Паранойя

- Назовите своё полное имя, пожалуйста, - кабинет психотерапевта казался Мишелю с каждым разом всё меньше, будто стены пожирали пустое пространство, ему было дико интересно, думает ли кто-нибудь так же?
- Мишель Энрике, - практикант записал его имя на чистом бланке, который потом наклеил на толстую медицинскую карту. Эта история, что скрывалась в той папке, одна из его любимых, за толстой кокой скрывались такие сценарии, что однажды прочитаешь и уже не забудешь. В кабинет вошёл высокий мужчина лет сорока, почесав двухдневную щетину, он сел в свое рабочее кресло.
- Спасибо, дальше мы сами, - улыбнулся он, и молодой врач вышел из кабинета. На столе, как и запомнил Мишель, всегда лежали горы бумаг, этому человеку порядок не нужен, всё, что ему нужно, находится на своих местах. На почти чистом бланке он заполнил пустые графы, вписал дату рождения, диагноз, группу крови и адрес, все это было в его памяти.
- Как твои дела, Мишель?
Эта фраза начинала большую часть всех его приёмов. Очки сползли на нос, и взгляд упал на молодого человека поверх тонких стекл.
- Пока стабильно, - Мишель убрал вибрирующий мобильник обратно в карман.
- Что у нас на этой неделе? Часто хочется сбежать в собственный мир? - доктор избегал озвучивать все как есть.
- Каждый день, говорю же, все стабильно.
- Я понял тебя, - закончил он заполнять бланк. - А как насчёт настроения? Заметил улучшения?
- Не особо.
- Значит, заметил, - он уперся на локти и немного улыбнулся. - Это же замечательно!
- Скажите уже наконец, сколько еще это будет продолжаться? - не то, чтобы их встречи досаждали Мишелю, но ему хотелось быть более независимым.
- Ровно столько, сколько тебе нужно, - он открыл карту на последней странице, их оказалось намного больше, чем в какой-либо другой. - Теперь о плохом, было ли что-то, что снова заставило тебя...
- Нет, - оборвал Мишель. - Ничего.
- Рад это слышать. Надеюсь, ты честен со мной.
Но ему не нужны были уточнения, этот врач точно знал, что этот парень говорит неправду, именно в этом кабинете он мог открыться полностью, только этому человеку, но сделать это означает, что сеансов станет только больше. Мишель не подавал виду, как изнутри его рвало на куски, ему хотелось наконец пройти мимо дверей клиники, однако, если он это сделает сейчас, то следующий раз может не наступить.
После часовой беседы он наконец вышел на улицу, осенний дождь заставил его сразу почувствовать резкий холод, но запах разряженного воздуха ему нравился. Этот год оказался для него напряженным и только с одним ему повезло - родители нашли действительно хорошего специалиста. Впервые Мишелю не хотелось сбежать посреди сеанса. Этот человек умел слушать, своим молчанием он выманивал наружу все мысли и тихо в своей голове, где было безумно много информации, делал соответствующие выводы. Стив Николс, двери его кабинета всегда были открыты как Мишелю, так и любому нуждающемуся, для этого врача по-настоящему важны жизни пациентов, а не размер заработка, который тоже не был последним. Если раньше Мишеля просто привязывали к кровати, чтобы тот не дотянулся до чего бы то ни было, в его руках все становилось опасным, то сейчас Стив Николс простой беседой заставлял его оставить мысли о суициде. На фоне своего недуга у парня развилась сильная паранойя, любое нарушение порядка вокруг вызывало в нем непреодолимый приступ панической атаки. В той толстой папке на столе Стива была написана целая полнометражная версия событий о том, что случились годом ранее. Поверх шрамов на запястьях Стив не мог не заметить круговых гематом от тугих ремней, что сдерживали его порывы ненависти к самому себе. Николс понимал, что как раз об их происхождении спрашивать точно не стоит, он не задавал вопросов, требующих негативных ответов. Вслух звучало только то, на что Мишель был готов ответить, готов каждый новый раз, Стив медленно, но верно пробирался к правде, лишь так пополнялась самая толстая история в этом кабинете.

Мишель остановился у любимой кофейни, где он проедал большую часть его стипендии. Народу внутри было мало, его любимый столик у окна оставался свободным. Ему всегда нравилось в "Розмари", тут не было тех неприятных официантов, которые смотрели бы на тебя с укором чего бы ты ни заказал. Хозяин лично набирал персонал. Казалось, что вокруг шумел лес, но это лишь иллюзия, которая заполняла разум Мишеля, стоило ему только закрыть глаза.
- Что хочешь сегодня? - подошла женщина с блокнотом в руке и коричневом фартуке, они успели познакомиться за весь этот нелегкий год.
- Кофе, пожалуйста, - Элиса точно знала, какой хотелось Мишелю.
- Это всё?
- Ещё остались те яблочные булочки?
- Если немного подождешь? Симон только закинул их в печь.
Мишель кивнул, ради них стоило немного подождать.
За окном шумел только пожелтевший клен, его листья укутали лужайку у входа. Паранойя имела свои плюсы, Мишель мог взглянуть на человека только один раз в непринужденной обстановке, чтобы начать с ним немой диалог. Вошедший с серым рюкзаком за спиной мужчина был его любимым персонажем, он приходил сюда каждую пятницу после пяти вечера, заказывал эрл грэй и больше ничего. Он ждал, пока шеф пригласит его на кухню. Мишель хорошо изучил его, но одного не понимал, неужели ему не холодно? Он одет не по погоде, а на "Харлее" ничего не стоит простудиться в такой-то дождь. Множество догадок разрывали его голову, в одних он был порядочным человеком, явно на кого-то работающим, может обычный курьер, вероятно, с приличным доходом. В других версиях этот мужчина оказывался для Мишеля кем-то, кто хочет укрыться от общества, ото всех вокруг. Была и такая версия, что он далеко незаконопослушный гражданин, слишком уж часто он пристально смотрит в чужие лица. А может он просто болен? Версий с каждым разом становилось больше, но только одна из них имела место жить, так было всегда, только один вариант из сотен в его голове оправдывал себя.
С такой проблемой Мишель никак не мог расслабиться, его мозг постоянно крутил все новые варианты событий, даже тех, которые не имели к нему никакого отношения, ощутив на себе чей-то взгляд или убедив себя в этом, он начинал думать, чем это вызвано, что такого он сделал и что от него хотят добиться этим взглядом. Слишком много заморочек.
Выпив кофе, Мишель вспоминал, почему же эта кофейня так ему нравится. Не нужно долго думать, Сэм любила эти яблочные булочки. Она садилась напротив и снимала свою джинсовую куртку, под которой всегда была рубашка. В клетку, в линию, была даже в кружочки, была с котятами, каждый день - своя рубашка. На его губах проскользнула улыбка. Мужчина за стойкой увидел ее, но непонимающе снова отвернулся. "Что он хочет этим сказать?" - начинали кипеть вопросы в его голове. "Нет, нет... Хватит."
Но унять их оказалось сложнее, чем ему хотелось. Мишель вздохнул и попытался представить, какую рубашку она надела бы сегодня? Какой бы галстук надел он сам? Но Мишель был уверен, что это оказался бы самый обычный черный галстук, ведь Сэм уже не удивит его.
За окном завелся "Харлей", мужчина снова уехал, если бы Мишеля спросили, сколько раз он видел его в "Розмари", он бы тут же ответил. И был бы прав.

Комната в студенческом общежитии ждала Мишеля на седьмом этаже, он все же убедил родителей, что с ним все хорошо и он может восстановиться в университете. Лифт, как и положено, тихо и молча не работал, казалось бы, подъемы по лестнице должны были укрепить мышцы ног, но нет, недобор в весе так и остался при нем. Даже тут, где ему не встретилось ни одного человека, Мишелю полезли в голову вопросы. Почему так тихо? Что-то происходит. Где это что-то происходит? Не он ли этому причина? Но вот ему навстречу пронесся сокурсник, уткнувшись в яркий экран.
"Ищет музыку," - подумал он.

Соседа он не наблюдал уже неделю и сорок пять часов, на этот счёт была чертова куча догадок, но все куда проще - у его спутницы явно своя квартира. Он даже не удосужился забрать рюкзак и стопку лекций. Увидев, что тот захватил все свои чистые носки, Мишель был уверен в одном, он появится через два дня. Его расстройство доходило до того, что он мог с точностью определить, сколько его сосед носит одну и ту же пару и сколько их всего. Стив Николс говорил, что у Мишеля очень хорошая память, которая все ещё способна развивается, его мозг работает куда быстрее, чем чей-либо другой, даже когда он того не хочет, это было бы ему на руку, если направить эту продуктивность в нужное русло, но болезнь потихоньку расходует эту способность впустую. Ни к чему хорошему оно не приведет. Однажды мозг просто перегрузится, и тогда самые простые мысли и вопросы будут занимать гораздо больше времени на размышления.

Опустилась ещё одна ночь, пережить которую было для Мишеля высоким достижением, как, собственно, и любую из тех ночей, что минули за прошедший год. Он укрылся одеялом и пытался заснуть, вертелась только одна мысль: "Только бы не проснуться до утра." Во сне он не мог себе навредить, но смотреть такие сны было для его ещё тем испытанием. Сэм тянула к нему свою руку, веснушки на ее лице он любил без памяти. Эти синие глаза, такие синие, что небо теряло для него всякий интерес.

В момент сон улетучился, Мишель открыл глаза, будто где-то рядом сказали его имя. Снова придется бороться с самим собой лишь бы не подняться с кровати или будет уже поздно.
"Только не вставай."
Он стиснул зубы, вцепился в подушку, становилось сложнее. Но Мишель обещал, что его больше не придётся искать по больницам. Вокруг его кровати не было ни одной вещи, до которой он бы мог дотянуться, ни единой. Он слишком хорошо себя знал. Слишком хорошо. Банальная шариковая ручка вела к сладостной мысли, но нужно бороться. Душила боль, она прожигала все внутри, мысль о том, что в один момент она может прекратиться, ядовито шептала изо всех углов его воспаленного разума. Каждая ночь была дикой мукой, но не будь он Мишелем, то давно бы сдался этому шепоту.

Сна не было до самого утра, на первом же занятии усталость взяла свое. В аудитории больше никого не осталось. Почти.
- Эй? - это использовали чаще всего, когда обращались к нему. Или "шизик", но голос явно был женским. Он рывком поднял голову.
- Привет, Алекс.
Ей не пришлось долго гадать, почему эти глаза были такими красными.
- Нормально? - спросила она.
- Стабильно.
Алекс не была из тех, кто бы постоянно думал обо всех вокруг, но хоть кто-то должен присмотреть за ним. Хотя бы издалека. Брюнетка поправила потрёпанное каре и убрала руки в карманы старой, но любимой кожаной куртки бойфренда. Черные джинсы мешком висели на ее накаченных ногах, почему она прячет свое тело? Этот вопрос Мишель крутил постоянно, как только видел ее, была и другая куча вопросов. В каком году она сделала свой первый пирсинг? Почему другие девушки обходят ее стороной? И почему вокруг нее постоянно вьются футболисты из команды факультета? Больше подруг, кроме Сэм, у них двоих не было.
- Алекс? - заглянул в аудиторию один из футболистов в фирменной спортивной толстовке и сразу усмехнулся. - Чего ты тут трешься? Шизика жалко?
- Заткнись. - холодно отрезала она, хлопнула чёрными веками и вышла мимо него. Он явно смотрел ей не в спину.
- Ничего личного! - развел он руками.
В отношении него у Мишеля не было вопросов, были утверждения. Сила есть - ума не надо. На курсе только за счёт побед в городских матчах.

Есть не хотелось, но недобор почти в десять килограммов говорил, что надо. К нему подсел парень в такой же серой куртке с блеклым синим логотипом.
- Не возражаешь? - Сонни хотя и крутился в кругу недалеких спортсменов и просто негативных людей, но это в нем не убило человека. Со стороны могло выглядеть, что он держится за их дружбу только потому, что Мишель помогал ему с заданиями, но только они понимали, что это далеко не так. Сонни вынул из сумки пару тетрадей.
- Посмотришь? У меня занятие через двадцать минут.
Мишель пробежался по конспектам и таблицам и одобрительно кивнул. От этого Сонни загорелся ширкой улыбкой.
- Сам? - спросил Мишель, но он знал ответ. Как и на все остальные. Почему тот не растворился в хамоватом коллективе? Почему он все ещё возится с таким "шизиком"? Ответ один - Сонни умел быть другом.
- Опять не спал? - серый цвет лица говорил все за Мишеля. - Если тебе так сложно, можешь оставаться у меня.
- Я в порядке. Не хочу смущать Джун.
Серые глаза были покрасневшими, но Сонни разглядел в них почти потухшую улыбку.
- Можешь позвонить мне в любое время, ты знаешь. В любое. И я приеду.
Сонни, этот добрый паренёк, он появился в их университете ближе к концу первого курса, но Мишель знал его ещё за пару лет до этого. За это время он стал Мишелю братом, которого у него никогда не было, но о котором он так сильно мечтал, и вот одной мечтой стало меньше. Их знакомство случилось на курсах рукопашного боя, Сонни ходил туда уже порядочно долго, а вот у Мишеля с этим не срослось, ударить человека первым он никогда не мог. А вот Сонни дрался за них двоих. Только учиться за двоих приходилось Мишелю. Он и не был против. Прочие футболисты из команды знали, что за "шизика" можно заплатить парой отбеленных зубов.
- У тебя уже выходит лучше, - Мишель передал ему конспекты обратно, пойти на психологический факультет было решением спонтанным, по крайней мере, для Сонни. Его перевод как раз пришелся на то время, когда Мишель вынужденно взял академический отпуск по состоянию здоровья. На тот момент он как никогда нуждался в помощи, Сонни считал, что должен помочь. Хватит с них одной Сэм.