7 глава.
Будильник противно зазвенел оповещая о начале утра. Кристина вскинула руку и резко ударила по кнопке, будто хотела заставить его замолчать навсегда. На пару секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом старых батарей, но сердце продолжало тревожно колотиться, не позволяя вернуться в сон.
За окном было еще темно. Ноябрьский рассвет был тусклым, а морозный воздух пробирался сквозь щели старых рам. Кристина села на кровати, натянула на плечи халат и вдохнула резкий запах холода, который всегда чувствовался в квартире утром.
Мать ночевала в больнице, снова оставаясь с отцом. Кристина оставалась одна, в пустой квартире эхом звучали шаги из комнаты в комнату. Она зашла на кухню, включила газовую плиту и поставила чайник. Под ногами хрустел линолеум, облезший еще тех с времен, когда тут жила бабка, на стене висели потемневшие от жира обои.
Она быстро забежала в ванную, расчесалась, умылась холодной водой и переоделась в потрепаное платье. Позавтракать времени не было, да и не чем, хлебнув кипятка она прошла в коридор. Заводская развозка ждать не станет, а главное, нельзя было столкнуться с Валерой в городском автобусе. Одного его взгляда ей хватило бы, чтобы сбить сердце с ритма на весь день.
Она накинула пальто, сумку на плечо и вышла в темный подъезд. Железная дверь хлопнула за спиной и мороз мгновенно обдал лицо. Снег под сапогами хрустел особенно громко, изо рта вырывались облачка пара. Она шла быстро, почти бегом, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться.
На остановке уже стояла кучка женщин в ватниках и платках. Кто то тихо курил, прикрывая ладонью огонек, кто то обсуждал новости, кто то жаловался на цены. Кристина прикурила, но успела сделать лишь пару затяжек, как подъехал заводской автобус и вся толпа хлынула внутрь.
С самого порога в цеху чувствовалось напряжение. Обычно шум станков заглушал все, но сегодня слышался лишь какой то нервный гул голосов.
Работницы переглядывались, что то шептали друг другу. Кристина сняла пальто, накинула рабочий халат и шагнула в сторону цеха минуя курилку, но ее сразу окликнула Зоя.
- Крис, беда, - шепотом сказала она, - ты вчера на пятом станке работала?
- Чего случилось? - Кристина нахмурилась.
Зоя только кивнула на дальний угол. Там уже стоял Эдуард Робертович, директор завода. Невысокий, грузный, с лысиной, в дорогом для этих мест пальто с меховым воротником. Рядом с ним технологи и мастера, все с каменными лицами. Перед ними на столах лежала испорченная партия белья. Белоснежная ткань была вся в пятнах краски, будто кто то пролил ведро чернил.
- Кто это сделал? - голос директора громко раздался на весь цех, перекрывая даже жужжание включеных машин.
Никто не отвечал. Женщины опускали глаза в пол, кто то даже еле слышно шептал молитву. И тут Клава шагнула вперед, ее глаза сверкали, уголки губ дернулись в злой ухмылке.
- Это все Кристина Немцова, - громко сказала она, указывая пальцем на девушку, - вчера на станке ее все видели, краску на валике не смыла, вот и залила всю партию.
- Да да, - раздался голос Клавиной подруги из толпы.
Цех зашептался. Кто то покосился на Кристину, кто то отвернулся. Кристина застыла, чувствуя, как внутри все оборвалось.
- Врешь, - резко бросила Зоя, - я сама видела, Кристина все убрала, ты, Клава, лучше вспомни, кто вчера последним из цеха выходил.
Клава скривилась, не ожидала, что подруга так ее подставит.
- Да ладно, Зой, все знают, что это она, да бабы? - в толпе одобрительно заулюлюкали.
Эдуард Робертович поднял руку и тишина воцарилась мгновенно. Он шагнул к Кристине.
- Ты? - его голос был холодным.
- Нет, - громко ответила она, не боясь его, - я всегда убираю станок.
- Всегда, всегда... - передразнил он, - теперь вот смотри, десять рулонов ткани и все в брак, это сотни комплектов постельного белья, знаешь, сколько денег улетело?
У Кристины подкосились ноги. Она хотела что то сказать, но слова застряли в горле. Зоя сделала шаг вперед, отгородив Кристину.
- Это не ее вина, может, краска с прошлого раза осталась, может, кто то специально сделал.
- Хватит, - рявкнул Эдуард Робертович, его лицо налилось красным, - мне не твои оправдания нужны, а порядок.
Он резко повернулся к Кристине, смерил ее недовольным взглядом и закричал на вест цех.
- Уволена, Немцова, с сегодняшнего дня.
- Подождите... - голос Зои дрогнул, - ну нельзя же так, без проверки, это подстава, я ручаюсь за нее, она лучшая швея цеха.
- Ты ручаешься? - директор усмехнулся, - тогда и ты свободна.
Цех ахнул. Кто то выронил ножницы, звук лязгнул о бетонный пол, по толпе пошли шепотки.
- Эдуард Робертович... - Зоя побледнела, но не отступила, - увольняйте конечно, если честных людей гнобить для вас нормально, то я и сама тут больше не работать не желаю.
- Отлично, - коротко бросил он и махнул рукой, - Зоя в бухгалтерию, получишь расчет, а ты Кристина пошла отсюда вон.
Клава едва не захлопала в ладоши, но вовремя прикусила губу. Улыбка все равно проскользнула по ее лицу. Кристина чувствовала, как кровь стучит в висках. Она хотела закричать, оправдаться, но голос не слушался. В горле стоял ком, все произошло слишком быстро. только что она была частью цеха, частью завода, а теперь пустое место.
Зоя взяла ее под руку и повела к выходу.
- Не плачь только, - тихо сказала она, - пусть подавятся этим бельем, все равно здесь людям житья нет, у нас с тобой мужики дай Бог, прокормят.
Но глаза у Зои блестели. Она теряла работу, теряла стабильность и все ради того, чтобы не дать Кристину растоптать из за несправедливости.
- Подождешь? - Зоя натягивая дубленку обернулась на Кристину, что надевала пальто.
- Я пойду, - отрицательно покачала головой она и Зоя понятливо кивнула.
Кристина стиснула зубы и шагнула в холодный ноябрьский воздух. Снег хрустнул под ногами, мороз мгновенно вцепился в щеки. Мир вокруг показался пустым и чужим.
Она шла медленно, завод остался позади, но гул в ушах и унизительные слова Эдуарда Робертовича все еще звучали в ушах. В груди стоял ком и казалось, он распирает изнутри.
Кристина свернула к остановке, но автобус уехал прямо из под носа. Пришлось идти пешком, сквозь холодный ветер, что резал щеки и частый крупный снег, слепящий глаза. Пальцы в варежках закоченели, дыхание сбивалось.
Мысли путались, что теперь будет, как сказать отцу, как сказать матери, которая и так бросила работу и сидит с отцом в больнице, нервничает. Вдруг она опять вспомнила Клаву, эту довольную жабью улыбку, этот взгляд, полный злорадства. Захотелось кричать, но в горле стоял ком.
На перекрестке кто то окликнул ее.
- Красавица, а куда же ты сегодня пропала? Я ж билетик держал, все ждал...
Она вздрогнула и обернулась. У обочины стоял Валера, в руках тлелв сигарета, но он не спешил ее докурить, улыбался щурясь на солнце, что уже давно не грело.
- Валера... - только и выдохнула она и сделала пару шагов к нему.
- Я как дурак в автобусе пустое место приберег, чушпанов согнал, - расплываясь в улбыбке продолжил он.
Кристина попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. Слезы, до этого сдерживаемые, хлынули внезапно и горячими дорожками потекли по щекам.
- Эй, ты чего? - Валера бросил сигарету в снег и шагнул ближе, кто то тебя обидел, я разберусь.
Она не выдержала. Просто уткнулась в его грудь. Он обнял ее, крепко, уверенно, так, как никто давно не обнимал.
- Ну-ну... - шепнул он гладя по выбившимся из платка волосам, - тише, я же рядом.
- Меня... уволили, -всхлипнула она, - я не виновата... а они...
- Уволили? - Валера чуть отстранился, посмотрел ей в глаза, - да пошли они все, такую работницу красивую потеряли.
Она засмеялась сквозь слезы, сама не понимая, почему. От этих простых слов стало чуть легче.
- Куда идешь то? - спросил он.
- В больницу, к отцу, - шмыгая носом ответила она.
- Ну пошли вместе, - сказал Валера и взял ее за руку так, словно это было самым естественным.
Они шли по тротуару, скользя по льду, не отпуская рук друг друга и смеялись. Снег все падал и падал, ложился на волосы, таял на щеках.
У больницы их остановила закрытая дверь, оттуда выглянула дежурная сестра, из за того, что Валера сильно дергал ручку.
- Приемные часы с пяти, - строго сказала она, - сейчас нельзя.
- Но... - начала Кристина.
- Девушка, нельзя, - повторила медсестра, и дверь закрылась.
Кристина бессильно опустилась на лавку у входа. Хотелось ворваться внутрь, увидеть мать, отца, хоть на минуту. Валера сел рядом, вытянул ноги и посмотрел на нее.
- Ну ты не переживай, ну, - сказал он, - дождешься, зайдешь.
Она молчала, а слезы опять подступали к глазам.
- Слушай, -Валера наклонился ближе и вытер щеки шершавыми пальцми, - не плачь, не люблю, когда девчонки плачут.
- А если не могу... - прошептала она.
Он улыбнулся, чуть приподнял ее подбородок.
- Значит, я тебя отвлеку.
И прежде чем она успела что то сказать, его губы коснулись ее губ. Сначала осторожно, будто проверяя, можно ли. Но через миг поцелуй стал глубже, горячее. У Кристины закружилась голова, пальцы сами вцепились в его рукав, а мир исчез, остались только они двое, дыхание, тепло от тела и дрожь внутри.
- Валера... так же нельзя, - выдохнула она, когда отстранилась.
- Можно, - он усмехнулся, - за то теперь тебе точно лучше.
Никто не заметил, как стоя за больничным забором за всем этим наблюдали Карина с Дашей.
Вдруг из за угла донеслись громкие шаги и показалась яркая синяя куртка.
- Турбо, вот ты где, - парень пытался отдышаться, - сборы уже начались, меня тебя искать отправили.
- Щас Марат, иди, догоню, - бросил Валера и начал подниматься с лавочки, - ты красавица не теряйся, увидимся еще.
Она кивнула, не в силах вымолвить слово и он побежал вслед за Маратом, оставив ее на лавке, с горящими губами и сердцем, бьющимся где то в горле.
Дождавшись приема и немного побыв с родителями, скрыв увольнение, Кристина поспешила домой. Снег к вечеру налетал сильнее и дорога показалась бесконечной. Кристина шла, будто во сне, то снова вспоминала руки Валеры, его поцелуй, то резко обжигала мысль о том, что завтра ей уже некуда идти, завода для нее больше нет.
Дом встретил тишиной, но резко где то на верхнем этаже скрипнула дверь. Кристина вздрогнула, осторожно поднялась к себе, ключ с трудом провернулся в замке. Внутри было холодно. Она сняла пальто, растерла ладонями руки и пошла ставить чайник. Хотелось согреться, но еще сильнее, лечь и забыться.
Кристина как раз переодевшись наливала кипяток в кружку, когда в дверь раздался резкий стук. Она вздрогнула, поздний вечер, мать с отцом в больнице, кто мог прийти?
Осторожно приоткрыв дверь, она увидела Кощея. Щеки его были красные от мороза и алкоголя, глаза блестели. От него пахло водкой и сигаретами, в руках он держал бутылку.
- Здорова, - хрипло протянул он, завалившись в коридор, - чего скучаешь наверно, одной то невесело, а я к тебе пришел, скуку развеять.
Кристина хотела возразить, но он закрыл дверь щелкнув замком, поставил бутылку на трельяж и начал разуваться попутно снимая плащ из за пазухи которого достал палку сервелата.
- Давай, не стой, иди нарзай, - он сунул ей в руки колбасу, - огурчики там какие доставай, посидим по людски.
Кристина забрала бутылку, сервелат и скрылась в кухне. В груди забила тревога. Зачем он пришел?
- А себе че не достаешь? - он зашел в кухню когда она ставила на стол одну стопку, - давай, доставай тоже, будешь со мной пить.
- Да я не любитель, - осторожно ответила она.
- Садись, - сказал Кощей и потянулся в шкаф за еще одной стопкой, как будто он здесь хозяин, - за встречу, за твоего батю, чтоб выкарабкался, да?
Она молча кивнула, села, он налил стопку и протянул ей.
- Давай, Крис, не ломайся, мы же почти семья.
Она медленно взяла стопку. Горло обожгло сразу, когда сделала первый глоток.
- Вот, молодец, - рассмеялся он, - так люблю, чтоб баба моя умела со мной выпить.
- Я не твоя, - тихо сказала она.
Кощей подсел ближе, положил руку ей на плечо и громко цыкнул, его взгляд был тяжелым.
- Ты моя, - низким хриплым голосом сказал он, - Кристин, знаешь, у нас с тобой вот все будет, и квартира, и машина, и жизнь как у людей, только одно надо, чтоб ты рядом была, всегда, да не перечила.
Он налил еще, заставил выпить. Раз. Второй. Третий. Голова закружилась, в теле появилась слабость, а мысли путались.
- Ну что, Крис, - сказал он наклонившись к самому уху, - ты моя будущая жена, значит, мы должны быть ближе...
Слова звучали спокойно, но каждая интонация была пропитана властью, уверенностью и требованием подчинения.
Она уже не понимала, где граница, где можно сопротивляться, а где нет. Его руки становились все настойчивее и грубо скользили по бедрам под халат, губы обжигали кожу на шее. В голове мелькали тревожные мысли, страх и любопытство, все смешалось в один клубок.
- Пойдем, покажешь где твоя комната, - он рывком дернул ее за руку поднимая с табурета.
Кристина на ватных ногах прошла по квартире и неуверено толкнула дверь в свою спальню. Кощей развернул ее к себе лицом, взгляд был туманным, хищным.
- Раздевайся, - скомандовал он, но Кристина будто оцепенела не в силах пошевелиться.
Он тяжело выдохнул и дернул за завязку халата, отчего тот моментально разошелся в стороны.
- Не бойся, - он провел руками по шее, спустился вниз, обхватил грудь чуть сжав ее и скинул халат с ее плеч, - и не сопротивляйся по чем зря.
Он наклонился к ней, губами припал к соску, изподлобья посматривая на нее. Руки коснулись внутренней стороны ее бедра. Прикосновения были настойчивыми и одновременно исследующими ее тело. Кристина почувствовала дрожь, но старалась не показывать слабость.
- Это впервые, - прошептала она.
Мир вокруг будто сужался до него, до его взгляда, до его дыхания, до тяжелого прикосновения его руки между ног.
- Я знаю, - сказал он, почти шепотом, - поэтому все будет так, как нужно, ты должна мне доверять.
Кощей скользнул по ней глазами, скинул с себя рубашку. Она почувствовала прилив волнения и страха одновременно. Взгляд зацепился за свежие точки от иньекций на сгибах локтей, за множество рассыпаных по телу тюремных татуировок.
- Ты красивая, - сказал он, взглядом впиваясь в ее глаза, отвлекая от изучения своего тела.
Кристина почувствовала, как внутри все сжалось. Сердце колотилось, а мозг пытался найти рациональное объяснение происходящему. Ее тело реагировало на тепло, силу и наглость, на контраст между страхом и притяжением.
- Сядь, - приказал он.
Она дрожа села на край кровати. Он обхватил ее за талию и прижал к себе. Тепло его тела было противоречивым, оно согревало и одновременно давило.
Кристина пыталась сохранять контроль над собой, но каждая секунда с ним и затуманеный алкоголем мозг заставляли сердце колотиться еще сильнее.
Его руки сжимали ее талию, скользили то вверх, то вниз, она закрыла глаза, ощущая смесь страха, возбуждения и удивительного доверия. Ее пальцы цеплялись за его плечи, дрожь проходила по всему телу.
- Не бойся, - снова прошептал он.
Кристина кивнула, хотя внутренне ее охватывал страх. Это было новое, пугающее, но одновременно притягательное чувство. Он опустил руки к ее спине, пальцы больно сжимали кожу, пододвигая ее ближе. Она чувствовала себя одновременно слабой и странно защищенной, подчиняясь его наглому, властному натиску.
- Дыши, че ты притихла то, - усмехнулся он заметив как от страха она задерживает дыхание.
Ее тело дрожало, но она доверилась, хотя мозг кричал об опасности. Но вместе с этим была странная уверенность, что рядом с ним невозможно было чувствовать слабости. Он чуть ослабил хватку, но не отпустил ее полностью, он брал под контроль не только тело, но и ее внутренний мир.
Кристина впервые в жизни ощущала, что ее тело слушается не его самого, а его присутствия и это одновременно пугало и завораживало. Она зажмурилась, позволяя себе довериться.
Кристина поняла, что такое быть ведомой, что значит доверять полностью. Его власть была очевидна, грубость и наглость чувствовались в каждом жесте.
Он провел рукой по ее плечу и надавив, уложил ее на лопатки. Каждое движение было точным, рассчитанным. Он видел ее нерешительность, но не спешил ее ломать полностью, он давал возможность почувствовать себя частью его мира.
- Ты моя будущая жена, - снова повторил он хрипло, в голосе чувствовалось возбуждение, - ты должна понять, что значит быть со мной.
Он расстегнул ремень, стянул с себя брюки вместе с бельем и раздвинув ее ноги устроился между ними. Водя головкой члена по промежности, он не спускал взгляда с ее лица смотря, как отчаянно по комнате мечутся ее глаза.
Когда он вошел, сразу, грубо, на всю длинну, она вскрикнула и больно прикусила губу до крови. Он улыбнулся делая еще один резкий толчок. От чего у нее из груди вырвался хриплый стон, глаза раширились испугано глядя уже только на него.
Она попыталась оттолкнуть его, но он грубо схватил ее за запястья и навалился на нее учащаяя ритм. Кристина смотрела в потолок, стараясь не думать, не чувствовать, просто переждать. Но слезы все равно скатывались по вискам и Кощей заметил это.
- Да ладно тебе, - усмехнулся он, ускоряясь, - первый раз всегда так, потом понравится.
Движения внутри нее были резкими, быстрыми. Боль сменялась едва заметными приятными ощущениями и это еще больше испугало ее.
Спустя несколько толчков он с глухим стоном резко вышел из нее закончив на простынь. Он провел рукой по ее щеке вытирая слезы, потом грубо сжал подбородок, заставляя ее повернуть лицо к себе.
- Ты ж не дурочка, понимаешь, я мужик сильный, со мной плохо не будет, никто пальцем не тронет, пока рядом я, - спокойно заговорил он, - но и ты не вздумай дергаться, ясно?
Его ладонь скользнула ниже, к ее горлу, он на секунду сжал его так, что она испуганно вздрогнула, воздуха стало резко не хватать, но он тут же отпустил, усмехнувшись.
- Вот так, запомни, я могу держать и могу отпускать, все зависит от тебя.
Кощей в очередной раз прошелся по Кристине взглядом и откинулся на спину. В комнате повисла тишина, а спустя время раздалось размерянное тихое посапывание. Он уснул.
Кристина тихо встала, подняла с пола халат и безшумно вышла, оставляя его одного.
Наспех сполоснувшись в душе, она встала к окну, вглядываясь в темную ночь и прикурила папиросу. Мысли метались. Алкоголь отпустил. Перед ней вставал образ Валеры, его теплые руки, первый поцелуй у больницы.
- Как же так... - шептала она, - что со мной будет дальше?
Вернувшись в комнату она прилегла на край своей кровати. Глаза впивались в потолок слушая сопение рядом, она закрыла лицо ладонями и тихо заплакала, чтобы не разбудить. Слезы жгли лицо, она уткнулась в подушку.
Кристина зажмурилась, будто это могло стереть чужие прикосновения, чужой запах. Хотелось вычеркнуть все, что случилось, оставить только то мгновение у больницы, когда губы Валеры коснулись ее губ и весь мир стал тихим и светлым. Но тело ныло, в груди все будто разорвали и она знала, назад пути уже нет.
И все равно, засыпая под чужое тяжелое дыхание рядом, последней мыслью был Валера.
Только Валера.
Итак кошечки, не будет минимум 35 звездочек, глава будет выходить крайне долго, не забываем, ставим звездочки, пишем комменты и поднимаем мотивацию автору ⭐️
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.