Глава 2: Самый неудобный плюшевый пес

Утро следующего дня началось с оглушительного грохота. Таким его запланировала не злая судьба, а собственные конечности Ким Сынмина.

Он попытался бесшумно выбраться из кровати, чтобы первым добраться до душа и не мешать Чонину, но его нога запуталась в простыне. Последовал замысловатый пируэт, кульминацией которого стала встреча металлической ножки стула с паркетом. Звук был таким, будто в комнате уронили рояль.

Сынмин замер на полу, затаив дыхание, с молящим взглядом уставившись на соседнюю кровать.

Из-под одеяла показалась растрепанная темная голова. Глаза-щелочки были узкими от сна, но не менее пронзительными. В них читалась вся гамма человеческих эмоций: раздражение, усталость и безмолвный вопрос «уже началось?».

- Прости, - просипел Сынмин с пола. - Я нечаянно.

Чонин не удостоил его ответом. Он просто откинул одеяло (идеально заправленное, конечно же) и направился в умывальную комнату. Его молчание было красноречивее любой ругани.

«Так, Сынмин, соберись, - внушал он себе, наконец высвободившись из простынных объятий. - Сегодня ты будешь идеальным соседом. Аккуратным. Собранным. Незаметным».

План «Идеальный сосед» провалился на этапе завтрака. Принесенный из столовой стаканчик с американо стал жертвой его широкого жеста. Коричневая лужа радостно растеклась по его столу, захватив пару конспектов и угрожая перекинуться на безупречную половину Чонина.

- А-а-а! - вырвался у Сынмина панический вопль.

Он бросился к тряпке, попутно задев локтем свою полку с книгами. Несколько учебников с грохотом съехали на пол. Комната, еще пять минут назад бывшая образцом порядка (на одной половине), превратилась в эпицентр хаоса.

Чонин, уже полностью одетый и собранный, сидел за своим столом с планшетом. Он медленно поднял голову, наблюдая за суетливой метельбой Сынмина. Его лицо было каменным.

- Ты так и собираешься отмечать каждое утро салютом? - его голос был ровным, но каждый звук резал, как лезвие.

- Я... я сейчас все уберу! - пролепетал Сынмин, в отчаянии вытирая лужу. - Честно!

Чонин лишь покачал головой и вернулся к чтению, демонстративно надев наушники. Белая флаг перемирия в виде наушников была самым болезненным оскорблением.

Кульминация наступила после пар. Сынмин, измотанный и морально разбитый, мечтал только о горячем душе. Забыв о своей склонности к катастрофам, он слишком сильно дернул дверцу душевой кабины. Раздался скрежет, и дверца заклинила, приняв подозрительный наклон.

Паника Сынмина достигла апогея. Он не мог так жить. Он должен был все исправить. Схватив отвертку из своего ящика с инструментами (который он, к своему удивлению, нашел не сразу, а только перевернув половину вещей), он принялся героически «чинить» механизм.

Результат был предсказуем. С тихим щелчком металлическая ручка осталась у него в руках, а дверца окончательно перекосилась, издав скрип умирающего динозавра.

В этот момент в комнату вошел Чонин. Он молча осмотрел поле битвы: Сынмина с отверткой и оторванной ручкой в руках, его виновато-ужасное выражение лица и покалеченную дверцу.

Сынмин ждал взрыва. Шквала гнева. Очередной ледяной тирады.

Но Чонин просто тяжело вздохнул. Это был не театральный вздох отчаяния, а скорее усталый, почти... привыкший.

- Дай сюда, - тихо сказал он, откладывая свой рюкзак.

Сынмин замер, не веря своим ушам. Чонин мягко взял у него из рук отвертку и отодвинул его в сторону.

- Просто... стой и не двигайся. Пожалуйста.

Сынмин послушно вжался в стену, наблюдая, как ловкие пальцы Чонина исследуют механизм. Он работал молча, сосредоточенно. Через пару минут раздался щелчок, и дверца с легким скрипом встала на место. Чонин вкрутил ручку обратно.

- Сломан фиксатор, - констатировал он, протирая руки. - Теперь ее нужно закрывать аккуратно.

- С-спасибо, - выдавил Сынмин. Его голос дрожал от стыда и неожиданной волны благодарности. - Я правда не хотел...

- Я знаю, - Чонин посмотрел на него. Его взгляд был уставшим, но в нем не было прежней ледяной стены. Было скорее... научное любопытство. - Ты всегда такой?

- Такой... какой? - робко спросил Сынмин.

- Один сплошной маленький апокалипсис, - произнес Чонин, и в уголке его рта дрогнула та самая, едва заметная усмешка.

Сынмин покраснел до корней волос. Но в этот раз стыд был смешан с крошечной надеждой. Потому что насмешка Чонина не была злой. Она была... живой.

Войдя позже в комнату после душа (который он принял с невероятной осторожностью), Сынмин увидел, что его плюшевый пес сидит не на его кровати, а ровно на середине его стола, как будто наблюдая за всем происходящим.

А на соседней кровати, развалившись с планшетом, Чонин делал вид, что не замечает ни пса, ни глупой улыбки, что понемногу начала расползаться по лицу Сынмина. Возможно, этот семестр еще можно было пережить