоть какое-нибудь из этих движений, и все бы
танцы закончились очередной адской болью и вынужденным постельным
режимом.
— Простенько, конечно, но со вкусом,
— резюмировал Яша, когда они, наконец, в
двадцатый раз отработали получившийся танец.
— Главное, завтра перед
большим количеством народа снова не закрепостись.
— Постараюсь,
— ответил Антон, вытирая пот со лба и отпивая из бутылки с
водой.
— Правда, не совсем уверен, что получится. Все-таки столько незнакомых
людей, и все пялят на тебя, да еще и оценивают. Стрёмно немножко.
— А ты представь, что находишься один,
— дал совет танцор и на скептическую
улыбку Шаста пояснил: — Нет, реально, выпей рюмочку коньяка, например,
чтобы кровь разогнать, а когда выйдешь, прикрой немного глаза или найди
какую-то одну точку перед собой и не отрывай от нее взгляда. На зрителей
смотреть вовсе не обязательно, это они пусть смотрят на тебя. А ты в себе, в
своем танце. Мне лично это помогало на первых порах, когда страхово было.
— Спасибо за совет,
— улыбнулся Шастун.
— Слушай, но ведь прогресс же
реально есть?
— Есть, конечно,
— согласно кивнул Яша,
— Элина была права. Если поработать
подольше, так вообще бы конфетка вышла. Только движения у тебя какие-то
резкие, немного нервные, хотя... в этом тоже есть свой шарм.
— Что ж, я польщен,
— немного смутился Антон.
— Давай тогда еще последний
раз отработаем, и по домам.
— Окей.
— Танцор похлопал Шаста по плечу и снова включил музыку: —
Приступай.
***
53/225
В следующий вечер Антон, уже немного подкрепившийся коньяком, чтобы унять
нарастающий мандраж, стоял за кулисами и ждал своей очереди. Было
волнительно, потому что ранее весь его опыт публичных выступлений
ограничивался только чтением рефератов и презентаций в школе и универе.
— Главное, не паникуй,
— приобняла Шастуна Эл, одетая в очень тесное черное
платье с огромными вырезами на груди и спине,
— сейчас алкоголь подействует,
и ты расслабишься. Помни, что ты не профессионал, и к тебе требований вообще
почти никаких.
Сам Антон был одет в обтягивающую белую майку, которая постоянно
задиралась, и в широкие штаны камуфляжной расцветки, держащиеся только
благодаря кожаному ремню.
— Просто насладись моментом,
— подтвердил Яша, который уже выступил и
стоял теперь рядом с ребятами, настраивая Антона на нужную волну.
— Вспомни
все, чему я тебя вчера учил.
— Чувствую себя героем американской мелодрамы,
— выдохнул парень и уже
хотел было улыбнуться, как случайно кинул взгляд на видневшуюся сцену и
протер глаза. Затем посмотрел в ужасе на Элину, и снова на сцену с танцполом:
— Какого хуя здесь делают Арсений и Дима???!!
— А это тебе за еблище,
— мстительно ухмыльнулась девушка.
— А ты что
думал?
— Нихуя я не думал! — рявкнул Антон, выпучив глаза.
— Это ты чем думала,
когда звала их сюда? Подстава!
— Ну-ну, тише,
— Яковлева успокаивающе провела руками по плечам друга,
—
все равно уже ничего не изменишь, тем более тебе уже выходить через минуту...
меньше... о, вот уже объявляют. Ни пуха, ни пера!
Шастуна, так и не успевшего ничего ответить, вытолкнули на сцену.
Вот ведущий объявляет его, как восходящую звезду стрип-дэнса (обоссаться,
блять, можно), вот он делает медленные шаги под начавшуюся «Lost in love»
Макса Барских, натыкаясь взглядом на каких-то людей возле сцены, а потом и на
заинтересованных Арса и Диму, но, вовремя вспомнив, что на зрителей лучше не
пялиться, начинает смотреть куда-то в пустоту, и это на самом деле помогает.
Да и, в конце концов, пусть его друзья знают, что у него получается и получается
хорошо. По-пидорски немного, но хорошо же!
Кстати, про пидоров...
Антон танцует, двигая бедрами в такт музыке, ловя нужный ритм, начиная
кайфовать от самой музыки и себя в ней, и невольно вспоминает их недавний с
Арсением разговор. Слова проносятся в голове какими-то обрывками, и Шаст как
будто бы наяву слышит голос Арса.
— Да тут, в общем-то, нет ничего интересного и нового. Ну, был у меня друг,
точнее, почему был — он до сих пор есть. Не лучший, но хороший.
А ведь они с Арсением тоже друзья — вполне себе хорошие. Наверно.
Антон делает очередную восьмерку, проводя руками по телу и заводя их за
голову.
54/225
— Я начал замечать, что периодически засматриваюсь на его губы — как он их
кусает, облизывает. Когда в какой-то раз обнаружил себя уж слишком
откровенно пялившимся — подумал, что что-то не то.
Антон, не выдерживая и отступая ненадолго от правила, кидает украдкой
мимолетный взгляд на Попова и видит его взгляд — внимательный, неотрывный,
почему-то тяжелый, и от этого хочется двигать тазом более плавно и тягуче,
будто бы замедляя музыку хотя бы на долю секунды.
— Потом... начал зацикливаться просто на всем — на каждой мелочи. Как голову
запрокидывает, когда, например, воду из бутылки пьет...
Антон запрокидывает голову, делая большой круг грудью.
—
...как пальцами своими длинными, гибкими что-то перебирает... у тебя, кстати,
точь-в-точь такие же пальцы.
Руки на поясе.
— На полоску оголившейся кожи между задравшейся майкой и вечно еле-еле
державшимися джинсами тоже засматривался...
Антон чувствует, что его майка немного задралась, обнажая живот. Где-то
глубоко внутри тяжелеет и становится щекотно. Чужой взгляд,
— один,
ощущается кожей. Музыка подстёгивает погрузиться в ощущения.
— теперь
— Я не то чтобы был влюблен. Но я хотел его — очень сильно, и с каждым днем
все сильнее.
Антон садится на колени, упираясь руками в пол и делая взмах головой. Он вновь
встречается взглядом с Арсением и неосознанно облизывает свои губы, а
мужчина тяжело сглатывает, оттягивая воротник. Тело горит.
— Я бы рад был это скрыть, может, но, поверь, это было очень трудно. Особенно
когда вы постоянно пьете вместе, а ты помнишь, как меня развозит с вина.
Антон помнит, но сейчас Арсений вроде бы еще не успел набраться, а его эмоции
можно считывать, как с открытой книги. Воздух становится густым и плотным.
Или, возможно, Шасту все это кажется. Скорее всего.
— Все танцевали, он тоже танцевал... И тогда я, опьянев до нужной степени,
плюнул на все, подошел к нему и прижался со спины, а руки положил на пах,
наверно,
— куда-то туда, короче, я пьяный обычно не очень меткий.
Антон разворачивается спиной к зрителям, вновь уходя в начало сцены.
— А он, блядь такая, просто усмехнулся и еще задницу специально отклячил,
еще больше в меня вжался. Он, конечно, все понимал и лишь ждал, пока я
сорвусь.
Вопреки вчерашним замечаниям Яши, Антон снова переходит к резким
движениям, танцуя все быстрее, будто бы вытряхивая, выплевывая все остатки
55/225
энергии из себя,
— чтобы сдуться, как шарик, не оставив в себе ни капли. Он и
спиной чувствует неотрывный, прожигающий взгляд.
Последние секунды песни, и в голове проносится еще несколько так и не
забытых слов,
— как Антон ни старался.
— У меня в джинсах так тесно стало, а потом он развернулся и поцеловал меня
— пьяно, развязно, влажно, как ни одна девушка не целовала. Можно сказать,
именно в этом танце я понял, что назад дороги нет,
— я хочу другого мужика
так, что зубы сводит.
И Антон, сделав финальное движение, вновь смотрит на Арсения, глаза которого
очень сильно потемнели, и понимает, что зубы сводит, и где-то там, внизу, хрен
знает где вообще, все дрожит. Сейчас, в покое, это ощущается еще сильнее.
Шаст уходит за кулисы лишь с одной мыслью: зачем Попов так подробно ответил
на его вопрос?