𝐿𝑜𝓋𝑒 𝓉𝒽𝓇𝑜𝓊𝑔𝒽 𝓈𝒾𝓃𝓈

Проснулась раньше будильника, хотя и будильник в шесть утра – это то еще издевательство. Дарк дрыхнет, как убитый, впрочем, ничего нового. Первым делом решила привести себя в порядок. В ванной заперлась на все засовы и плеснула на себя литры горячей воды. Под руку попался его мужской шампунь – ну, думаю, была не была. Интересно, он вообще смотрит на состав или просто берет то, что по скидке? Надеюсь, после этого эксперимента мои волосы не превратятся в жесткую мочалку и не начнут сыпаться, как осенние листья.

Вышла из душа, почувствовала себя немного бодрее, хотя ощущение, что меня выжали, как лимон, никуда не делось. Поплелась на кухню – надо хоть чаю выпить, чтобы окончательно проснуться. Закинула чайник на плиту, а сама присела за стол. Диван, как обычно, оккупирован спящим Каблуком. Ну грех не воспользоваться моментом и не проверить, как там его рана. А заодно и просто поглазеть на него, пока он в отключке. Он когда спит, даже милым кажется. Правда, до тех пор, пока не откроет глаза и не начнет язвить.

В голове нарисовалась забавная картина: он, значит, спит себе, никого не трогает, а я тут как чокнутый ученый, нависаю над ним с безумным взглядом и тыкаю пальцем в его рану. Интересно, сильно ли он подпрыгнет от испуга, если я его так разбужу? Наверное, до потолка достанет.

Подойдя к дивану на цыпочках, я аккуратно осмотрела его рану. Вроде бы заживает, не гноится, краснота спала. Прогресс налицо. По крайней мере, лучше, чем вчера. Кажется, я все-таки неплохой врач. Или ему просто повезло, что у него такой ангел-хранитель.

И тут в голове почему-то всплыла его татуировка – "Рожденный из смерти". Что же такого ужасного случилось с ним в прошлом? Почему он так одержим этой местью за своих родителей? Это ведь явно что-то очень личное и болезненное. Я, конечно, и так знаю, что жизнь у него была не сахар, но что именно скрывается за этой фразой?

Не знаю, что на меня нашло, но я, словно загипнотизированная, машинально дотронулась до его руки. И в тот же миг мир вокруг меня словно выключили. Все померкло, и я на мгновение потеряла ориентацию. Но тишины не было. Через пару секунд я начала слышать детский плач, полные боли и отчаяния крики...

Картина начала проясняться, словно туман рассеивался, обнажая страшную сцену. Я увидела маленького мальчика, захлебывающегося в горьких слезах, его маленькое тельце зажато между двумя разъяренными великанами – ругающимися мужчиной и женщиной. Судя по всему, его родители. Они кричали друг на друга с такой бешеной яростью, что, казалось, воздух вокруг них вибрировал, а по моей коже побежали ледяные мурашки. Никогда в жизни я не видела ничего подобного, даже в самых страшных фильмах ужасов.

– Мы должны это сделать! Ради моего отца, ради тех идеалов, к которым он стремился! – орал мужчина, его лицо исказилось в яростной гримасе, а руки лихорадочно размахивали в воздухе, словно он пытался схватить сами эти идеалы. В его глазах горел безумный, фанатичный огонь.

– Он – зло, Шенг! Ты не понимаешь, что ты хочешь воскресить?! Ты погубишь нас всех! – возражала женщина, ее голос дрожал, но в нем звучала стальная решимость. Она крепко прижимала мальчика к себе, гладя его по голове в попытке защитить от бушующей бури. Приглядевшись внимательнее, я похолодела. Это был Дарк! Маленький, испуганный Дарк! Значит, я и правда каким-то непостижимым образом заглянула в его прошлое, в самый кошмар его детства.

– Дана, не вынуждай меня! Клан Фут будет под моим контролем! – взревел мужчина, выхватывая из ножен длинную, изогнутую нагитану. Лезвие блеснуло в тусклом свете, предвещая беду.

– Папа, пожалуйста, не надо! Не ругайтесь! Пожалуйста! Я боюсь! – вопил Дарк отчаянно, его маленький голосок тонул в громе их ссоры.

Мне казалось, мои собственные связки сейчас порвутся от его крика, от его неподдельного ужаса. В этот момент мое сердце сжалось от боли, от сочувствия, которое пронзило меня, словно ледяная стрела. Никогда бы не подумала, что скажу это, но мне стало безумно жаль этого маленького мальчика, этого врага, которого я знала сейчас совсем с другой стороны.

Шенг, ослепленный яростью, не обращал никакого внимания на мольбы сына и продолжал орать на Дану, выплевывая слова ненависти, словно яд. И вдруг, прямо на моих глазах, сверкнуло лезвие, и нагитана, описав зловещую дугу, пронзила грудь женщины. Я в ужасе отшатнулась, задыхаясь от собственного страха, а слезы сами собой хлынули из глаз, словно открыли шлюзы. Я ощущала физическую боль, как будто лезвие пронзило меня саму.

Дарк, обезумевший от горя, от отчаяния, пытался привести мать в чувство, тормошил ее, звал по имени, но все было тщетно. Она была мертва. Ее глаза, еще минуту назад полные любви и защиты, навсегда погасли, оставив лишь пустоту.

Этот безумец, Шенг, лишь презрительно плюнул в сторону бездыханного тела и направился к окну, его шаги были полны зловещей решимости. Там, за окном, появилась тень, неясная, угрожающая, и зловеще блеснуло оружие. Всмотревшись, напрягая зрение, я поняла, что вижу человека, но не могла разобрать лица, оно оставалось скрытым в полумраке. Пока Шенг, словно загнанный зверь, не начал пятиться, а незнакомец не вошел внутрь, бесшумно, словно призрак.

То, что я увидела дальше, повергло меня в настоящий, оглушительный шок. Мой мир рухнул в одно мгновение. Это был мой отец! Он, спокойный и собранный, как всегда, обнажил свои катаны, их лезвия в тусклом свете казались неестественно яркими. Медленно, методично, словно палач, исполняющий смертный приговор, он начал приближаться к Шенгу.

– Не подходи! Я застрелю тебя! – завопил Шенг, его голос сорвался на визг, выдавая панический страх. Он выхватил пистолет и выстрелил, но отец с невероятной, нечеловеческой ловкостью отразил пулю лезвием катаны. Звук столкновения металла и пули был подобен удару грома.

– Ты подписал себе смертный приговор, Шенг, еще месяц назад. Карай не позволит тебе воскресить Шредера и использовать клан Фут в своих грязных планах, – холодно, безжалостно произнес отец, прижимая Шенга к стене, словно гвоздем. В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь ледяная решимость. И тут меня осенило, словно молния ударила в голову: передо мной сын Шредера, а Дарк... его внук!

Господи , да что же тут творится?! Этот кошмар – это история клана Фут!

Отец молниеносно пронзил Шенга насквозь, оставив катаны в его теле. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая стены и пол в зловещий багровый цвет. Он собирался уходить, но вдруг заметил Дарка, обнимающего окровавленное тело матери, прижимающегося к нему, словно ища защиты даже после смерти. Отец на мгновение замер в нерешительности, словно увидел в этом маленьком мальчике что-то, что заставило его усомниться. Потом, словно приняв решение, он достал телефон и кому-то позвонил.

– Карай, ты не говорила, что здесь есть ребенок!.. Нет, женщина мертва, по всей видимости, её убил Шенг... Что делать?.. Нет, я не могу его убить... Он слишком мал и невиновен... Как отец, могу сказать, что ты с этим не справишься! Он тебя сломает! – отрезал отец и сбросил вызов. Он был раздражен, это было видно по его лицу.

Затем он подошел к Дарку и попытался забрать его с собой. Маленький мальчик отчаянно сопротивлялся, кричал, что не хочет уходить без мамы, что хочет остаться с ней. Его крики разрывали сердце. Но отец, не обращая внимания на его мольбы, силой увел его, таща за собой, словно сломанную куклу.

На этом моменте видение внезапно оборвалось, словно кто-то выключил свет, и я с ужасом отшатнулась от дивана, больно ударившись головой об острый угол письменного стола. Острая боль пронзила мой висок, но она ничто по сравнению с той болью, которую я только что видела и чувствовала.

Дарк нахмурился, сверля меня взглядом. Он меня, как облупленную, читал  - сразу почуял, что я что-то недоговариваю. Подозреваю, у него встроенный детектор лжи на меня.

– Кошмар, говоришь? И чего ж тебе там такого страшного приснилось? Пеннивайз лично тебя клоунофобии учил? Или, может, тебе привиделось, как я, весь в розовом, танцую балет? Давай колись, что тебя так перекосило? – подначивал он, приближаясь, как хищник к добыче.

Голос мягкий, но в нем стальные нотки. Он не отстанет, пока не вытрясет из меня всю правду, до последней косточки.

Я в тиски попала. С одной стороны, расскажешь про свои видения - точно за психушку примут, да еще и над кличкой "ясновидящая Рина" ржать будет до морковкина заговенья. С другой - врать ему после всего, что было между нами? Это как минимум некрасиво, а как максимум - билет в один конец в его личный черный список.

– Да нечего там рассказывать, короче... Сны, знаешь, они такие, как "Игра престолов" – вроде бы все понятно, а потом как навернут дичь какую-то, – попыталась я съехать с темы, отворачиваясь к чайнику. Пусть пар меня от его допроса хоть немного защитит. – Семейные дела...

– Семейные дела, говоришь? И ты хочешь сказать, из-за этого у тебя сейчас вид, будто ты только что с самим Сатаной чаю попила? – Дарк оказался прямо за мной, так близко, что я почувствовала его дыхание на шее. – Да ладно тебе, я же вижу, что ты что-то скрываешь. Расколись, иначе защекочу до смерти.

Я вздохнула. Ладно, была не была. Как говорится, "семь бед - один reset".

– Дарк... – начала я, поворачиваясь к нему и стараясь выглядеть максимально серьезно. – Ты вообще в курсе, кто такой Ороку Саки? Ну, кроме того, что он гад ползучий?

Лицо у него как будто в камень превратилось.

– Ну, Шредер, и что? Ты сейчас всерьез собралась мне историю клана Фут пересказывать? Или у тебя пунктик на злодеев чуть не уничтоживших Нью-Йорк ? – в его голосе появилась сталь.

– А ты знаешь, что он... твой дедуля? – выпалила я, закрыв глаза и приготовившись к худшему. Что будет, то будет. Может, хоть чайник не разобьет...