Ты моё всё
Герои: Врач/Студент
Троп: Воссоединение
Место: В баре
Его слова: Ты моё прошлое, настоящие и будущее
Сюжетный поврот: Он делал вид, что влюблён в тебя, чтобы отомстить твоему отцу
Написано для конкурса мамы-кошки Сии [t.me/lowselfhome] и сборника #КотячьиИстории.
Музыка стучала по вискам без перерыва. Глаза слепил яркий разноцветный свет: красный, синий, белый, снова красный. Они менялись, как при игре в твистр, только Лика не была уверена, что в своём нынешнем состоянии смогла бы в него сыграть. Её тело и язык плохо слушались. В голове был сплошной туман. Псоледняя тыкила явно была лишней. И как они с Катькой вообще здесь оказались? В баре, в центре города, в то время, когда Лика уже давно должна была спать. Хорошо, что у неё отпуск, и она может позволит себе не вставать в семь утра, как это было всего три дня назад. Последнее, что Лика помнила, они открыли бутылку вина и разделили её на двоих. Потом спустились вниз ещё за одной, зачем-то вызвали такси, и вот она уже сидит за барной стойкой, наблюдая за тем, как перед ней по начищенному до блеску паркету, жонглируя бутылками, даёт своё увлекательное представление бармен. Поврачивать голову в сторону, было рискованно. Шанс того, что она закружится был слишком велик, но Лика слышала, как за её спиной происхдила какая-то движуха. Наверно люди танцевали или пытались это делать, потому что в таком крохотном помещении это было тяжело.
Идея начинать отношения с тем, кто младше тебя, с самого начала была дурацкой. Лика знала об этом. Ей говорил каждый, кто видел, как они с Марком непринуждённо обедали в столовой, прогуливались по озеленённой территории больничного комплекса, пили кофе с сухариками с изюмом в ординаторской. Когда Марк пришёл к ним на четвёртом курсе для прохождения практики, Лика заметила его сразу, как и весь остальной коллектив. Он не только отличался от всех своих сокурсников цепким взглядом и чёткостью мысли, но и внешними данными. Про таких говорили: "порода". И в этих словах был смысл. Марк был высок даже для своего хирургического отделения. Крепкие мышцы корпуса, рук. Такие нельзя было просто получить генетических, их нужно было тренировать, чем Вершинин и занимался, в свободное от учёбы время, которого, как не странно, у него было достаточно.
Острый ум запоминал всё. Ему не нужно было читать параграф дважды, чтобы запомнить важные аспекты. Он не носил очки, хотя его мужественному лицу, с тяжёлой квадратной челюстью они придали бы больше солидности. В моменты тяжёлых раздумий, Марк часто хмурил толстые чёрные брови, от чего между ними появлялась глубокая, несвойственная его возросту морщина, проходился пальцами по коротко подстриженными угольным волосам и несильно сжимал крепкую шею, оставляя на ней отпечатки крупных пальцев.
К Лике он подошёл сам. В его первый день практики. Она отчитывала тогда молоденькую медсестру, потому что та по неопытности спутала дозировку препарата. Благо, Лика во время утреннего обхода это заметила, а то так к обеду их ждали бы не лучшие времена. Его обворожительная, добродушная улыбка осветила весь коридор, а приятный низкий тембр, почти, как у Района Гослинга прошёлся импульсом под кожей. Карие глаза смотрели на неё с неподдельным интересом, но без пошлости, какой на неё сейчас косился один из мужчин за соседним столиком. Животное.
Лика знала о своей красоте, но никогда ей не пользовалась, ну разве, что на рынке, чтобы сбить цену на овощи и фрукты. Светло-русые длинные волосы, голубые большие глаза, длинные ресницы, пухлые от природы алые губы - она многим напоминала моделей с обложек журналов и актрис из популярных фильмов. Ей пророчили светлое будущее в индустри развлечений, но Лика знала - в мире много красивых и статных девушек, она просто была одной из сотен, если не тысяч. Куда важнее было получить достойную профессию. Ведь, как говорила бабушка: "Красивая обложка, не всегда имеет за собой увлекательный сюжет".
Лукрецина никогда не была обделена вниманием, как со стороны незнакомых людей, так и со стороны близких. Она была единственной дочерью, внучкой и старшей племянницей. Все без исключения, начиная от дедушки по маминой линии, заканчивая дядей по папиной, души в ней нечаяли. Но больше всего её любил отец. Он даже звал её по-особенному "Ягодка моя". Даже после того, как Лика стала совсем взрослой и пришла работать к отцу в больницу, он не перестал её так называть. Не на людях конечно, но Лике это даже нравилось. Это казалось даже милым и ценным. Кто ещё, кроме папы будет так её называть?
Марк покорил всё их отделение. Его ум, красота, отзывчивость и доброта сводили с ума не только медицинский персонал больницы, но и пациентов. Даже самый ворчливые из них проникались к нему. Было в Вершинине, что-то большее, чем "просто красивая картинка". Теперь уже Лика знала, что это была просто жажда мести, виртуозно прикрытая маской. Как же она его теперь ненавидела.
Гневно рыкнув Лика ударила кулаком по каменной барной столешнице и вскинула руку вверх, требуя бармена к себе.
- Ещё один мартини, - гаркнула не своим голосом она, откидываясь на высокую спинку барного стула.
- Лик, ты уверена? - слегка напряжённо спросила Катька. В ней алкоголя было не меньше, но настолько пьяной она не выглядела. Видимо дело было в разнице весовых категорий. Катя была пышчекой, но такие формы ей лишь шли. Лика и вспомнить не могла подругу худой. Казалось, это было так давно и совсем неправильно.
- Уверена, - рявкнула Лика опираясь на мраморную столешницу, поддерживая голову под щёку.
Нужно было поскорее напиться и забыть эти проклятые шоколадные глаза, ровный нос, кудрявые угольные волосы и до боли в сердце добрую улыбку. Интересно, какого ему было так долго её обманывать. Наверно, он тайно смеялся у неё за спиной, каждый раз, когда она уезжала с утра пораньше из его маленькой съемной однушки, чтобы приехать к себе и успеть переодеться. Обсуждал её со своими друзьями из университета. Засранец! Чтобы ему икалось до смерти!
И всё же было хорошо. Эти ухаживания, цветы, подарки, милые слова. Дура! Повела себя, как дура! Всю жизнь смеялась над героинями глупых любовных драм по России 1, а тут сама стала ей же. Знала же с самого начала, что ничего не получится. Что это будет просто легкий флирт. Чёртово сердце. Ну, почему оно сработала именно тогда. Почему не с Сашкой из стомотологического отделения. У него и квартира своя на Патриарших, машина, свою клинику скоро собирался открывать. Он же таскался за ней с первого курса, а она всё "нет", да "нет". Не хотела играть с его чувствами. На. Получай теперь. Бумеранг. Уж лучше бы и вовсе не любила.
Как он ещё это сказал: "Давай закончим". Не "расстанемся", а именно "закончим". Словно это были не отношения, а так просто секс на одну ночь. Но это же не так. Она же видела. В его глазах, в его поведении, в отношении. Или она просто хотела видеть?! Но тогда, как же дежурства? Он всегда старался остаться вместе с ней, а, если не получалось, то приезжал с утра самый первый, с едой и кофе обязательно лавандовым рафом на кокосовом молоке и казинаком из Вкус Вилла. В обед брал сразу два подноса с едой, чтобы она лишний раз не стояла в очереди. Давал свою куртку, когда они шли вечером домой, чтобы она не замерзла. Конечно она мёрзла, потому что на метро не ездила со школы. Всегда на машинах, премиум класса и такси. Лишь бы с ним побольше времени провести. Лишь бы подольше послушать бархатный тембр. И не важно о чём он рассказывал. Она готова была просто слушать, словно радио. Неужели всё это было просто так, а может быть она сама себе надумала? Скорее всего. Ведь так всегда. Если кого-то любишь то оправдывать будешь до последнего, пока розовые очки не разобьются стеклами внутрь.
Лика слизала соль с лимона, опрокинула бокал текилы и закусила её лимоном, чувствуя, как алкоголь резко ухнул в живот. Для её худощявого тела - это было слишком. Картинка поплыла, перед глазами всё замелькало.
- Всё. Домой, - пробулькала она, словно горячая вода в кострюле. Нужно было скорее добраться до квартиры и рухнуть в кровать. Чем ближе к тридцати, тем меньше желания просыпаться в непонятных местах, с неизвестными людьми.
Чья-то рука подхватила её под плечо. Пьяный взгляд долго настраивался, словно в нём, как в настоящем компьютере слетели все базовые настройки. В нос пахнуло ещё более резким запахом крепкого алкоголя и чего-то рыбного. Лику замутило, но не от алкоголя.
- Давайте я помогу, - грязный мужской голос ударил по ушам, словно гонг. Лика поморщилась и попыталась отстраниться, когда сильная лапища подхватила её за талию, а потом по-хозяйски спустилась вниз, обхватывая за ягодицу. Благо она была в джинсах, а не платье. Не планировала же вообще никуда выезжать.
- Убирите свои руки, - возмущенно пихнулу мужчину в плечо Катька, подхватывая подругу под свободную руку.
- О, ещё одна, - ухмыльнулся незнакомый, отвратительный голос. Чужая рука так и не пропала с Ликиной ягодицы. Она попыталась отбиться, но движения были тяжёлыми и невнятными, словно огромная гора свалилась на неё, прижимая к земле. Хотелось уже быстрее лечь на что-то мягкое и отрубиться, до следующего утра, а желательно ещё и забыть всё то, что происходило почти полгода.
- Девчонки, поехали с нами, - ещё один незнакомый пьяный голос врезался в голову, словно топор. Лика икнула, чувствуя, как к горлу подбирается комок, но не нервов. - С нами точно будет веселее.
- Не думаю, что это хорошая идея. Лика икнула и на её губы расплылись в насмешливой улыбке. Всё. Допилась до белочки. Теперь и его голос слышит. Точно крыша поехала, даже шифером не пошуршав.
Хватка на ягодице исчезла, как и два незнакомых голоса, на их место пришли странные, несвязные крики, перед глазами замелькали какие-то размытые силуэта. В нос ударил запах крови, как в первый раз в анатомичке и Лика почувствовала, что это был её предел.
Глаза защипало от яркого света. В нос ударил привычный запах свежих простыней. Лика сонно осмотрелась. Голубой пододеяльник. Синяя подушка со звездами. Шкаф купе с зеркалом. Жидкокристалический телевизор. Облегчённый выдох вырвался из напряжённой груди. Она дома. Слава Богу.
- Как себя чувствуешь? Лика едва не вскрикнула, резко поднявшись, прижимая одеяло к груди, вцепляясь ошалелым взглядом в Марка. Какого чёрта он забыл в её квартире? Лика медленно опустила взгляд вниз. Только нижнее больё. Это была подстава. Неужели она напилась до такого состояния, что позвонила Марку и пригласила к себе. Она думала, что всё это сказки, когда девушки звонят бывшим, но видимо нет. Ладонь с досадой ударилась о лоб. В голову тут же всё завибрировало, как в осином улье. Лика тщетно пыталась вспомнить события прошлой ночи, но ничего. Пустота, как и в её желудке.
- Тебе нужно перекусить. Я сварил куриный бульон. Марк двинулся к кровати, держа в руках деревянный поднос с керамической пастельного цвета плошкой и приборами, но застыл на месте, стоило Лике вскинуть вверх раскрытую ладонь.
- Как. Ты. Попал. Сюда? - чётко и медленнно, словно разговаривала с маленьким глупым ребёнком.
- Поешь, я расскажу, - Марк вновь предпринял попытку подойти ближе, но Лика вся ощетинилась, подобрала под себя одеяло и вскочила на паркет. Качнувшись на ногах, она оперлась ладонью о стену в попытке устоять.
- Аккуратнее, - поджал нервно губы Марк. Поставив поднос с едой на кофейный столик, он подскочил к Лике, подхватывая её под локти, чтобы дать опору. - Тебе нужно посидеть.
Она поморщилась, и конечно ответила бы что-то обидное или колкое, если бы не была настолько слаба сейчас. Марк помог ей присесть на кровать, и даже подоткнул одеяло, когдо оно сползло, обнажая бледное бедро.
- Поешь. Тебе станет лучше.
- И без тебя знаю, - рыкнула раздражённо Лика, опираясь спиной на взбитую Марком подушку. Суп оказался вкусным, как и всегда. Марк отлично готовил. Лика это знала с их первого свидания, когда он предложил сходить на кулинарный мастер-класс. Потенциал Вершинина к готовке был неоспорим. Хотя, казалось, что у него был талант ко всему, и в особенности к вранью.
- Ты вчера немного расслабилась в баре на Сретенке. Мы с Катей отвезли тебя домой. У Марка проклюнулся талант ещё к одному - завуалированию. Потому что назвать "нажраться до беспамятства от разбитого сердца в каком-то странном баре, а потом не помнить ничего" просто "немного расслабилась", не поворачивался язык. Всё таки Марк был хорош во вранье.
- А Катька где? - напряжённо свела светлые брови Лика, тут же жалея об этом. Голова отозвалась пронзительной болью. Чтоб она ещё хоть раз так напилась. Даже в университете после сданной сессии себе подобного не позволяла, а тут уже вроде бы не подросток, а так напилась. Одно оправдание - ей молотком разбили сердце. И сейчас этот самый молоток сидел рядом с ней на краю кровати с заботливым видом золотистого ретривера. Поникших округлых ушей и хвоста для полной картины не хватало. - Я посадил её на такси, и она уехала домой.
- Джентельмен, - фыркнула с нескрываемым презрением Лика. Она вытирла тыльной стороной ладони мокрые от бульона губы и блаженно выдохнула. Желудок отозвался приятной тяжестью. Под вечер нужно было бы поесть что-нибудь лёгкое, чтобы не нагружать его сильно.
- Стоп, - Лика прищурила глаза, легко тряхнув головой, - а ты как оказался в том баре? Следил за мной?!
Она упёрлась руками в край кровати, и попыталась нависнуть над Марком, хотя с их разницей в росте это было невозможно. Ну, хотя бы в глаза теперь друг дугу могли смотреть. Не приходилось задирать голову.
- Я хотел поговорить, - начал из далека Марк, но Лика прищурилась ещё сильнее тыкая пальцем в спортивную грудь.
- Следил. - Это был не вопрос, а утверждение, звучащее, как угроза. - И как? Откуда? - она завозилась на кровати, словно юла, уже забывая, что находится в одном белье. - Подкинул в сумку что-то?
Лика попыталась встать с кровати, но чужая рука с силой надавила ей на колени, не позволяя встать. Девушка раздражённо сжала зубы и дёрнулась, но лишь сделала больнее себе. Суп в желудке предательски булькнул и предупредил, чтобы хозяйка была осторожнее на поворотах.
- У нас же приложение, - Марк вытащил из кармана синих фирменных джинсов мобильный и через два движения большим пальцем, на экране появилось розовое мороженое в вафельном стаканчике. Дурацкое приложение для друзей и пар с геолокацией. Лика совсем забыла про него. Хотя, это и к лучшему. Ещё бы что учудила. - Я не то, чтобы следил. Просто пришло оповещение, что ты двигалась со скоростью 88 километров в час. Ну, я решил посмотреть где ты.
- Странно, что именно вчера оно решили тебя оповестить об этом, - усмехнулась криво Лика, передёргивая бровями, вновь чувствуя пульсирующую боль в области лба.
- Я переживал о тебе.
Этот проклятый любящий и нежный тон. Как же Лика его сейчас ненавидела. Ну, зачем? Зачем он вновь это делает? Ему не хватило издевательств над ней. Почему он ведёт себя, как последний засранец. Она попала в абъюзивные отношения, и сама этого не поняла? Но когда? И почему не заметила этого Катя? Мама? Отец? Им же всем нравился Марк. Да, их задевала разница в возрасте, но это другое.
- А я о тебе нет, - нахально хмыкнула Лика, сложив руки на груди. Она знала, что ведёт себя, как подросток, но по другому не могла. В ней сидела такая сильная обида, которая грызла изнутри, хуже голодной собаки.
- Лик, нам нужно поговорить, - серьёзность в его голосе граничила с угрозой.
Лика поёжилась.
- Я не хочу с тобой разговаривать. Ты всё, что хотел уже сказал. Дверь знаешь где, - поерзав на кровати, Лика подцепила пальцами пульт и попыталась включить телевизор, но из-за крупной фигуры Марка сделать это не получилось. Сигнал не шёл. Она попыталась вывернуться чтобы направить луч пульта в правильном направлении, но Марк специально отклонился в сторону. - Отодвинься.
- Я не уйду пока мы не поговорим. Раньше его напористость и настырность умиляли. Его наставник Пётр Григорьевич пророчил Марку светлое будущее в медецине. Сейчас же, эта упёртость бесила.
- Ты в моём доме. Если я захочу, то вызову полицию, и они тебя от сюда выставят, так ещё и на 15 суток запрут. Будешь потом бегать на отработки до конца жизни, - Лика угрожающе хмыкнула, но включить телевизор у неё вновь не получилось. Возможно проблема бы уже в старых батарейках?
- Лик, ты мне нравишься. Очень сильно нравишься. От его слов Лика почувствовала, как кровать уходит из под туловища. Голова вновь закружилась. Словно кто-то ударил сзади по затылку. Лишь тряхнув легко головой, растрепав спутавшиеся светлые пряди, у неё получилось найти равновесие.
- Ты понимаешь, что ты говоришь, как абьюзер. Сначала "давай закончим" теперь "ты мне нравишься. Очень нравишься". Что за эмоциональные качели? Ты в парке аттракционов давно не был? На дворе весна. Иди сходи! - махнула рукой в сторону незашторенного окна Лика.
Эта ситуация ужасно будоражила её. С одной стороны, хотелось всё бросить, забить на то, что было раньше и просто кинуться к Марку в объятья. Отрицать их соместное притяжение было бессмысленно. Она любила его. Искренне и беззаботно. Возможно, Марк был её единственной настоящей любовью. С другой стороны, она понимала, что ничем хорошим это уже не кончится. Ей не пятнадцать и не двадцать лет, где такая карусель ещё могла сойти с рук. Ей почти тридцать. Половина её подруг и одногруппниц уже замужем, мамы прекрасных двух ангелочков, а она до сих пор одна, ввязалась в отношения, с парнем, который ещё ВУЗ не закончил. Так ещё и абьюзером, судя по всему. Неее. Нужно было делать ноги и побыстрее.
- Лик, я понимаю, что звучу ужасно, но..., - тяжёлый выдох вырвался из груди Марка. Он прикрыл отяжелевшие веки и прошёлся крупными указательными пальцами по ним, слегка нажимая на переносицу. - Мне очень стыдно.
- Стыдно может быть ребёнку пятилетке, а ты поступил, как засранец, Вершинин! Ты врал мне!
Лика чувствовала, как закипала. Её начинало колотить изнутри, как бы она не пыталась сдержать. Давно такого не было, наверно со средней школы, когда её обошёл одноклассник на олимпиаде по биологии. Она знала, что он списывал, и от этого распалялась ещё больше. Конечно региональный этап всё расставил на свои места, но осадок всё равно остался.
- Лик, - широкая, ладонь, с длинными крепкими, смуглыми пальцами легка поверх её, маленькой и хрупкой. Ей всегда говорили, что с такими пальцами оперировать не получится. Ошибались. Её враждённая гибкость помогала подлезть туда, куда крепкие мужские руки не доставали. - Я не хотел чтобы всё так получилось.
- Ой, начинается. Вершинин, дверь за углом. Иди по-хорошему, - Лика попыталась вырвать руку из чюжой ладони, но крепкие пальцы лишь сильнее прижали её к простыне. Карие глаза с мольбой уставились на неё. Это было выше её сил. Он знал это и подло пользовался. - У тебя пять минут, прежде, чем я вызову полицию.
Она врала. Даже не знала, где лежит сейчас её мобильный. Может в прихожей, а может она и вовсе его потеряла после такой-то ночи.
- Мне стыдно, что ты оказалась во всём этом замешана. Я не знал, что так получится. - Лика тяжёло вздохнула через нос и шустро заскользила глазами по комнате в поисках мобильного. Давить на жалость она себе не позволит. Не на ту напал. – Всё из-за твоего отца.
– Так, только папу не нужно во всё это ввязывать, - Лика угрожающе наставила указательный палец свободной руки на Марка, уже готовясь отбиваться и вырываться, но что-то остановило её. Он не выглядел угрожающим или опасным. Наоборот. Сейчас Марка хотелось обнять, прижать к себе и успокоить. Он выглядел потерянным и совсем одиноким, словно у него забрали что-то ценное. В груди что-то заныло. Лика сцепила крепче зубы, борясь с самой собой внутри. Это её должны жалеть. Её должны утешать! Почему же ей хочется обратного. Это новая форма абьюза? Попытка разжалобить. Неизведанный виток качелей?!
- Четыре года назад в вашу больницу поступила пациентка. Вершинина Лидия Васильевна с болями в грудной области. На дежурстве был твой отец. Он поставил диагноз COVID, и отправил её в инфекционку. У бабушки был сердечный приступ, и они её не спасли.
Он смотрел на неё со всей серьёзностью. Карие глаза стали тёмными, словно уголь. Губы сжались в незаметную полосу. Здоровый цвет лица побледнел. Лика не была уверена, что выглядела лучше. К горлу поднялся суп, но не от несварения. Голова вновь закружилась, словно юла. Она сжала пальцами простынь, но опоры не почувствовала. Лишь когда крепкая рука коснулась её плеча, ощутимо сжимая, Лика пришла в себя. Глаза Марка вновь изменили цвет. Стали привычными, карими, почти шоколадными. На их дне появился знакомый страх, но не за себя.
- Тогда было сложное время. Папа работал на износ. Он мог пропустить это. - Её голос дрогнул.
Она пыталась оправдать отца, но знала, что её слова звучат глупо и даже, возможно, болезненно. Они оба были врачами и понимали, что такие ошибки непростительны. Жизнь человека - не игрушка. Но тогда действительно было тяжело. Лика помнила, как её отец ночевал в больнице неделями. Она сама участвовала в этом всём. Весь их поток отправили на помощь. Хоть чем-то хотя бы даже утки носить. То время вспоминать не хотелось, но именно оно дало ей больше всего знаний, которые и сейчас Лика использовала, с большой благодарностью.
- Сейчас я это понимаю, шестнадцатилетнему мальчишке, который потерял считай последнего родного человека - это не помогло, - Марк отвёл глаза в сторону, слегка склонив голову вниз. Толстые кудряшки спали ему на лоб, едва доставая до бровей.
Лика знала тяжёлую историю Марка. Мать отказалась в роддоме - ей было всего восемнадцать. Отца он никогда не видел. Остались только бабушка с дедом, которые его и вырастили. Но только и бабушка умерла не дожив до его выпуска из школы. Теперь единственный, кто у него осталася - дедушка, за которого Марк переживал больше, чем за самого себя.
- Но причём здесь я? - Лика упрямо посмотрела на Марка, ожидая ответа, но он продолжал молчать. Широкая грудная клетка медленно и тяжёло вдымалась. Он готовился. И Лика тоже готовилась, понимая, что ничего хорошего уже не услышит.
- Я хотел подобраться через тебя. Сделать больно ему, - Лику вновь ударили чем-то тяжёлым по голове и в ушах зазвенело. Пропасть из мира не давала лишь сила воли, и желание дослушать план Марка. - Хотел заставить страдать, чтобы он почувствовал какого это. - Он вскинул голову и уставился трепетным взглядом на неё. - Я понимаю, что это глупо. Это мальчишеский поступок, но я был ослеплён местью. Я ненавидел его. Просыпался и засыпал с мыслями, как причинить вред. Я...мне так стыдно.
Его голова безжизненно упала на грудь. Спина сгорбилась. Сейчас он выглядел совсем, как потерявшийся ребёнок. И Лика уже не понимала, что чувствует. С одной стороны ей стоило немедленно закончить разговор и вышвырнуть Марка на улицу, позвонив в полицию, сообщив о попытке... попытке чего? Что именно он хотел сделать отцу? Причинить боль? Но как?
– Ты собирался убить меня? Слова едва слетели с её губ, ка карие глаза испуганно взглянули в ответ, словно она сказала что-то абсурдное, немыслимое.
– Нет, конечно! –замотал Марк головой. – Я хотел подставить тебя на одной из операций или осмотров. Хотел сделать так, чтобы твой отец взял всю вину на себя, ведь он тебя так любит, но...
– Маркелова, – тут же догадалась Лика. Её пациента с приобретённым пороком сердца. У них была назначена операция за неделю до отпуска, где Марк ассестировал. Вот почему он появился в тот день в операционной раньше всех. – Но... ты не смог.
Тёмные кудри качнулись в стороны в такт голове.
– И причина была не только в ней, – Марк прикусил губы и вновь взглянул на Лику со всей решительностью. Ему не нужно было больше говорить, она и так всё понял, но он решился. – Ты. Я влюбился, как идиот. Не смог, потому что понял, как всё это нечестно по отношении к тебе, и... я ненавидел себя.
Лика поджала губы и впилась короткими ногтями в простыню. Она должна была злиться на него, ненавидить, бояться, но сейчас она не чувствовала ничего, кроме боли, но не за себя, а за Марка. Сколько ему пришлось пережить: придательства самых близких, смерть бабушки, борьба с самим собой, – и не смотря на это, он смог остаться человеком. Он не смог её подставить, хотя планировал это... но то были мысли, а не поступки. Тогда имела ли она права вообще на него злиться? О чём она сама только и не думала? Чего гнусного другим не жилала, особенно в моменты обиды? Но главное не что ты думаешь, а как в итоге поступаешь.
Тёплая, меленькая рука коснулась жёстких кудрей. Марк вздрогнул, но головы не поднял. Лика аккуратно перебрала пальцами тёмные пряди и медленно спустилась вниз, к лицу. Оно было гладким и слегка колючим от лёгкой щетины.
– Пообещай, что расскажешь всё моему отцу. В шоколадных глазах что-то блеснула и Лика почувствовала, как в груди расстеклось приятное, забытое несколькими днями раннее, тепло.
– Прости меня, – он обхватил её руку за запястье и принялся усыпать ладонь поцелуями, медленно переходя к пальцам. – Прости, – повторял он безумолку.
Его влажные губы коснулись запястья и попытались пойти выше, но Лика картинно отдёрнула руку. В тёмных глазах вновь поселился страх, но тут же испарился, стоило ему увидеть на миловидном лице лукавую улыбку.
– Много вы хотите, господин Вершинин, – усмехнулась она, игриво передёрнув плечами. – Сначала разговор с отцом, а потом, так и быть, я подумаю о том, чтобы простить вас.
– Возможно, я могу уже сейчас попробовать заслужить ваше прощение, госпожа Лукрецина? – в его голосе тут же появилась тяжесть. Та самая, которая сводила Лику с ума. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как всё её тело начинает отзываться.
– Нет, – она вытянула ладонь впередё, позволяя чужим губам вновь её коснуться. – Сначала разговор.
– Как скажите, – Марк прикрыл тёмные глаза обнажая светлые зубы. – Но учти. Теперь, ты моё прошлое, настоящее и будущее, и я тебя никому не отдам.
– Даже, если я захочу уйти сама? – она игралась с ним, как кошка с мышкой, и в этом превосходстве не чувствовала пороков.
– Сделаю всё, чтобы не захотела.
Очередное косание губами тыльной стороны ладони было настолько жарким, что Лика едва сдержала рвущийся из горла голос. Начинать отношения с парнем младше себя не было ошибкой, наоборот, – это было её лучшим выбором. Возможно, на пути у них ещё будет много преград и сложностей, но, как Марк и сказал, они друг для друга всё: тяжёлое прошлое, хрупкое настоящее и мирное будущее.