Осколки

Веселье не утихало. Магический клуб дышал шумом, светом и смехом. От потолка до пола, от бара до танцпола — всё искрилось жизнью: над головами медленно кружились светящиеся огненные шары, меняющие цвет в такт музыке, столики гудели от шуток и смеха, а бар был оккупирован студентами, заказывавшими напитки с названиями вроде «Призрачный рассвет» и «Проклятие алхимика».

На танцполе юные маги отдавались ритму — кто с грацией, кто с откровенной неловкостью, но одинаково искренне. Чары, вплетённые в саму акустику, слегка изменяли тембр каждого инструмента, придавая звукам легкую мерцающую интонацию. Казалось, сама магия веселилась вместе с ними.

И только один человек не вписывался в эту картину.

Серый шел через зал, почти не глядя по сторонам. Его движения были автоматичными, как у человека, которого толкает не внутренний импульс, а нечто извне. В глазах — ни искры, ни отражения огней, ни следа эмоции. Он пробирался между танцующими, как призрак, даже не пытаясь извиниться за случайные толчки. Путь его был прям — к дверям уборной в самом конце зала.

Там, где музыка гремела тише, и магия не светилась так ярко.

Он открыл дверь и исчез внутри.

Серый огляделся. Тускло освещённая уборная резко контрастировала с шумом и светом снаружи — здесь было тихо, почти стерильно. Свет падал ровно, будто без тени, создавая ощущение, что он стоит не в реальности, а в каком-то промежуточном пространстве.

Его взгляд остановился на раковинах: каждая из них была выполнена в форме маленького ангела, будто живого, вырезанного из мрамора. При приближении одного из них рот приоткрылся, и тонкой дугой забил фонтанчик воды, журча с почти издевательским спокойствием. Серый медленно наклонился и резко плеснул холодной водой себе в лицо. Он вдохнул и выдохнул, как будто пытаясь прийти в себя. Затем поднял глаза.

В зеркале отразился не он.

То есть, он — но не тот.

В отражении стоял Феникс.

Та же внешность. Те же черты лица. Но в них не было Серого — только острое, беспощадное присутствие. Элегантная белоснежная одежда, неестественно чистая и безукоризненная. Изящный шрам на щеке, будто нарисованный с умыслом. И главное — ухмылка. Эта мерзкая, ядовитая ухмылка, которая смотрела на Серого сверху вниз, насмехаясь без слов, будто говоря: «Ты думал, я ушёл?»

Серый замер, не в силах отвести взгляда.

Феникс, по ту сторону стекла, чуть наклонил голову набок, как будто изучал его.

Серый отшатнулся от зеркала, спиной упираясь в холодную плитку стены.

— Н-нет... Нет-нет-нет, — прошептал он, будто загнанное животное, сжимая руками виски. — Ты не здесь... ты не можешь быть здесь...

Феникс в отражении всё ещё улыбался — ухмылка становилась шире, издевательская уверенность исходила от него волнами. Его губы начали двигаться, словно вот-вот скажут что-то...

— НЕТ! — закричал Серый, запрокидывая голову и стискивая глаза, словно мог стереть этим самого себя.

И тишина.

Он открыл глаза.

Отражение было обычным. Его лицо — бледное, испуганное, с потекшей от воды чёлкой и сжатыми губами. Он смотрел на самого себя — настоящего, но... уже не уверенного, что это действительно он.

Из-за его спины раздался звук открывающейся двери.

— Эм... — пробормотал кто-то. Серый обернулся.

Парень лет двадцати, в слегка мятом пиджаке и с усталым лицом, окинул его взглядом, в котором сквозили недоумение и усталость.

— Понапиваются дряни... — пробормотал он, проходя мимо, — ...а потом кричат на раковины.

Он остановился у соседнего умывальника, не глядя на Серого. А Серый всё так же стоял, вцепившись в край раковины, будто она удерживала его на этом свете. Лицо его осталось искажено ужасом — тот самым, что не смыть водой.

Когда дверь снова закрылась и в уборной наступила тишина, Серый тяжело задышал, глядя в пол. Он отступил от раковины, шаг назад, ещё... и вдруг резко сжал кулаки.

— Почему... всё именно так?! — голос срывался, но в нем звучала отчаянная ярость. — Почему я живу в сраном круговороте боли?! — он пнул мусорное ведро так, что оно со звоном врезалось в стену и отскочило обратно. — Почему вокруг всё это — заговоры, замыслы, двойные игры?! — Серый ударил ладонью по кафелю, потом ещё раз, и ещё. — Неужели магия дана, чтобы разрушать, а не защищать?!

Он закашлялся, сгорбился, упершись руками в колени. Лицо покраснело, слёзы смешались с каплями воды на щеках.

— Мой... клан... — прорычал он, — всю свою историю только уничтожал! Купался в лучах славы, построенной на костях!

Он отшатнулся и ударил кулаком в стену — глухой стук, трещина на коже.

— Я не хочу этого! Я не наследник всего этого!

Он задохнулся, голос сорвался в хриплый крик. Потом — тишина. Лишь стук собственного сердца и капли воды, всё ещё капающие из пасти ангела.

— Даже в иллюзии Аланы... — прошептал он, снова бродя из угла в угол, — я не был против... Я выбрал возглавить. Жестокость. Насилие. Я...

Он врезался плечом в стену, будто хотел выбить из себя это "я".

— Феникс — это всё ещё я! — выкрикнул он. — Моя самая базовая версия... без морали! Без пощады!

Он осел на колени, снова кашляя, трясущийся от ярости и отвращения.

— Я ненавижу этот уклад... Презираю всех, кто сеет зло и убивает...

Он поднял голову, и в его взгляде пылало нечто новое — не страх, но решимость.

— Я найду способ избавить этот мир от порочного круга страданий... Даже если... — он запнулся, захрипел, а потом выдохнул: — ...даже если придётся самому убивать.

Последнее слово прозвучало тише — почти шёпотом, но звенело в воздухе, как приговор.

Серый медленно поднялся с пола, тяжело дыша. Он провёл рукой по лицу, стряхнул остатки воды с подбородка, затем расправил плечи и поправил рубашку. Его движения были резкими, будто он возвращал себе контроль.

Он направился к выходу.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь попытался войти какой-то маг — юноша с татуировками на шее и легкой ухмылкой на лице. Он почти не успел шагнуть внутрь, как Серый резко толкнул его в плечо, проталкиваясь мимо.

— Эй, ты чё, охренел?! — возмутился маг, развернувшись за ним.

Серый резко обернулся, глаза его горели ледяным светом.

— Проваливай, пока не сделал тебе больно, — рявкнул он, и голос его был похож на шипение пламени, глушённое яростью.

Маг замер, потеряв дар речи. А Серый уже шел прочь, не оборачиваясь, исчезая в гуще танцующей толпы.

Серый шел сквозь зал уже не как тень, а как пламя. Его взгляд был направленным, твердым, глаза горели – не от веселья, а от чего-то гораздо глубже. Люди расступались перед ним, неосознанно чувствовали эту напряжённую уверенность, исходящую от его фигуры.

Он подошёл к барной стойке и опустился на высокий стул рядом с Владом, который задумчиво смотрел вглубь стакана.

— Мне... «Глоток Пепла», — спокойно бросил Серый, не глядя на бармена.

Бармен удивлённо вскинул бровь, но молча начал готовить коктейль: тёмно-бордовая основа с лёгким дымком и искрами на поверхности — редкий, крепкий напиток.

— Всё с тобой в порядке? — тихо спросил Влад, бросив короткий взгляд на его профиль.

Серый слегка улыбнулся, подхватил бокал, сделал уверенный глоток — ровно половину — и поставил на стойку.

— Всё восхитительно, Влад, — сказал он почти с наслаждением. — Просто ты этого ещё не понимаешь.

— По тебе и не скажешь...

Серый повернулся к нему, в глазах промелькнула тень насмешки.

— Это тебе кажется, — ответил он, мягко, почти дружелюбно, и подвинул бокал ближе к нему. — Допей. И сдачу себе оставь.

С этими словами он встал, застегнул пуговицу на рукаве и, не глядя назад, зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж.

Второй этаж жил своей жизнью — гул голосов, редкие вспышки смеха, мерцающий свет, разбитый крошечными кристаллами люстр. Воздух был плотным, наполненным ароматами крепкого алкоголя, магической пыли и тонким шлейфом роскошных духов. Здесь царила иная атмосфера — чуть тише, чуть элитнее, будто само пространство давало понять, что поднявшиеся сюда — не случайны.

Напротив Серого, чуть выше, возвышался балкон, уставленный массивным столом из тёмного дерева. За ним сидели пятеро — четверо мужчин и одна женщина. Руководство академии. Их фигуры были изящны и властны, каждый из них источал ауру силы и статуса. Они не выглядели напряжёнными: расслабленные позы, напитки в тонких бокалах, лёгкая беседа, но в их взглядах скрывалась сосредоточенность. Это был не просто отдых — это была встреча, способная поменять ход чьей-то судьбы.

Серый замер, взгляд заострился, дыхание стало тише. Он мгновенно спрятался за ближайшую колонну, выровнял дыхание и, выставив два пальца перед собой, прошептал:

— Стиль Тени: Абсолютное копирование.

Тень под его ногами дрогнула и медленно поползла вперёд, как будто ожила. Она извивалась тонкой линией, скользила вдоль пола, цепляясь за каждую неровность, лавируя сквозь шум, свет, и ноги ничего не подозревающих гостей. И, наконец, достигнув балкона, словно змеиный язык, впилась в тени, отбрасываемые телами членов совета.

Серый закрыл глаза — его разум начал видеть и слышать то, что теперь слышала тень.

— ...Они выходят из-под контроля, Адам, — заговорил Архимаг, его голос был усталым, но в нём всё ещё звенела властность. — И речь не о дисциплине. Они... слишком сильны. Слишком быстро развиваются. Ты это сам видишь.

Серый стоял, затаив дыхание. Голоса словно звучали прямо в его черепе — глухо, но отчетливо, и каждое слово било точно в цель. Он не видел лиц, но он знал, о ком идёт речь.

— Они... про нас, — выдохнул он себе под нос. Пальцы дрожали.

Второй мужчина откинулся на спинку кресла, скрестив руки.

— Да брось, Адам, — усмехнулся он, — нельзя отрицать, что от спиногрызов может быть толк. Пусть отправляются в библиотеку. Пускай суют нос — это всё равно безопаснее, чем держать их здесь под ногами.

У Серого внутри что-то щёлкнуло. Библиотека. Что-то в том, как этот мужчина произнёс слово, показалось ему неестественным. Не место — испытание, сокрытие. Значит, там было что-то, чего даже этим людям не достать напрямую?

Адам хмыкнул, медленно отхлебнув из бокала.

— Если не получилось у нас, Дано, — сказал он спокойно, — то у них — тем более не выйдет.

Дано?! — Серый сжал зубы, имя прозвучало как выстрел. Это было больше, чем просто очередной маг. Это имя было окружено тенью. И теперь он сидел там... за столом... и направлял их?

— Кота, — продолжил Адам, поворачивая голову к женщине, — а ты что скажешь?

Та лишь скучающе повела плечом и лениво отставила бокал.

— Мне плевать, Адам. Когда осколок окажется у нас в руках — вот тогда и зовите. А пока... наслаждайтесь своим фарсом.

И тут всё внутри Серого словно замерло. Слово Осколок будто вырвало часть его сознания из тела и подбросило ввысь.

Осколок...
Осколок... чего?

И почему его произнесли так, будто он весит больше, чем судьба всех этих людей вместе взятых?

Серый медленно опустил руки, и техника растворилась, будто теневые нити просто испарились в воздухе. Он тяжело выдохнул и, не оборачиваясь, направился к спуску на первый этаж. Его шаги были быстрыми, почти глухими, будто гнев внутри начал задавать темп его телу.

Тем временем за всё той же барной стойкой сидел Влад, но уже с Ильёй рядом:

— Слушай... — начал Влад, — с Серым что-то не так. Ты видел его глаза?

Но в тот же миг, словно ответом, сквозь толпу мимо них резко проходит Серый. Он расталкивает студентов, один отшатнулся, другой выругался, но Серый не остановился. Его лицо было сосредоточено и темно. Он был на взводе.

— Эй! — Илья соскочил с табурета. — Подожди! Серый!

Он пошёл следом, проталкиваясь за ним, и догнал, когда тот уже вышел на улицу. Схватил его за плечо.

— Остановись, черт тебя подери.

— Вернись обратно, не мешай мне. - сказал как отрезал Серый.

— Ты обязан объясниться!

Серый резко развернулся, и в следующую секунду его кулак врезался Илье точно в живот. Тот согнулся от удара, но не успев упасть — Серый схватил его, развернул спиной к стене и с силой вжал в неё. Каменная кладка жалобно треснула под натиском, по ней пошли трещины, пыль осыпалась вниз.

— Если ты думаешь, что на турнире ты стоял со мной на равных... — прошипел Серый, едва сдерживая ярость, — ...то ты глубоко ошибаешься. Сейчас меня никакие правила не сдерживают. Не суй нос не в свои дела.

Он отпустил Илью. Тот тяжело опустился на колени, задыхаясь, кашляя, прикрывая живот рукой. Серый не сказал больше ни слова. Просто скрылся в тени ближайшего переулка, его силуэт поглотила темнота, как будто и не было его вовсе.