𝐿𝑜𝓋𝑒 𝓉𝒽𝓇𝑜𝓊𝑔𝒽 𝓈𝒾𝓃𝓈

Весь день, словно затянутый предгрозовой тучей, был посвящен подготовке к предстоящему сражению с моим отцом.

Напряжение чувствовалось в каждом движении, в каждом обрывке разговора. Дарк, сосредоточенный и молчаливый, работал над обратным заклинанием, от которого зависело будущее не только отца, но и всего мира. В его руках этот ритуал становился последней надеждой на возвращение отцу разума, избавление его от чудовищного влияния Шредера. Ари, с присущей ей заботой и точностью, распределяла между нами маски, способные защитить от газа, подчиняющего волю, – оружия, против которого мы были практически беззащитны. Альп, угрюмый и собранный, охранял Кеная, пытавшегося сбежать с дачи, словно загнанный в угол зверь.

Каждый из нас, как звенья одной цепи, выполнял свою задачу, осознавая всю серьезность момента.

Во время подготовки я заметила странную метаморфозу в отношениях Дарка и Альпа. Они, обычно державшиеся отстраненно друг от друга, теперь действовали как настоящая команда, понимая друг друга с полуслова. Возможно, общая угроза сблизила их, или же я просто упустила какие-то важные детали в их общении.

Меня окружали удивительные, порой непредсказуемые люди, и я не переставала удивляться их стойкости и самоотверженности.

За два часа до намеченного начала битвы Дарк попросил меня подняться с ним на крышу. Его просьба прозвучала неожиданно, и я не могла понять, что он хотел мне сказать. Все мои попытки предугадать цель его приглашения оказывались тщетными.

Когда мы оказались на крыше, под серым, нависшим над городом небом, Дарк, словно не решаясь начать разговор, немного отошел в сторону. Глубоко вздохнул, словно набираясь смелости, и, наконец, повернулся ко мне. В его глазах читалась тревога и какая-то неизбывная печаль.

– Знаешь, сегодня может случиться всякое, – тихо произнес он. – И я... я не хочу, чтобы у меня были от тебя секреты. Я далек от идеала,
но должен сказать... Я сожалею обо всем, что совершил.

Его взгляд был отведен в сторону, словно он не мог вынести моего взгляда. Я видела, как ему тяжело даются эти слова.

Я подошла к нему и положила руку на плечо, пытаясь поддержать его.

– Расскажи мне все, Дарк. Я не буду осуждать, – сказала я искренне. После тех видений, что я увидела, я не могла его осуждать.

Знала, что он не виноват в том, кем стал. Он был жертвой обстоятельств, орудием в чужих руках, и во всем виновата Карай, сломавшая его жизнь.

Дарк, словно прорвав плотину, начал рассказывать. Он говорил о том, что в шестнадцать лет у него были отношения с девушкой, о любви, которая казалась ему единственным светом в его темном мире. Но их отношения закончилась трагически: девушка оказалась шпионкой и должна была убить Карай через него.

Затем, обезумев от страха и отчаяния, Дарк убил ее сам, подчинившись приказу Карай. Эта женщина, словно хищница, разглядела в нем потенциал убийцы и стала давать ему задания одно за другим, лишая свободы выбора, пока не появился мой отец. Я была потрясена услышанным. Значит, на его счету не два убийства, о которых я знала, а гораздо больше...

– На моих руках двадцать четыре мертвые души, – прошептал он, словно приговор. – Мне тяжело даже вспоминать об этом, но я посчитал необходимым рассказать тебе. Я пойму, если после этого ты захочешь держаться от меня подальше.

Дарк опустил голову так, что она почти коснулась моей руки, лежавшей на его плече. Он казался таким уязвимым, таким сломленным. Неужели он действительно думает, что я брошу его из-за приказов какой-то Карай, из-за того, что он был вынужден делать, чтобы выжить?

– Я принимаю тебя таким, какой ты есть, Дарк. С твоим прошлым, с твоими грехами и ошибками. В этом и есть настоящая любовь. Ты принял меня такой, какая я есть, и я не могу поступить иначе, – ответила я, сжимая его плечо и поцеловала его в щеку, чувствуя, как он вздрагивает от прикосновения. Я слегка улыбнулась, надеясь, что моя улыбка придаст ему сил.

В ответ он тоже слабо улыбнулся. Возможно, он ожидал от меня совершенно другой реакции: криков, обвинений, отречения. Возможно, он боялся, что я увижу в нем только убийцу, чудовище, и убегу прочь. Но я осталась. Я была рядом с ним, потому что любила его таким, каким он был, со всеми его шрамами и тенями прошлого.

Над нами сгущались сумерки, окрашивая небо в оттенки серого и багрового, словно предвещая грядущую бурю. Слова Дарка эхом отдавались в моей голове, рисуя картины его прошлого, жестокого и безжалостного. Я чувствовала его боль, его отчаяние, как будто они были моими собственными. Я видела в нем не убийцу, а жертву, мальчика, лишенного детства и права на выбор, чья жизнь была исковеркана жестокой судьбой.

Тишина повисла между нами, наполненная невысказанными словами и переживаниями. Я чувствовала, как напряжение покидает его тело, словно он сбросил с плеч непосильный груз. Рассказав мне о своем прошлом, он открыл мне самую темную часть своей души, доверился мне, и это было самым ценным, что он мог мне дать.

– Спасибо, – прошептал он, словно боясь нарушить тишину. – Спасибо, что выслушала. Спасибо, что не отвернулась.

Я крепче сжала его плечо, чувствуя его благодарность.

– Все будет хорошо, Дарк, – сказала я, хотя сама не знала, что ждет нас впереди. – Мы справимся со всем вместе.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде, обычно холодном и отстраненном, я увидела тепло и надежду.

– Вместе, – повторил он, и в его голосе звучала твердость.

Мы стояли на крыше, вдыхая прохладный вечерний воздух, и чувствовали, как между нами устанавливается особая связь, связь, рожденная из боли и прощения, из доверия и любви. Это была связь, которая должна была укрепить нас перед лицом грядущей битвы.

Внезапно до нас донеслись приглушенные голоса снизу. Альп звал нас, сообщая, что время пришло. Наш час настал.

– Пора, – сказала я, отпуская плечо Дарка.

Он кивнул, и мы, молча, направились к выходу на крышу. Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как решимость наполняет меня. Я знала, что нас ждет тяжелое испытание, но я была готова к нему. Я была готова сражаться за моего отца, за моих друзей, за будущее, которое мы хотели построить. И я знала, что Дарк будет рядом, что он прикроет мою спину и поможет мне выстоять, несмотря ни на что.

Когда мы спустились вниз, нас ждали Ари и Альп. Ари с тревогой смотрела на нас, стараясь угадать, что произошло на крыше. Альп, как всегда, был немногословен, но в его глазах я увидела поддержку.

– Все готовы? – спросила я.

Ари и Альп одновременно кивнули. После чего мой брат оглядел Кеная , тот  вздохнул и тоже кивнул .

– Тогда вперед, – сказала я, решительно направившись к двери.

Мы вышли в ночь, навстречу судьбе, навстречу битве, которая должна была определить будущее нашего мира. Я шла впереди, чувствуя поддержку своих друзей за спиной, и знала, что мы не одни. Вместе мы были сильны, и вместе мы сможем преодолеть любые препятствия.

Ночь была темной и безлунной, но в наших сердцах горел огонь надежды, огонь, который не могли потушить даже самые темные силы. Мы шли навстречу отцу, чтобы спасти его от тьмы, поглотившей его разум. И я верила, что мы сможем это сделать. Верила в нашу любовь, в нашу дружбу, в нашу силу. Верила в то, что добро всегда побеждает зло.

Мы вышли к башне клана Фут. В полумраке переулка она возвышалась зловещей громадой, словно каменный страж, хранящий свои темные секреты. По дороге, пока мы крались в тени зданий, Дарк вполголоса рассказал мне о том, что ребенок Кеная – в Китае. Оказалось, отец пронюхал о наших планах. Видимо, решил, что проще будет избавиться и от сирены, и от ее отпрыска, чем рисковать. Я обалдела от такой новости. Получается, я Каблуку зря устроила взбучку. Ну и дура я, честное слово. Впрочем, что сделано, то сделано, корить себя сейчас времени нет.

Кенай, выйдя на открытое пространство перед центральным входом в башню, затянул свою завораживающую песню. И это, на мое удивление, сработало! Охранники клана Фут, словно зомби, потерявшие волю, повалили наружу, прямо к нему, как завороженные крысы на дудочку флейтиста. Теперь они плясали под его дудку, послушно исполняя каждое его повеление. Это давало нам шанс.

Мы прошмыгнули внутрь башни, воспользовавшись образовавшейся суматохой, и стали крадучись пробираться к лифту. Весь клан Фут, как один, словно загипнотизированный, безропотно тянулся на улицу, привлеченный песней Кеная. Это было жуткое зрелище, но именно оно открывало нам путь внутрь.

Как только мы поднялись на двенадцатый этаж, сразу нацепили респираторы. Ари с Уиллом над ними долго колдовали, чтоб наверняка защищали. Уилл все еще был в нашем логове , прикованный к металлолому .

Внутри и правда была какая-то дрянь. Густой, зеленоватый, полупрозрачный дым висел в воздухе, словно зловещая пелена. По плану, Дарк, не теряя времени, пошел вызволять батю. У него задача – мозги отцу на место вернуть, Шредера изгнать, пока не поздно. А мы с Ари и Альпом отправились на поиски дядюшек и мамы. Маски у нас и для них были, разумеется. Не бросать же их тут на верную гибель.

Долго мы их искали, если честно. Коридоры башни казались бесконечными, все одинаковые, словно в лабиринте. Но, наконец, мы нашли нужную камеру. Нашли по крикам дяди Микки и недовольному ворчанию дяди Рафа. Вечно эти двое спорят, уже вошло в привычку. Хотя, в таких обстоятельствах, их перебранка скорее успокаивала, чем раздражала.

Я подошла к окошку камеры и постучала. Они обрадовались, как дети малые, увидев нас. Я им знаками показала – дышать не надо, маски сейчас будут, ждите. Мама кивнула в ответ, поняла без слов. И Альп, с привычным угрюмым видом, к замку двери полез.

– Рина, слушай, пока тут возимся, спросить хотел. Ты же понимаешь, Дарка как машину для убийств растили? Ему там с детства мозги промывали, всякую жесть вбивали. Ты не боишься, что у него однажды крыша поедет, и он на тебе сорвется? Всякое ж бывает, знаешь ли, – ковырялся он в замке, пытаясь подобрать отмычку. В маске фиг разберешь, что он там бормочет себе под нос.

– Альп, я в нем уверена, как ни в ком другом. Если бы он хотел нам навредить, убить, что угодно – он бы это уже давно сделал, и глазом бы не моргнул, поверь мне, – ответила я, глядя, как он с проводами ковыряется. Ну, Альп, давай же, поторопись! – Да и потом, он же сейчас с нами, помогает. Если б ему на нас было плевать, он бы давно с Карай удрал.

– Так, хватит болтать! Народ, надо быстрее! Кенай пишет, что его песня скоро кончится, и нас уже заметили. Сюда направляются, – Альп, кажется, совсем вышел из себя, прям взбесился и, с рыком, нагинатой замок нафиг снес. Кажется, у нас в семье нелюбовь к замкам передается по наследству. Ну и ладно, главное – дверь открыта.

Мы поспешно раздали маски дядюшкам и маме, помогая им надеть их и убедиться, что они плотно прилегают к лицу. Теперь, когда они были в безопасности от газа, нашей приоритетной задачей стало как можно скорее вывести их из этой проклятой башни и найти безопасное место, где мы могли бы переждать, пока Дарк закончит ритуал изгнания и освободит отца от влияния Шредера.

По дороге к лифту маму вдруг словно пронзило током. Она остановилась, застыв на месте с закрытыми глазами. Всегда, когда ее посещали видения, она становилась похожа на статую, абсолютно неподвижную и не реагирующую ни на что вокруг. Мы замерли, зная, что любое вмешательство может только навредить. Через несколько долгих секунд она открыла глаза, и в них я увидела тревогу и смятение.

– Меняется... меняется исход битвы, – прошептала она, словно обращаясь не к нам, а к самой себе. – Но я... я не могу вам рассказать. Не сейчас.

– Что значит, не можешь? – не выдержала я. – Что-то плохое случится?

Она покачала головой.

– Я не должна вмешиваться в ход событий. Иначе все пойдет совсем не так, как должно. Просто... будьте осторожны.

Ее слова меня напугали. Я надеялась, что ничего трагичного не произойдет, что нас в конце концов ждет счастливый конец, где мы все будем вместе, в безопасности и любви. Но теперь во мне закралось предчувствие беды.

Когда мы, наконец, подошли к лифту, я вдруг краем глаза заметила движение в конце коридора. Присмотревшись, я увидела силуэт члена клана Фут, крадущегося в нашу сторону. В руках он держал какую-то странную конструкцию, и я сразу поняла, что это – бомба. И он явно собирался ее активировать.

Альп среагировал мгновенно. С молниеносной скоростью он бросился на противника, и одним мощным ударом вырубил его, прежде чем тот успел что-либо предпринять. Мы облегченно вздохнули, осознавая, как близко были к катастрофе.

Теперь, когда угроза миновала, мы смогли пробраться к лифту и быстро спуститься на первый этаж. Двери лифта открылись, и то, что я увидела, повергло меня в настоящий ужас. Там нас ждал... отец. Но это был не он. Его тело было изуродовано мутацией, превратившей его в подобие Шредера, да еще и в той самой жуткой, гротескной форме, которую я видела только во сне.

Я застыла на месте, парализованная страхом. Где Дарк? Что случилось? Почему он до сих пор не освободил отца от влияния Шредера? Меня охватила паника.

И тут я заметила. Краем глаза я увидела, как рядом с отцом стоит член клана Фут, готовый наброситься на Кеная, который, прикрывая наш отход, остался снаружи. Я поняла, что у меня нет времени на раздумья. Нужно действовать, спасать Кеная.

Я, повинуясь инстинкту, в ярости бросилась в атаку. С криком я выхватила кинжал и вонзила его прямо в живот противника. Выдернув лезвие, я отшатнулась, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног.

Кинжал с грохотом упал на пол. Все, что я видела, все, что казалось таким реальным, оказалось иллюзией. Я ранила не члена клана Фут. Иллюзия рассеялась, и я увидела Дарка, стоящего на месте того, кого я только что атаковала. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, зрачки расширены, а в руках отца я заметила его респиратор, валявшийся на полу рядом с ним. Я допустила ужасную ошибку.

Дарк, словно подкошенный, схватился рукой за живот, и медленно, с мучительной гримасой боли на лице, рухнул на колени. Отец, в облике Шредера, огласил холл зловещим хохотом, торжествуя над нашей слабостью. Я не могла поверить в то, что только что произошло. Я, своими собственными руками, ранила любимого человека. Повелась на дешевые уловки клана Фут, поддалась иллюзии, которую они так искусно соткали из моих страхов. Слезы хлынули из моих глаз, словно прорвав плотину, и я, не в силах сдержать себя, опустилась на колени рядом с Дарком, чувствуя, как сердце разрывается от боли и вины.

Дядюшки, опомнившись от шока, вместе с мамой и братом, тут же бросились на защиту. Они оттеснили отца, окружив нас плотным кольцом, и, с отчаянным мужеством, вступили с ним в бой, давая мне возможность хоть как-то помочь Дарку. Я, дрожащими руками, помогла ему добраться до ближайшей стены, чтобы он мог на нее облакотиться и хоть немного облегчить свою боль.

Соображая в полубреду, я сорвала с себя рукав кимоно, превратив его в подобие повязки, и попыталась хоть как-то зажать рану, остановить кровь, которая обильно сочилась сквозь пальцы. Дарк зашипел от боли, когда я коснулась раны, и мое сердце сжалось от жалости и вины.

– Боже, что я наделала... – шептала я, захлебываясь слезами. – Дарк, потерпи, все будет хорошо, слышишь меня? Только не отключайся, говори со мной!

Я обезумела от осознания того, что произошло. Я не понимала, как мне поступить, что сделать, чтобы спасти любимого. В голове царил хаос, и я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его страданий.

– Сделай... то, что я тебе скажу, – прохрипел он, с трудом выговаривая слова. – Ты... ты должна пронзить сердце Шредера. И... после этого... прочти заклинание. Оно... в моем нагрудном кармане. Достань его...

О чем он говорит? Какое заклинание? Он при смерти, а хочет, чтобы я его бросила, чтобы я оставила его умирать и пошла сражаться с отцом? Это безумие!

– Я не брошу тебя вот так! Как же...

Он, собрав последние силы, перебил меня сам, достав дрожащей рукой сложенный листок бумаги из внутреннего кармана своего кимоно. Протянув мне этот листочек, он слабо улыбнулся, вкладывая его в мою ладонь.

– Рина... сделай это... Со мной... все будет хорошо, – прошептал он, закашлялся и скорчился от боли. Я понимала, что пока отец находится в облике Шредера, пока он под его контролем, я никак не смогу помочь Дарку. Я должна остановить его, даже если это будет стоить мне жизни.

Я взяла листок, чувствуя, как по нему стекают мои слезы, и, обернувшись, увидела раскиданных по углам дядюшек и брата. Они отважно сражались, но силы были неравны. Одна мама все еще держалась, осыпая отца градом ударов, но когда она увидела, как я решительно настроена, поняла, что ее помощь нужнее в другом месте. Она отступила от поля битвы и подошла ко мне, опустившись на колени рядом с Дарком, чтобы поддержать его и не дать ему потерять сознание.

Я закричала от боли, отчаяния и ярости, собрав в этот крик всю свою ненависть к Шредеру, к клану Фут, ко всему тому злу, что привело нас к этой трагедии. И с этим криком я бросилась на отца.

Наша битва была долгой и смертоносной. Его удары были тяжелыми и сильными, мое тело было на пределе, и мышцы ужасно болели. Казалось, если я пропущу еще один удар, я больше не смогу подняться. Но я не могла сдаться. Я должна была выстоять ради Дарка, ради семьи, ради всего мира.

Преодолев боль и страх, я, изворачиваясь и уклоняясь от его атак, подобралась ближе и, улучив момент, вонзила кинжал прямо в его сердце. Одновременно с этим, задыхаясь и сбиваясь, я начала читать заклинание, которое дал мне Дарк. Слова, словно древние символы силы, слетали с моих губ, наполняя воздух невидимой энергией. Я надеялась, что это поможет. Я надеялась, что это остановит Шредера. Я надеялась, что спасу отца. Но больше всего я надеялась, что спасу Дарка.

Отец забился в жуткой, нечеловеческой агонии, судорожно хватая ртом воздух. Я, не зная, чего ожидать, отпрыгнула подальше, надеясь, что заклинание сработало и он снова станет самим собой, моим добрым и любящим папой. Спустя несколько мучительных минут, наполненных его предсмертными хрипами и конвульсиями, тьма, словно зловещий саван, окутывавшая его, рассеялась, и я увидела своего папу в привычном облике, лежащим без сознания на полу. Раны на его груди, к моему удивлению, не было. У нас получилось! Мы смогли остановить весь этот кошмар, вырвать отца из лап Шредера.

Я оставила папу на попечение дядюшек, поручив им присмотреть за ним, пока он не придет в себя, а сама, не в силах больше ждать, бросилась к Дарку. Там вовсю колдовала мама, пытаясь остановить кровотечение и хоть как-то облегчить его страдания. Но ему становилось только хуже. Дыхание его было слабым и прерывистым, лицо – мертвенно-бледным, а глаза – затуманенными болью.

– Рина, ему нужно срочно в больницу! – воскликнула мама, отходя в сторонку и давая мне возможность быть ближе к нему. – Он потерял слишком много крови!

– Не надо... в больницу... – с трудом выговорил Дарк, смотря мне прямо в глаза. Его взгляд был слабым и мутным, но в нем все еще теплилась искра жизни.

Я опешила, схватив его за руку. Перебирая его холодные, неподвижные пальцы, я плакала, понимая, что исход, к сожалению, нас ждет только один. Он умирает.

– Что ты такое говоришь? – взмолилась я, пытаясь сдержать рыдания. – У нас же с тобой столько дел впереди! Я еще не внесла правки в твою книгу, мы не сходили в кино... Не смей меня бросать!

– Рина... не плачь, – прошептал он, с трудом улыбаясь. – Я очень тебя люблю... и не виню в том, что случилось... Главное, что ты цела...

Он, собрав последние силы, коснулся своей холодной рукой моей щеки, заботливо улыбаясь, но взгляд его был таким... словно он смотрит на меня в последний раз. Я не могла сдерживать слезы, это было выше моих сил. Боль, отчаяние и страх наполнили меня с такой силой, что я чуть не потеряла сознание.

Внезапно я почувствовала, как его рука, державшая мою щеку, обмякла и безвольно рухнула ко мне на колени. Боль вспыхнула во мне новой, еще более острой волной, пронзая все мое существо. Я не могла поверить в то, что он ушел от меня, в то, что он умер. Он умер по моей вине, и эта мысль жгла меня, словно клеймо.

Я почувствовала, как моего плеча что-то коснулось. Обернувшись, я увидела отца. Он стоял рядом, склонив голову в знак соболезнования. Никто не говорил ни слова. Все понимали, что сейчас не время для слов.

Я, не в силах больше выносить эту боль, отошла в сторону, рухнула на колени прямо посреди холла и закричала. Крик вырвался из моей груди, полный отчаяния и горя, сотрясая все вокруг. Я чувствовала, как меня что-то переполняет, как разум мутится, и я больше не ведала, что творю. Я была готова отдать все, что угодно, лишь бы Дарк остался жив.

В полумраке мыслей, словно в ночном кошмаре, я вдруг увидела огонек, светящийся словно звезда в ночи. Он, словно живой, облетел меня вокруг, изучая, и, наконец, застыл на уровне глаз.

– Тяжело терять тех, кого мы любим, – прозвучал в моей голове тихий, но властный голос. – Но я могу помочь тебе. На что ты готова ради спасения близкого? Что можешь дать взамен за мою помощь?

Я была словно зомби, опустошенная горем и виной. В моей голове не было абсолютно ничего, кроме боли и пустоты. Но, немного поразмыслив, я выпалила, не задумываясь о последствиях:

– Сделай Дарка бессмертным, и я отдам свой дар. Мне ничего не нужно от богов, я не хочу быть избранной, просто хочу быть рядом с ним.

Сказав это, я рухнула на колени, уставившись в свои ладони, словно ожидая, что произойдет что-то ужасное. Я пожертвовала своим даром, своей силой, всем, что делало меня особенной, ради того, чтобы спасти человека, которого любила больше всего на свете. Я не знала, правильно ли это, но в тот момент мне казалось, что это единственный выход. Единственный способ хоть как-то искупить свою вину.

Внезапно передо мной появилась женщина в белом . Она села на коленки напротив меня и взяла мои руки в свои . Я смотрела на нее своими опустевшими глазами, пытаясь понять что произойдет дальше .

– ты лишишься своего дара , связи с богами которые тебя опекали, как твою мать . Ты уверена в своим решении , дитя ?- он ласково пеня оглядела , и я не в силах больше говорить просто кивнула . Надеясь что она исполнит мою просьбу . – Да будет так . Когда проснешься коснись его раны .

Женщина, выполнив свою часть сделки, превратилась в тот самый зыбкий огонек и, словно растворившись в ночи, покинула меня. А я, словно очнувшись от кошмара, потихоньку начала возвращаться в обычное состояние. Голова перестала болеть, зрение прояснилось, и я, наконец, смогла осознать, что происходит вокруг.

Вокруг меня стояли дядюшки, отец с мамой, кричащие что-то обеспокоенно, но я уже ничего не слышала, словно звуки внешнего мира были заглушены ватой. В ушах звенело, и в голове царила какая-то странная пустота. Я лишь оглядывала все вокруг, пытаясь понять, что произошло, было ли все это сном или жестокой реальностью.

И тут я заметила, что моя правая рука светится тусклым, золотистым светом. В тот же момент я все вспомнила: и сделку с богами, и свой отказ от дара, и ужасную рану Дарка. Я поняла, что все, что я увидела, было не сном, а реальностью, и у меня все еще есть шанс спасти любимого.

Не теряя ни секунды, я быстро встала на ноги и, подлетев к его неподвижному телу, опустилась на колени рядом с ним. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове пульсировала лишь одна мысль: "Спасти его, спасти его любой ценой". Собрав всю свою волю в кулак, я, дрожащими руками, коснулась светящейся ладонью кровоточащей раны на его животе.

И тут произошло чудо. Кровь, которая обильно заливала пол вокруг него, словно капли дождя, подчиняясь неведомой силе, начала возвращаться обратно в рану, затягивая ее на глазах. Тело Дарка окутал яркий, желтый свет, и я почувствовала, как в моей груди разливается острая, нестерпимая боль – видимо, это и было то самое, лишение дара. Но она прошла быстро, словно вспышка, одновременно с тем, как на руке Дарка, чуть выше запястья, появилось тату с какими-то незнакомыми мне символами.

Я заметила, как слегка шевелятся его веки, и дрогнула рука, лежащая на полу. Он приходил в себя! Мой Дарк возвращался ко мне! Не в силах сдерживаться, я рухнула головой ему на грудь, разразившись безудержными рыданиями. Он, слабо улыбнувшись, обнял меня одной рукой, прижимая близко к себе.

– Ну прекращай рыдать, ты сейчас мне кимоно соплями запачкаешь, а оно, знаешь ли, денег стоит, – пока что еще с трудом проговорил он и слабо рассмеялся.

От его слов мне стало так легко и хорошо, словно камень с души свалился. Я подняла голову и, шмыгнув носом, тоже рассмеялась сквозь слезы. Даже дядя Раф, обычно такой суровый и невозмутимый, не смог удержаться и издал короткий, сдавленный смешок.

– Дурак! Я думала, что больше никогда не смогу тебя ударить! – сказала я, тоже посмеявшись, и слегка толкнула его в плечо.

Отец и мама, обступив нас с двух сторон, склонились над нами, с тревогой и любовью глядя в наши глаза.

– Дарк, Альп рассказал мне о том, что ты сделал ради того, чтобы спасти меня, и как отважно защищал Рину, – сказал отец, с гордостью глядя на него. – И я считаю, что ты с гордостью можешь носить звание члена семьи Хамато.

Отец коротко кивнул, подтверждая свои слова, и я, не в силах сдержать нахлынувших чувств, обняла их вместе с мамой, образуя тесный круг. Мы были вместе, живы и невредимы, и это было самое главное.

– Ой, не могу, какие вы сентиментальные, – проворчал дядя Раф, отходя в сторонку и скрещивая руки на груди. Но я-то знала, что в глубине души он тоже счастлив за нас.

– Ну, Раф, не порть момент! – весело крикнул дядя Мики и пошагал за ним, пытаясь вернуть его обратно в круг. Очень смешная картина, и всегда это заканчивается подзатыльниками и ворчанием дяди Рафа.

– Я ценю это, босс, – ответил Дарк, серьезно глядя на отца. – Но я считаю, что клан Фут должен жить дальше. Но жить по-новому. Под новой фамилией. Под фамилией Сайд.

Я оглядела родителей, ожидая их реакции. Они переглянулись и, увидев решимость в глазах Дарка, кивнули в знак согласия. Они были не против его рвения вывести клан Фут в люди, превратить его из преступной организации в уважаемое сообщество. Они верили в Дарка и знали, что он сможет это сделать.

И я тоже верила в него. Верила в его силу, в его мудрость, в его любовь. Вместе мы сможем преодолеть любые трудности и построить лучшее будущее для себя и для тех, кто в нас нуждается.

Позже Дарк вернул долг Кенаю, рассказав ему всю правду о его сыне. И тот, на удивление, даже поблагодарил его за это. Дарк дал ему адрес, где спрятал ребенка, и мы расстались на доброй ноте, надеясь, что Кенай наконец-то воссоединится со своим дитя.

Уилла отец, недолго думая, сослал в Японскую секту, где, по его словам, он быстро перевоспитается и забудет о своих дурных наклонностях. Дарк же, с присущим ему энтузиазмом, принялся приводить в порядок клан Фут, стараясь искоренить старые порядки и направить его в новое, более светлое русло.

А Ари, тем временем, начала явно заглядываться на моего немногословного братишку Альпа. Признаюсь, меня это забавляло. Особенно, когда она бесцеремонно лезла к нему с разговорами, а он, бедный, смотрел на меня с мольбой о помощи в глазах. Но, думаю, эти двое еще поладят. Ари умеет находить подход к людям, даже к таким угрюмым и замкнутым, как мой брат.

Вскоре Дарк сообщил о том, что клан Фут крайне необходим в Китае, что там назревают серьезные проблемы, и он должен немедленно туда отправляться. Но он твердо заявил, что сделает это только со мной, что не оставит меня здесь одну. И как тут можно было отказаться? Я ни за что не бросила бы его в трудную минуту.

Мы распрощались с моей семьей, пообещав часто навещать их. Папа, растрогавшись, даже дал нам добро на свадьбу и детей, на что мы с Дарком нервно переглянулись. Все-таки, ничего серьезного между нами еще не было, и его слова прозвучали как-то странно и преждевременно. Но мы молча согласились, чтобы не расстраивать его, и на этой ноте покинули Нью-Йорк.

Теперь я надеюсь, что мы будем жить долго и счастливо. Что у нас все получится, что мы сможем преодолеть все трудности, которые встанут на нашем пути. И да, я совсем не жалею о том, что отдала свой никчемный дар. Ведь счастья он совершенно не приносит. Счастье – это быть рядом с теми, кого любишь, помогать им, поддерживать их и чувствовать их любовь в ответ. И я, наконец, нашла это счастье.

***

Вот и подошла к концу эта замечательная история. Мы вместе с вами пережили целую бурю эмоций, и, как вы видите, финал получился счастливым. Признаюсь честно, у меня были планы погубить парочку персонажей, но жалость взяла надо мной верх.

Надеюсь, эта история не оставила вас равнодушными, и вам захочется прочитать четвертую часть, которая выходит совсем скоро. Она называется «Тень рождения».

Спасибо за то, что читали и терпели меня!