Глава 18.
Они уже были в общежитии. Дазай вновь начал психовать, что не хочет в свою комнату, что хочет к Чуе, и самостоятельно еле дошёл до неё, увалившись на кровать.
– Чуя... Я ничего не понял... – Произнёс Достоевский. – Что он несёт? Какая любовь? Кто кого любит? Кто с кем расстался? Кто чей парень? Что вообще блять произошло!?
– Слишком много вопросов, Фёдор. Завтра поговорим, и всё объясним. Ладно?
– Ладно... До встречи.
– Пока.
Чуя закрыл дверь, и переодевшись, лёг рядом с Дазаем. Осаму не спал, как считал Накахара. Рыжика прижали к кровати, и он глядел на Дазая, нависшего над ним.
– Чуя... Я люблю тебя... Скажи, что ты действительно меня любишь... Скажи, что ты не пользуешься мной, как тем парнем...
– Я тебя люблю, Дазай. Люблю. Я бросил его. Спи давай, пожалуйста.
– Я не хочу спать... Я хочу с тобой спать...
– Нет, без меня. Иначе я уйду. Живо лёг и уснул!
– Чуууя... Я хочу...
– Я не хочу. Не сплю с пьяными, когда я сам трезвый. Так что лёг спать!
– Ну Чуууя!
– Дазай! – Накахара агрессивно выкрикнул, и повалил Дазая обратно на другой край кровати, а затем накрыл его одеялом, и тот быстро уснул. – Как же сложно с пьяницами...
На утро первым встал Чуя, а за ним и проснулся Дазай, держась за голову. Накахара уже предвидел утреннюю ситуацию, и заранее подготовил бутылку минералки и таблетку от головной боли. Дазай принял её, и упал обратно на кровать, глядя в потолок.
– Дазай, ты в курсе, что у тебя проблемы?
– Какие...?
– Ты вчера сильно напился, и ляпнул очень много лишнего при своём друге.
– Чего я ляпнул...?
– Много чего. Шуруй в свой блок и поговори с ним. И не смей больше врать и скрывать, это всё равно бесполезно. Я через некоторое время к вам зайду, и спрошу у Фёдора, что ты ему наболтал. Ясно?
– Но я даже не знаю о чём ты... Что я должен рассказать...?
– Узнаешь. Иди давай.
– Ладно...
Дазай направился в свою комнату, там как всегда был не спящий Достоевский который просыпался рано. Сегодня учебный день, и нужно было идти на пары, но у Дазая сильно болела голова, и он решил остаться дома, пока смотрел на собирающегося Фёдора.
– О, алкаш вернулся. Снова ничего не помнишь?
– Не помню...
– Могу напомнить. У меня очень много вопросов, но я тороплюсь. Сказать, что у тебя температура?
– Да, скажи...
После возвращения, Достоевский сразу же начал допрос к друга. У него всплыло слишком много вопросов из-за прошлой ночи на тусовке.
– Дазай, как долго ты скрывал ваши с Чуей отношения?
– Наши отношения...? С чего ты взял...?
– Ты вчера сам говорил, что любишь Чую, умолял его с кем-то там расстаться. Говорил, что Чуя любит только тебя. Пытался поцеловать его. Вновь психовал, что хочешь пойти к нему ночевать. Что происходит, Дазай? Ты можешь мне рассказать, я ведь твой друг...
– Ну... В общем... Я действительно гей...
– И как же ты это понял? Всё таки воспользовался моим способом?
– Да! Но воспользовался зря! – Выкрикнул Дазай, своей резкостью напугав Фёдора. – Чуя сказал, что этот способ - не определяет ориентацию, ведь я мог переспать с кем-то другим после Чуи, и мне могло не понравиться, хотя оба парни! Ориентацию определяют по влюблённости, а не по сексу!
– Ты переспал с Чуей? Серьёзно?
– Представь себе! И не один раз! Да почти каждую ночь! И то, что ты видел в тот день - действительно, у нас после этого был секс. Я и сам не знал, что я по парням, пока не признался Чуе в непонятном ощущении, которое никогда не испытывал прежде, и знаешь что это оказалось? Верно - любовь! Я был влюблён в Чую, но не мог этого понять, потому-что ранее никогда не ощущал этого! И вот это, – Дазай немного спустил футболку, открывая засосы на груди. – от Чуи, ты был прав! Мы встречаемся!!!
– Ну наконец-то ты рассказал. Я знал это, просто ты не хотел признавать. Точнее, не знал, а догадывался, и вчерашние твои слова полностью меня убедили в этом. Пьяные не врут.
– А ещё, когда ты нас увидел на кровати, то в ту ночь я признался Чуе, и именно в ту ночь мы начали встречаться. До той самой ночи ты был не прав насчёт моего гейства.
– Я доволен, что ты рассказал. Но почему ты не сказал раньше?
– Я не хотел...
– Почему?
– Не знаю.
– Ты ведь знаешь, что я тебя не кину, если вдруг узнаю, что ты голубой. К чему был весь спектакль?
– Я не знаю, ещё раз повторяю! Просто не хотелось рассказывать...
Достоевский вздохнул, но улыбнулся. Он рад, что его друг перестал это скрывать. В этот момент вошёл Чуя, поинтересоваться, рассказал ли Дазай всё.
– Привет! Ну что, красавчик рассказал правду, или соврал? – Спросил Накахара, обнимая Дазая сбоку.
– Рассказал. Я рад за вас.
– Точно? Если нет, то это на всякий случай, заранее прости и не убивай меня, Дазай!
Осаму вопросительно глянул на парня, но тот уже встал на носочки, и притянул лицо Дазая к себе, коротко целуя его в губы, чтобы подтвердить рассказ шатена.
Достоевский удивился, глядя на них, радостно улыбнулся.
– Когда свадьба? – Спросил брюнет.
– Мы пару дней вместе... – Произнёс Дазай. – И Чуя, не смей меня трогать при ком-то, понял?
– Ну он же наш друг! – Воскликнул Чуя.
– И что? Я сказал не смей, значит не смей... Не люблю показуху.
– Ладно, как пожелает красавчик.
С тех пор Дазай с Чуей зажили счастливо. Они любили друг-друга, и Накахара действительно не собирался пользоваться Осаму, как Тачихарой. Он по-настоящему его очень сильно любил. После окончания учёбы они купили себе дом, где не было надоедливых через стенку соседей, и сдерживаться Чуе во время их любви не приходилось, в страхе что их кто-нибудь услышит. Оба нашли себе работу и у них было достаточно денег. Достоевский нашёл себе девушку, и когда они поженились, он переехал в другой город, но поддерживал общение с друзьями. Все живут счастливо, радостно и главное всем хорошо. Счастливый конец радует всех, так что вот и всё!