МЕРЗАВЕЦ

ЛИСА.
Я еле впихнула в себя глупые панкейки с глупой тарелки. И эти дурацкие блинчики я ем каждый год и уже устала посещать такие завтраки, где заказ сделан за меня, словно я ребёнок и не могу сделать собственный выбор.

Я смотрю на Чонгука, который ест то же самое. По крайней мере, с нами обоими сейчас обращаются как с детьми ясельного возраста.
  Чонгук  сидит возле меня, а мой отец и Элла напротив нас — нормальная современная семья, постоянно устраивающая такие посиделки по субботам. За исключением того, что мы не были нормальной семьёй. Мы ели перед камерой и кучей журналистов, делая вид, что мы самая идеальная семья на планете. Как ещё можно облажаться?

Журналисты задали несколько едких вопросов моему отцу и Элле. Да и ей тоже было нелегко во всей этой ситуации, так как на тарелке лежало слишком много углеводов, поэтому она просто гоняла по тарелке кусочки еды и наслаждалась вкусом воды. Весь завтрак я вся была в своих мыслях, включаясь в общий разговор только тогда, когда внимание было направлено непосредственно на меня.
   Я отвлеклась на то, что Чонгук совершенно точно мог видеть низ верхней части моего платья с того места, где он сидел. Но также я отвлеклась на свои соски, которые были твёрдыми вот уже час. С того происшествия между мной и Чонгуком в проклятом коридоре.

Он потёрся своей ногой о мою, а затем моя сумочка завибрировала. Чёрт. Я достаю телефон. Какую-то долю секунды мне кажется, что Чонгук засунул туда мой вибратор. В то время как репортёры засыпают вопросами отца, я провожу пальцем по экрану и вижу сообщение от неизвестного номера.

«Это платье самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел».

Я посмотрела на Чонгука, который клал кусочек блинчика себе в рот. Он избегает моего взгляда. Я коснулась экрана, набирая ответ, когда услышала голос репортёра, обращённый ко мне:
— Лиса, вы уже выбрали профилирующую дисциплину?

«Искусство», — хочу ответить я. И уже было открыла рот, чтобы объявить миру о своём решении, но мой отец сделал всё за меня:
— Юриспруденция, не так ли, Лиса? Введение в право?

Я замерла. «Да пошёл ты со своей юриспруденцией», — думаю я. Но всё же выдавливаю улыбку.

— Юриспруденция, — отвечаю. — Да. Юриспруденция, — я нажимаю «отправить» на своём телефоне, держа его под столом.

«Как, чёрт побери, у тебя оказался мой номер, сталкер. Оставь меня в покое».

Чонгук уставился в свой телефон. Прошла минута, и я ощущаю вибрацию своего телефона снова.

«Этот сироп и близко не стоял со сладостью твоей киски. Я даже сейчас ощущаю её запах на своих пальцах».

Когда я посмотрела на него, он откусил кусочек панкейка, щедро покрытого сиропом, и медленно облизал губы. Я, честное слово, понятия не имею, какие же большие и крепкие шары нужно иметь, чтобы вытворять такое при репортёрах и моём отце, сидящем за тем же столом.
Я напечатала ответ.

«Ты больше никогда, никогда, никогда не попробуешь меня снова».

— Чонгук, как ты и Лиса сейчас ладите? То фото в газете было единичным случаем, или между вами действительно такое напряжение?

Моё сердце замерло, и я уставилась на стакан с водой. Между нами действительно такое напряжение? Я незамедлительно вернулась мыслями в тот момент, когда его рука была между моими ногами, а пальцы доводили до грани, пока мой отец стоял внизу, ожидая меня. Между нами напряжение? Я одержима Чонгуком. Не знаю, что выбрать: бросить его в пропасть, забыв навсегда, или позволить ему трахнуть меня ещё раз.

— Я не могу отвечать за Лису, — говорит Чонгук, его голос прерывает мои размышления.
— Но то, что было написано в газете, совершенно не совпадало с тем, что происходило на самом деле. Мы просто так шутим, спорим по поводу… кофе, да?

— Кофе, — повторяет один из репортёров, хихикая.

— Думаю, что два подростка могут делать такое, они просто иногда притворяются, что терпеть не могут друг друга, но в будущем всё изменится, потому что наши семьи объединятся в одну, — пробубнил мой отец.

Наши семьи объединятся в одну.
Он даже понятия не имеет, каким образом Чонгук и я объединились. Я избегала возможности встретиться глазами с Чонгуком, когда мой телефон снова ожил.

«Я собираюсь стать одним целым с тобой».

Я закатила глаза и ответила.

«Банально. К тому же нет. Просто нет».

Краем глаза я замечаю усмешку Чонгука, он снова стучит по экрану телефона, печатая очередное дерьмо. Меня не должно это волновать, но я не могу думать ни о чём другом, кроме моих трусиков, которые полностью стали влажными, свидетельствуя всему миру о том, как сильно я схожу с ума по Чонгуку.
Я посмотрела на свой телефон.

«Я собираюсь нагнуть тебя, задрать это платье к чёртовой матери и отшлёпать твою непослушную попку».

Моё лицо покраснело до корней волос при одной мысли, что Чонгук скинет всю посуду и столовое серебро со стола и разложит меня на нём перед этими людьми.
Да что со мной такое?
Я становлюсь одержимой сексом.
   Я отключила свой телефон, пытаясь сосредоточиться на завтраке, и решила выбросить эти глупости из своей головы. Я игнорирую Чонгука, который сидит и с улыбкой на лице отвечает журналистам, сводя меня этим с ума. А я просто жду, когда всё закончится.
    Завтрак вроде бы прошёл без единого инцидента. Могу сказать, что его мать так же удивлена, как и я. А отец счастливо улыбается — уверена — довольный тем, что мы вели себя как надо.

— Водитель отвезёт тебя и Чонгука домой, — говорит он, идя к машине с Эллой.

— Что? — мой голос звучит как писк. Мой отец — король сюрпризов.

— У меня запланировано кое-что другое, связанное с помолвкой, — он даже не потрудился уточнить, что именно. — Вы, дети, справились отлично.

Позади меня слышится смешок Чонгука:
— Одни в машине. Одни в доме. Ты думаешь, что реально сможешь противостоять этому?

Я закатила глаза.
— Я буду в порядке, — наклоняюсь и скольжу на сиденье автомобиля, Чонгук стоит позади меня, когда я чувствую его пальцы на своих трусиках. Я подпрыгиваю и убираю его руку. Он смеётся, словно сделал что-то поистине весёлое. Когда продвигаюсь к другой стороне сиденья, он только усмехается.

— Этот лимузин не такой уж и большой, Принцесса, — утверждает он.

— Закройся.

Мы едем в полной тишине, как вдруг Чонгуку захотелось меня полапать. Он придвигается ко мне, скользит рукой по моей ноге, притягивая моё бедро поближе к себе. Я сдвигаю ноги ещё плотнее и смотрю в сторону, где сидит водитель.

— Какого чёрта ты делаешь?

— Боишься? — спрашивает он нежно.

Я пожимаю плечами:
— Нет. Не заинтересована в этом.

— Уверен, он нас не слышит, — говорит Чонгук. — Твой отец не позволил бы кому-то записывать его.

Я морщу лоб:
— Ты реально думаешь, что мой отец трахает женщин — твою мать — за заднем сиденье лимузина?

Чонгук заливается смехом:
— Очевидно, ты единственная, из чьей головы никогда не выходит секс, — говорит он. — Нет, я в этом не уверен. Спасибо за такие мысли, теперь моему мозгу есть чем заняться. Я просто хотел сказать, что он не станет нанимать тех людей, в ком не уверен, так что мы не должны волноваться.

— Ну, в отличие от тебя, у меня нет причин скрывать свои действия и разговоры на заднем сиденье лимузина.

— Не моя вина, что ты так скучно живёшь, одна и без оргазмов, — он снова прикоснулся к моему бедру, и мне пришлось шлёпнуть его по руке, но от этого он сжал мою ногу ещё сильнее.

— У меня была масса оргазмов, спасибо за заботу, — я не врала, потому что дарила сама себе множество оргазмов.

Чонгук засмеялся.
— Но не такие, что могу дать тебе я, — отвечает он.

— Ты даже понятия не имеешь, какие у меня оргазмы без твоего участия, — парирую я, закатывая глаза. Но на самом деле его оргазмы — это нечто.

Раздвинув мои ноги, он пробрался между ними.
— Твои трусики такие влажные, — говорит Чонгук. — Ты и дальше будешь утверждать, что не хочешь меня?

— Терпеть тебя не могу, — протестую я.

— Ты мне тоже не очень нравишься, Принцесса, — прошептал он, его голос хриплый.
   Я вздрогнула, когда он говорил эти слова, словно если бы он ударил меня, и я не смогла увернуться от этого удара. — Что? Тебе не нравится слышать это от меня?

В ответ я пожимаю плечами. Это очень меня беспокоит, но даже не могу представить почему.
— Всё равно. Меня не беспокоит, нравлюсь я тебе или нет. И… — киваю в сторону окошка, где сидел водитель.

Чонгук улыбнулся, а затем наклонился ближе к моему ушку:
— Я уже говорил тебе, что он нас не услышит, и даже скажу больше — не увидит.

— Ты не можешь быть уверен, — говорю это, и моя решимость даёт трещину. — И он может рассказать моему отцу.

— Ну, так придумай что-то.

— Не буду.

— Живи на грани, — шепчет он.
— Рискни раз в жизни, Принцесса, — он не двигается кое-какое время, а затем раздвигает ещё шире мои бёдра и тянется рукой к трусикам.

Я уже знаю, что он найдёт. Убедится, что мои трусики абсолютно мокрые. Но я уже в курсе этого. Ненавижу то, как моё тело на него реагирует.

— Ты Дьявол, — рычу я, в то время как мой мозг кричит о том, что это сплошная ошибка и так не должно быть.

Я не из тех девушек, которых Чонгук мог трахать на заднем сиденье лимузина.
Я сдвигаю ноги вместе, но это не останавливает его. Это только удерживает руку Чонгука между ними, и это ни черта не мешает касаться пальцами моих половых
губок. Он продолжает ими двигать, и это посылает приятное чувство по всему моему телу, как будто разряд тока. И мне хочется сдаться. Я желаю, чтобы он продвинулся чуть выше, но не могу допустить этого. Не знаю, что я должна сделать, но точно знаю, чего не должна.

Я схватила его запястье, чтобы убрать, но вместо этого придвинула ещё ближе. Он ласкал меня своими пальцами через трусики, и я наслаждалась этим. Не могла думать ни о чём другом, кроме того, чтобы Чонгук ввёл их в меня, где они успели побывать этим утром. Чёрт, я не хочу его пальцы — хочу его член.

Он снова придвинулся ближе ко мне и прошептал на ухо:
— Ты такая влажная. И я виновник этому. Мы оба это знаем.

Я игнорирую его, но всё же расставляю ноги, как бы приглашая, и он, не раздумывая долго над этим, быстро отодвигает трусики в сторону, открывая мою киску. Я вздыхаю, когда он касается меня.
Качаю головой. Нет никакого смысла говорить Чонгуку о том, что я мокрая для него. Ведь за меня говорит моё тело.

— Неправда, — шепчу я.

— Нет? — переспрашивает он.
   Дразнит мой вход пальцем, не давая того, чего я хочу. Он надавливает пальцем на клитор, затуманивая тем самым мои мысли. — Ты хочешь меня, Лиса. Жаждешь мой член внутри своей сладкой киски. И я дам это, Принцесса. Тебе стоит лишь попросить.

Скажи, что ты хочешь, чтобы мы всю ночь напролёт трахались.
Качаю головой в знак протеста, но он продолжает меня ласкать, и не проходит и тридцати секунд, как я откидываюсь назад в знак капитуляции. Он вводит в меня свой палец, и я перестаю ясно мыслить. Мне плевать, что он говорит. В этот момент я бы сказала абсолютно всё.

Затем он покидает мою киску. Я смотрю на него, моё дыхание неровное:
— Какого чёрта?

Чонгук лишь качает головой:
— Плохая девочка. Ты не кончишь так легко.

— Что? — выдыхаю. — Хорошо. Но я знаю, что ты тоже это хочешь. Больше, чем я.

Он наклоняется и кусает меня за мочку уха. Это движение посылает дрожь по всему телу.

— Скажи мне, как сильно я хочу это, Принцесса.

Я смотрю, как он расстёгивает свои джинсы и достаёт свой эрегированный член. Я не забыла, какой он большой, как думала неделями об этом огромном члене и не могла ни на чём сосредоточиться. Но увидев его снова, я замерла. Чонгук гладил себя, пока смотрел на меня. Я почти не могу поверить, что он такой наглый, чтобы вытащить свой член прямо передо мной в лимузине, но это же Чонгук.
Ещё более удивительно то, как реагировало моё тело на это, пока я наблюдала за ним, а моя киска просто изнывала от желания.

— Ты не можешь сделать это здесь, — слабо запротестовала я.

Чонгук игнорирует меня, продолжая двигать рукой вверх и вниз.

— Я бы хотел, чтобы это была твоя рука. Или ещё лучше будет, если твой ротик сомкнётся вокруг моего члена.

— Ни за что, — говорю я. — Мы уже скоро будем дома. Это не будет так, что ты кончишь за две минуты ещё до возвращения в мой дом.

Он в удивлении приподнимает брови.
— Ну, если это единственное твоё возражение, — отвечает он, — то не волнуйся. Я не хочу здесь кончать. Я собираюсь подождать, пока не окажусь глубоко в твоей киске.

Взяв мою руку, он обернул её вокруг своего стояка. Я должна оттолкнуть его и научить вежливости, но не делаю этого. Находясь рядом с Чонгуком, я не могу бороться. Он такой твёрдый, я обхватываю рукой его ствол. Но ощущение его силы так смущает. Невероятно смущает.

— Ты же думала об этом, разве нет? Как это было, когда я был внутри тебя?

Я не отвечаю, мой пальчик находит смазку на кончике его головки. И кругами я начинаю растирать её.
Наращиваю темп, пока замедленное движение автомобиля не выводит меня из транса. Я тут же поправляю своё платье и передвигаюсь в переднюю часть лимузина, пытаясь убежать, прочищаю горло и намеренно не смотрю в сторону Чонгука.
   Ко всему прочему я знаю, что Чонгук выйдет с надетыми штанами, с очень твёрдым и возбуждённым членом, и он точно намеревается трахнуть меня. Конечно, судьба сыграла со мной злую шутку, ведь у Роуз сегодня выходной.

Чёрт.
Мы одни дома.
Я взвинчена. И проблема в том, что идея переспать с Чонгуком чертовски привлекательная.