Глава 21
Прошло несколько дней с того вечера, когда Алина призналась, что не может сама ввести свечу. Максим терпеливо помогал ей каждый раз, но видел, как она каждый раз краснеет до корней волос и с трудом выдерживает его пристальный, профессиональный взгляд.
Однажды вечером, после очередной процедуры, он уложил ее под одеяло, но вместо того, чтобы встать, остался сидеть на краю кровати, глядя на нее с задумчивым выражением лица.
— Знаешь, моя хорошая, — начал он серьезно, — мы не можем так продолжать вечно.
Алина испуганно посмотрела на него.
—Почему? Ты... ты больше не хочешь мне помогать?
— Наоборот, детка, — он улыбнулся и провел рукой по ее щеке. — Я всегда готов тебе помочь. Но я вижу, как тебе тяжело это дается. Как ты смущаешься и переживаешь. А что, если я научу тебя это делать самой?
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не понимая.
—Научишь? Но как?
— Практикой, малыш, — его голос стал мягким и ободряющим. — И знанием. Большая часть твоего страха и стыда — от незнания собственного тела. Ты боишься сделать себе больно, потому что не знаешь, как там все устроено и что ты делаешь.
Он встал, подошел к ее туалетному столику и взял оттуда большое ручное зеркало в резной оправе. Затем вернулся и поставил его на тумбочку.
— Завтра, перед тем, как ставить свечу, мы проведем небольшой урок анатомии. Твоей личной. С зеркалом. Ты должна увидеть и понять, как все устроено, и тогда перестанешь бояться.
Алина сглотнула, ее взгляд метнулся от него к зеркалу и обратно. Мысль о том, чтобы рассматривать себя... там... с его помощью, была одновременно пугающей и странно завораживающей.
— Я... я не уверена, что смогу, — прошептала она.
— Сможешь, — он сказал это с такой непоколебимой уверенностью, что у нее не осталось сомнений. — Потому что я буду с тобой. И потому что это нужно для твоего же спокойствия. Договорились?
Она молча кивнула, чувствуя, как по телу разливается смесь страха и любопытства.
На следующий вечер, после душа, атмосфера в спальне была совсем иной. Максим создал спокойную, почти клиническую обстановку. Он зажег мягкий свет, положил на кровать чистое полотенце и поставил зеркало.
— Хорошо, детка, начнем наш урок, — он говорил спокойно, как на лекции. — Ложись на спину, как для обычной процедуры.
Когда она легла, он не сразу взял свечу. Вместо этого он сел рядом и мягко раздвинул ее ноги.
— Сейчас я буду тебе все показывать и называть своими именами. Никаких «там» или «это место». Ты должна знать свою анатомию. — Его голос был ровным и деловым, что помогло Алине немного успокоиться.
Он взял ее руку и поднес к ее же телу.
—Не бойся, моя сладкая. Твои пальцы — самые безопасные инструменты. Вот видишь? Это большие половые губы. А это — малые. Они защищают вход.
Он направлял ее пальцы, называя каждую часть ее тела правильными, медицинскими терминами. Сначала Алина была скована, но постепенно, под воздействием его спокойного, уверенного голоса, начала расслабляться. Он объяснял ей, как найти вход во влагалище, под каким углом лучше вводить свечу, чтобы не причинить дискомфорта.
— Видишь? Ничего сложного, — он сказал, когда она сама, под его руководством, осторожно коснулась себя. — Твое тело не враг тебе. Ты просто должна научиться им управлять.
Затем он взял свечу и вложил ей в руку.
—А теперь попробуй сама. Не торопись. Я буду тебе помогать.
Рука Алины дрожала, но он покрыл ее своей ладонью, направляя ее движения. Он шептал ей на ухо слова ободрения, хвалил за каждое правильное действие. И когда свеча наконец плавно и безболезненно заняла свое место, на лице Алины расцвела победоносная улыбка.
— У меня получилось! — выдохнула она, смотря на него сияющими глазами.
— Конечно, получилось, моя умница, — он гордо улыбнулся в ответ и поцеловал ее в лоб. — Я же говорил. Теперь ты все знаешь и ничего не боишься.
Он убрал зеркало, погасил свет и лег рядом, обнимая ее.
—И помни, если когда-нибудь снова станет страшно или будет лень, ты всегда можешь попросить меня о помощи. Но теперь уже не потому, что не умеешь, а просто потому, что тебе так хочется. Поняла, девочка моя?
— Поняла, — прошептала она, прижимаясь к нему. Стыд ушел, растворившись в чувстве выполненного долга и новой, обретенной уверенности в себе и своем теле. Он не просто вылечил ее воспаление. Он подарил ей знание, которое избавило ее от страха. И в этом был его самый большой дар.