Останься

Вечерний сумрак опустился на потрескавшийся снег. Спеша домой, ощущал спиной чей-то пристальный взгляд. Я уже неделю жил в этом кошмаре - всё время казалось, что меня пронзают ледяные глаза незнакомца. Нервы на пределе. Это не могло продолжаться вечно.
Я перепробовал всё: уходил из университета пораньше, задерживался допоздна, даже ночевал у Толика. Но гнетущее чувство тревоги не отпускало - оно будто впилось в грудь, мешая дышать, следуя за мной тенью в каждом шаге. Может, у меня паранойя? Последний курс, нагрузка, ответственность, практика в серьёзной компании - всё давило.
Из мыслей меня вырвал лай собаки, загнавшей кошку на дерево. Пёс не собирался отпускать свою "добычу".
...И тут меня осенило: это всё - игра. Чья-то паршивая игра. А я - жертва? Нет. Шут, развлекающий ублюдка, который следил из-за угла. Кто-то же специально преследовал меня. Целенаправленно. Я чувствовал это всем нутром. Сжал зубы - захотелось закричать, сорваться, устроить засаду.
Всё внутри кипело. Дошёл до своего двора с лицом, полным злости и решимости. И тут... он.
Опять этот силуэт. Пальто. Привычный ритм шагов позади. Я не обернулся. До дома осталось пересечь детскую площадку и парковку. А если свернуть за аптеку на углу, можно быстро уйти в соседний двор и запутать преследователя. Я готов. И сделал это.
Резко - влево. Через кусты. К мусорным бакам. Снова влево. Сердце стучало, в ушах звенело. Но шаги за спиной всё ещё были слышны - он не отставал. Мгновенно развернулся и почти оказался с ним лицом к лицу.
Парень отпрянул, будто ошпаренный. Увидел, как он испуган. Не только тем, что я его засёк - словно сам факт встречи разрушил его хрупкий мир.
- Кто ты, чёрт тебя... - начал, но он перебил. Тихо. Почти жалобно.
- Прости. Пожалуйста. Я... не должен был... не думал, что ты заметишь.
Незнакомец отвел взгляд. Тёмные волосы упали на глаза. Уши горели.
Я узнал его. Ульян. Тот самый бледный, молчаливый парень, что иногда мелькал на третьем этаже компании, где я прохожу практику.
Сын владельца. Почти никто с ним не общался. Он - как призрак.
- Ты... ты следил за мной?
Парень медленно кивнул.
- Не совсем... просто хотел знать, всё ли с тобой в порядке.
- Что?
- Я не умею... говорить. Подходить. Мне проще так. Я... платил людям, чтобы они сообщали, когда ты уходишь из универа. А сам приезжал к твоей остановке. Чтобы проводить.
Ульян вжался в воротник пальто, будто хотел спрятаться.
- Но зачем?
Парень поднял глаза. Глаза, в которых не было ни безумия, ни злобы. Только страх. И - тихое, болезненное чувство.
- Потому что ты нравишься мне, Мирослав. Очень.
Он отвёл взгляд, быстро добавил:
- Я понимаю, что это неправильно. Что это не... не по-человечески. Я просто не знал, как быть. Прости.
Мир внезапно перевернулся. Всё внутри скрутило. Не ужас - а что-то другое. Тихое, тёплое, почти жалкое.
Ульян не был чудовищем. Он был мальчиком, который боялся. Который прятался за тенями и деньгами, чтобы быть хоть немного ближе.
Я смотрел на него. И не знал, что сказать.
В груди всё ещё что-то сжималось, но отпускать его в ночь казалось неправильным.
- Пойдём ко мне? - спросил, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Ульян кивнул. Мы молча дошли до дома. Квартира встретила тишиной и размытым светом уличного фонаря, едва пробивавшимся сквозь занавески. Я прошёл вперёд, на автомате скинул куртку, бросил на вешалку.
Обернулся - Ульян стоял в прихожей, как ребёнок в незнакомом месте. Напряжённый, руки сжаты, взгляд где-то у пола.
- Проходи, не кусаюсь, - буркнул я.
Он осторожно шагнул вперёд, будто боялся потревожить воздух.
- Чай?
Парень кивнул. Поставив чайник, украдкой наблюдал: Ульян сел на край кухонного уголка, прямо, как школьник перед директором. Ни разу не посмотрел мне прямо в глаза. Уши красные, плечи будто прибиты гвоздями.
- Скажи. Зачем тебе всё это? Не «мне нравишься» - по-честному.
Он молчал, пока я не сел напротив. Его глаза были влажными, но парень держался.
- Потому что ты - как свет. И не притворяешься. А я... будто смотрю из-за стекла. Понимаешь?
Я молчал. Потому что понимал.
Он продолжил:
- Я пробовал дружить. Меня пугались. Пробовал молчать - становился «странным». Мне проще платить людям, чем говорить. Знаю, как это звучит, но я просто... хотел быть рядом. Хоть так.
Ульян говорил, и я видел, как морщинки на его лице становились глубже. Видел, как уязвимость делала его не смешным - а настоящим. Не красавец - угловатый, странный, с огромными карими глазами, но настолько живой и милый, что у меня сжалось в груди.
Подал ему кружку. Его пальцы задели мои - холодные, неловкие, с небольшим ожогом у основания большого. Он вздрогнул от прикосновения, но не убрал руку.
- Думал, ты маньяк.
- Я сам себя иногда боюсь, - шепнул Ульян.
Тишина повисла между нами, но уже не давила.
- Почему ты решил бежать за мной, а не скрылся, когда я тебя увидел?
Он замялся. Потом - почти по-детски искренне:
- Потому что ты был таким злым... таким красивым... Я больше не выдержал.
Мы сидели, пили чай. Он рассказывал, как впервые увидел меня в холле, как узнал, на какую практику я устроился, как в течение двух недель появлялся передо мной, делая вид, что просто «мимо проходил».
Говорил с трудом, сбивчиво. Иногда заикался. Но не врал.
Я слушал. И удивлялся - себе. Тому, как тревога отступила. Как злость вытекла из пальцев. И как в этом странном, перекошенном существе напротив я вдруг начал видеть... не врага. Не того, кто причинил мне столько боли, а того, кто пытался её залечить - медленно, нелепо, но старательно.
- Слушай, - сказал я, когда чай уже остыл. - Можешь... остаться. Если хочешь. Просто... не бежать же обратно в темноту.
Парень вскинул взгляд - такой удивлённый, что у меня ёкнуло сердце.
- Правда?
Кивнул. Он снова опустил глаза.
- Тогда... можно просто здесь? - Ульян указал на кухонный уголок.
- Можно, - усмехнулся я. - Но у меня есть диван. И плед. Я не изверг.
Он рассмеялся - по-настоящему, тихо, чуть хрипло, но с каким-то облегчением, словно ему впервые за долгое время разрешили быть собой.
Я достал пастельное бельё и полотенце, предложил свою футболку и шорты - правда, они будут тебе великоваты размера на три.
- Ничего, пойдёт, - покраснел Ульян и скрылся в ванной.
«Надеюсь, что не пожалею об этом», - подумал, направляясь в свою комнату. Вдруг из ванной раздался грохот. Я бросился к двери, попытался открыть её, но она была заперта. Пришлось выбивать плечом.
Когда я ворвался внутрь, Ульян сидел на полу и плакал.
- Уля, - вырвалось у меня, - что случилось?
- Решил посмотреть поближе на ракушку, потянулся и задел полочку, и всё рухнуло. Прости, от меня одни неприятности. Я всё компенсирую.
- Компенсирует он... Иди сюда, чудо моё дивное, - сам не понял, как это вырвалось у меня. Но Ульян тут же покраснел и бросился мне на шею.
- Душ-то будешь принимать? - спросил, погладив его по голове.
- Угу, - отозвался он, - только сначала всё уберём.
Пока прибирались, время перевалило за полночь.
- Ну всё, а теперь душ - и по комнатам, - проговорил я, надеясь, что Ульян не решит переночевать в моей кровати. К этому я пока не был готов. Нужно было подумать, как действовать дальше, но понял одно: отпускать этого парнишку совсем не хотелось.
Проснулся от запаха... чего-то подгоревшего. Сначала не понял, что происходит, но в нос тут же ударил аромат хлеба, сливочного масла и... кофе?
Открыл глаза. Голова гудела, но тело впервые за долгое время не било тревогу. Медленно поднялся, потянулся и прошёл на кухню.
Ульян стоял у стола. В моей чёрной футболке - слишком большой, почти до колен. Волосы взъерошены, один носок вывернут наизнанку. Он сосредоточенно пытался вытащить подгоревший хлеб из тостера вилкой, стоя на цыпочках и прикусив нижнюю губу. Я на секунду замер, наблюдая за ним, и только потом кашлянул.
Он резко обернулся. Глаза округлились.
- Прости! Я... не хотел... Просто подумал, что ты, может, голодный, и...
- Ульян. Дыши.
Он завис, потом выдохнул.
- Хотел поблагодарить, что... впустил. Хоть на одну ночь... - тут он опустил веки и моргнул своими оленьими глазищами.
- Не за что, - я зевнул, прислонился к косяку. - И не на одну... - как-то само вырвалось.
Ульян улыбнулся так, что на щеках появились две симпатичные ямочки, а я неожиданно почувствовал тепло в груди. Слишком рано для такого, но... не отстранился от него. Не напрягся.
- Ты же не умеешь готовить, да? - уточнил, глядя на чёрный край тоста.
- Вообще нет, - признался он с виноватым видом. - Но умею заказывать завтрак через приложение. Если ты любишь круассаны - я мастер нажатия кнопки «оформить заказ».
Я хмыкнул.
- Ну ладно, мастер. Пока просто садись. Хлеб не нужен, кофе - наливай.
Он поставил кружки. Сел напротив.
И мы молчали. Но уже не неловко - по-домашнему.
Ульян смотрел в чашку. Потом, не поднимая глаз, сказал:
- Мне было страшно, когда ты впустил меня. Я боялся, что ты утром скажешь: «Уходи».
- А я думал, что с утра пожалею.
- И?..
Я пожал плечами.
- Не жалею.
Он поднял глаза.
Взгляд. Чистый, по-настоящему открытый.
И осознал: рядом со мной не сталкер. Не странный сын босса. Не ошибка.
А человек, который хочет быть ближе. И я тоже хочу этого.
Ульян опять улыбнулся. Я - в ответ.
И тут... внутри что-то запылало.
Я вдруг понял, как сильно хотел бы обнять этого странного, тонкого, тронутого одиночеством парня. Не просто из жалости - а из желания укутать его собой, спрятать, сказать миру: не трогайте его. Это - моё.
И, что больше всего меня поразило - мне не хотелось его отпускать. Никогда. Желал держать, греть, защищать, гладить его волосы, слушать, как он дышит, как спотыкается в словах, как улыбается, когда думает, что никто не смотрит.
От этого прозрения по телу прошла волна - горячая, живая, с мурашками, словно воздух вокруг стал слишком жарким. И всё это чувство сконцентрировалось в паху - неожиданно, необъяснимо, но естественно.
Ульян поставил свою чашку в раковину. Я встал и сделал шаг ближе - тихо, без лишних слов.
Провёл ладонью по его шее - легко, почти невесомо. Парень вздрогнул, удивлённо поднял голову, а потом уткнулся носом мне в грудь. Обнял крепко-крепко, будто боялся, что исчезну.
- Прости меня, - прошептал он снова, в сотый раз. - Я так тебя люблю.
Я обнял в ответ - мягко, но с силой. Прижал к себе, вдохнул запах его волос, почувствовал, как он дрожит. И сказал:
- Не проси прощения. Просто будь. Здесь. Со мной.
Он вскинул на меня глаза - и в них была такая нежность, такая бесконечная вера, что я едва выдержал этот взгляд. Ульян потянулся чуть неуверенно, будто боялся, что отодвинусь. Но я не отстранился.
Наши губы встретились - сначала нерешительно, осторожно. Его губы были тёплыми, мягкими, пахли кофе и чем-то почти домашним. Он выдохнул мне в рот - будто позволил себе дышать. И я понял, что тоже задерживал дыхание.
Всё происходило не стремительно. Не жадно. Это было - как прикосновение двух сердец, которые так долго стучали в разных широтах. Мы целовались медленно, по-настоящему, как будто каждый момент - на вес золота.
Когда мы перешли в комнату, всё происходило молча. Ульян смотрел на меня - не как на объект желания, а как на чудо, в которое не верил. И я видел, как с каждым слоем одежды с него спадала не только ткань, но и страх.
Уля дрожал. И я гладил его спину, шептал, что рядом. Что никуда не уйду. Что он не странный. Он - мой.
Мы были осторожны. Открывали друг друга, как книгу, где каждая строчка - новое дыхание. Ульян касался меня неловко, но с такой трепетной заботой, что я чувствовал - каждое его движение рождается из любви. Хотя страсть тоже была - тихая, глубокая, как река под льдом.
Он не был уверен в себе. Я - не знал, как быть нежным до конца. Но мы учились - прямо в процессе. В его поцелуях, в его пальцах на моей коже, в том, как он стонал моё имя - не громко, почти на выдохе.
Я не срывался. Не жадничал. Просто был с ним.
Когда мы легли, уже обессиленные, он уткнулся мне под подбородок и прошептал:
- Мы теперь... вместе?
Я провёл рукой по его спине.
- А ты хочешь, чтобы мы не были?
Ульян покачал головой и прижался сильнее.
- Тогда да, - сказал я. - Мы теперь вместе. И будем открывать всё это - шаг за шагом.
Он улыбнулся сквозь сон.
- Боюсь всё испортить.
- Значит, будешь портить рядом со мной, - шепнул я в ответ.
И поцеловал его в висок. Потому что теперь мне тоже не хотелось его отпускать. Никогда.
И когда парнишка уснул у меня на груди, я понял: страх полностью ушёл.
Теперь мне есть кого держать.
И кто всегда будет рядом, не выпуская моей руки.