долг
Меньше чем за год твоё "мы единое целое" переросло в "между нами ничего общего". С Чимином слишком сложно, он славный малый, но только когда трезв, а трезвым Чимину быть нельзя, ему грустно. Бесконечные тусовки, ночёвки у непонятных знакомых, воспаленные от употребления препаратов глаза и сухие потрескавшиеся губы больше не вмещали в себя образ того сорванца-милашку, в которого ты влюбилась. Уходя, ты клялась никогда не возвращаться и забыла своё обещание.
Чимин сейчас все так же красив, немного повзрослевший, осунувшийся и потасканный, в старой косухе и драных джинсах, с тем же сексуальным взглядом, от которого ты по прежнему таешь.
Его слова, словно капли в океан огромной боли, ты и подумать не могла, что услышишь от него заветные фразы.
- Я хочу начать заново, мне нужна твоя помощь.
Он такой искренний, уставший, трёт слезящиеся глаза ладошками, его хочется обогреть и спрятать под рубашку. Только под ней уже его руки, всё такие же твёрдые и горячие, совсем не робкие, привычно мнущие грудь и ягодицы. Ты так по нему скучала.
Чимин ловкий, не успеваешь и моргнуть, как уже лежишь на постели и он над тобой, играя с твоим языком в догонялки, вбивается резко, доводя тебя до разрядки.
- Выпьем за новую жизнь? - Чимин улыбается, трогает твои волосы, а тебе отчего-то тревожно. В его номере дёшевого отеля так же грязно, неубрано и совсем не уютно, твоё спонтанное желание сорваться по первому зову к нему на помощь кажется совсем неверным.
Виски горчит пожалуй сильнее обычного и губы Чимина имеют неприятный химический вкус. Ты смотришь, как шевелятся его губы, которые он нервно прикусывает и что-то говорит, пожимая плечами, но не слышишь слов. Лицо становится извиняюще-сострадающим, глаза бегают, ему будто стыдно смотреть на тебя.
- Чимин, что происходит? - говорить ты практически не можешь, из того, что произнесла у себя в голове наружу вырвалось лишь невнятно мычание. Тело тяжёлое и твои руки лежащие на подушке, кажутся совсем чужими и безжизненными.
- Прости меня, малышка, мне правда очень жаль,- Чимин коротко целует твои пальцы, отходя от постели, простыни которой пахнут дымом и химикатами, ещё немного порохом и кровью, вся комната плывёт перед глазами.
Стук в дверь, будто шифр, в полутьму номера Чимин выпускает ещё четыре фигуры вместе с запахом ночной улицы, бензина и пыли. А от Чимина пахнет страхом и сожалением.
- Хороша! - басит одна из фигур, - уверен, что не хочешь остаться и посмотреть?
- Уверен, - голос Чимина дрожит, а образы расплываются, будто кто-то включил яркий мигающий свет прямо в глаза и громко грямят пряжками ремней прямо над ухом, - теперь то мог долг уплачен?