глава 1
Просьба проявлять активность, пометки можно делать в комментариях. Буду рада услышать мнение других о книге, больше подобных вставок не будет, наслаждайтесь книгой.
*****************************************
Знаете ли вы, что люди сплетничают в полный голос, если предмет обсуждения находится рядом, но в наушниках? Я вот знаю, и поэтому никогда не слушаю музыку в универе. Разговоры куда интереснее.
— Я серьезно, это конец! Он ее бросил! Совсем! Вообще! — взволнованно тараторит Таня Борисова.
— Через пару недель сойдутся, как только Быков нагуляется. Сколько раз они уже расставались? — язвительно спрашивает Неля Жаркова.
— Этот будет последним, точно тебе говорю. Мне Олька рассказала все в красках, она была в клубе вчера вечером
— И как все было?
— Карпова выла пароходной сиреной, потому что Бык сосался с кем-то в серой комнате, а пото-о-ом… Она выплеснула коктейль ему в лицо и шарахнула стакан об пол!
— Да ладно?! А что Бык?
— А он ей вмазал, — смеется Таня. — Прямо по рыжей морде.
Медленно втягиваю воздух через нос, глядя на мелькающие ноги, что шагают по потертой мраморной плитке университетского холла, и изо всех сил стараюсь сдержать едкую усмешку. У девчонок фиговый информатор, и я даже боюсь представить, какие еще слухи будут ходить через пару дней словесного полоскания моего разрыва с Быковым. Интересно, до летального дойдет? Может, вместо стакана у меня появится нож, или Рома не по лицу мне съездит, а ударит головой об стол. Хорошая была бы точка. Жирная.
— Обалдеть! — верещит Неля. — Врагу такого не пожелаешь, жесть какая.
— Еще скажи, что тебе ее жаль, — злобно цедит Таня. — Карпова сама виновата. Только вспомни, как она вела себя весь прошлый год. Жирная язва с рыжими кудряшками и надменной рожей. Вцепилась в Быка, будто пиявка, лишь бы залезть повыше. До сих пор не пойму, что он в ней нашел?
— Мы обе знаем что. Как еще ей удалось бы так похудеть? Скакала на нем двадцать четыре на семь, а на завтрак, обед и ужин белковый йогурт. Вот тебе и здоровый режим.
Смех двух гиен разносится по холлу, смешиваясь с голосами студентов. И уже сейчас я с удовольствием сняла бы наушники и стукнула лбами Нелю и Таню, чтобы услышать громкий «бум», как от церковного колокола, но… Как говорит моя школьная подруга Лана, спокойствие — лучший друг величия. Подождем, может, еще что-то интересное о себе узнаю.
— Только посмотри на нее, — шипит Таня, и я чувствую, как в висок впивается оценивающее сверло. — Ну просто школьница на линейке. Юбки еще короче не нашла?
— Ей только бантов и шеста не хватает для полного образа.
— И помада эта…
— Цвет, кстати, ничего, но не для такой подстилки. Думаешь, она ради Быка нарядилась?
— Может быть, — хмыкает Таня. — А прикинь, снова его добиваться будет? Вот это шоу нас ждет.
— Конечно будет, я тебе о чем. Они сто процентов помирятся. Карпова все простит, потому что без Быка она никто. Кому еще она нужна?
И правда. Кому еще? Поднимаю голову и сканирую окружающих. Прыщавые первокурсники, пузатые преподаватели, друзья Ромы, компьютерные гении с жидкими усиками. Все не то, нужна свежая кровь. Взгляд, минуя лица, останавливается на ягодицах, обтянутых светло-серой тканью брюк. Неплохо. Поднимаюсь выше: широкая спина под белой тканью рубашки, гордая осанка, идеально ровная линия темных волос на затылке, а на макушке аккуратно уложенная густая копна. Очень даже неплохо. Отталкиваюсь ладонями от подоконника и шагаю прямиком к цели, молясь про себя — пожалуйста,только не монобровь, только не монобровь. Каблуки отстукивают резвый сердечный ритм, от волнения приятно кружится голова. Давненько я уже не творила ничего подобного.
напоминанием в сердце, что плохие парни хороши только в романах.
Пары тянутся одна за другой, никаких послаблений и жалости от преподавателей на втором курсе ждать не приходится. Лекции и конспекты отвлекают от печальных мыслей, и я в очередной раз благодарю отца за то, что он разрешил мне поступить на филолога. Если бы вместо философии языка я изучала международное право, то точно сошла бы с ума или забила себя до смерти судейским молоточком.
Последним в расписании на сегодня стоит практическое занятие по информационным технологиям, и вся группа мысленно молится о том, чтобы нас отпустили, ведь лекции еще не было. В аудитории стоит тихий шум системных блоков старых компьютеров, преподавательский стол пуст. Рассаживаемся за длинные парты по пять человек и в нетерпении смотрим на дверь.
— Все, валим! — громко объявляет Вова, вскакивая с места.
— Пять минут всего прошло, — строго говорит староста Ульяна.
— И что? Вы вообще видели, кто ведет эту пару? Дорохов какой-то, первый раз о нем слышу. Может, его не существует?
— Нормальная у тебя логика, Вов, — саркастично бросаю я. — Если ты чего-то не видел, то этого нет? Тогда как насчет твоего мозга? Его ты тоже не видел.
Ребята смеются, а Вова недовольно морщится:
— Карпова, тебя если мужик бросил, не обязательно срываться на всех вокруг. Мы вашей чистой и искренней тоже не видели, только эротические шоу по всему универу. Вывод можешь сама сделать.
выходкой нового преподавателя.
— Да вы породистая сволочь, Дарий Викторович.
— Спасибо. Итак, извинения.
— Откройте дверь, хочу смотреть вам в глаза.
— Твоя просьба не вызывает доверия.
— Хотите, чтобы я не только извинилась, но еще и поклялась?
— Было бы неплохо.
— Вы перегибаете, — цежу сквозь зубы.
— Разве? — усмехается он, и раздается тихий щелчок.
Дверь открывается, и я делаю уверенный шаг вперед, задирая нос. Дарий смотрит на меня в упор, сохраняя непринужденную уверенность. Любит извинения, значит? Дело принципа или природа неограниченным запасом вредности наградила? В любом случае, пора заканчивать. У меня нет сил на разработку нового плана, пусть и пространства для книжного маневра более чем предостаточно. Внутренний редактор молчит, а это значит, Дарию повезло. В противном случае, он не дожил бы до следующей весны.
— Приношу свои искренние извинения за тот неловкий случай, Дарий Викторович. Больше такого не повторится.
— Рад это слышать, Екатерина Сергеевна. Видите, быть воспитанной совсем не трудно. Не смею вас больше задерживать. Всего доброго.
— И вам, — отмахиваюсь я.
Бреду по коридору, глядя под ноги, и мечтаю поскорее оказаться дома. Подальше от сплетен, слухов и болезненных напоминаний о том, что я потеряла. Концентрируюсь на дыхании, сдерживая эмоции, адреналин стихает, а минутная вспышка жизненных сил развеивается без следа, уступая место печали. Нет ничего хорошего в расставании с тем, кого любишь, даже если он король козлов. И не важно первый это разрыв или десятый, боль с каждым разом лишь увеличивается в размерах. Я держалась весь день, но даже у моей стойкости есть предел.
Перед глазами появляются две пары женской обуви: белые застиранные конверсы и бордовые лоферы с пыльными носками. Останавливаюсь и поднимаю голову. А им-то что нужно? Тоже мое чистосердечное? Неля презрительно кривится, ее осветленные тонкие волосы торчат на макушке, обеспечивая постоянную связь с космосом, а Таня воинственно хмурится, складывая руки на внушительного размера груди. Борисова и Жаркова стоят плечом к плечу, четко давая понять, что дальше путь закрыт.
— Карпова, тебе не надоело? — выплевывает Таня, тряхнув темной косой челкой. — Быков бросил, так ты уже под другого стелешься?
— Все-то вы знаете, девчонки, — устало ухмыляюсь я. — Ничего от вас не скроешь.
— Не лезь к Дорохову! — заявляет Неля, с назревающей истерикой в голосе.
Да ладно? Неужели, даже выстрелив наугад, я попала точно в цель?
п
ару дней мы закрыли последние шаги: свидание, раскрытие тайн, поцелуй. Ну, и еще несколько дополнительных, которые встречаются в книгах с маркировкой «восемнадцать плюс». Через неделю я стала официальной девушкой Романа Быкова, на Новый год он признался мне в любви, а весной мы съехались. Казалось бы вот он, тот самый счастливый конец, но…
— Угостишь сигареткой? — слышу рядом знакомый голос.
Протягиваю пачку, совесть давит на затылок.
— И зажигалку.
Передаю зажигалку, раздается звонкий удар пластика о метал. Следом в урну летит смятая пачка сигарет, и на скамейку садится тот, от кого я не рассчитывала больше услышать и слова.
— Кать, почему ты мне не позвонила?
— А ты бы ответил?
— Не с первого раза, но… ответил бы. Ты же знаешь...
— Знаю, — тихо произношу я и опускаю голову на плечо друга.
— Как ты? — ласково спрашивает Тоша.
— Ужасно, — отвечаю честно.
— Ты правда ему бутылку о башку разбила?
— И такая версия есть? — горько смеюсь я.
— Ага, моя любимая. Но я не против услышать и оригинал.
— Он не такой интересный.
— И все-таки…
Закусываю нижнюю губу, сдерживая слезы. Тоша опускает ладонь мне на макушку и гладит по волосам:
— Сколько ты еще продержишься? До меня успеем доехать?
— Лучше ко мне.