Сигареты

«Его давно предупредили, что он помрет от первой же затяжки, с тех пор он экспериментирует ежедневно и все бесится, что его надули.»
Мариам Петросян. «Дом, в котором...»

В аудитории стоит тишина, нарушаемая лишь хриплым голосом стоящего у доски мужчины. На его парах всегда слишком тихо, за десять лет работы не нашлось еще смельчаков, решивших сорвать обучение. Шум Какаши не любил, и большая часть студентов об этом прекрасно знали, поэтому и не злили преподавателя. На сессии себе ведь дороже выйдет.

Пара уже подходила к концу, оставалось каких-то жалких десять минут. Дописав на доске формулу, мужчина положил мел на предназначающуюся для него узенькую полочку и задумался. Пожалуй, этих оболтусов можно отпустить сегодня чуть раньше.

Сказав группе, что они могут быть свободны, Какаши подошел к подоконнику и, расстегнув стоящую на нем сумку, достал из нее пачку сигарет. Новая, еще в обертке. Проверив, в кармане ли зажигалка, мужчина бросил туда же пачку и пошел к выходу. Совсем скоро студенты вывалятся из аудиторий и заполнят все коридоры. Точно как в муравейнике.

Идти надо было недолго. Вправо по коридору до упора, потом поворот налево до читального зала, а там совсем рядом проход к лестнице на крышу. Больше трех минут путь никогда не занимает.

На улице довольно прохладно. Уже второй день над Токио нависают темные тучи, но дождя пока так и не было, хотя синоптики обещают его в который раз. Учитывая это, зонт с собой Хатаке сегодня не брал, впрочем, пожалуй, это не из-за отсутствия ливня. Всему виной забывчивость, а ею Какаши начал страдать сравнительно недавно. Причин можно найти много, но вот какая из них верная только дьявол и разберет.

Холодный ветер развевал полы белого халата вышедшего на крышу физика. Глубоко вздохнув, мужчина поморщился. Холодный воздух словно разрывал переносицу, отдаваясь резкой головной болью, будто несколько маленьких человечков упорно бьют кувалдой промеж бровей. Впрочем, это не важно, скоро привыкнет и больно уже не будет.

Подходя к ограждению, мужчина заметил стоящую неподалеку девушку. Прищурился. Невысокая, розовые волосы. Возможно, что это она…

- Харуно! – позвал Какаши, остановившись в метре от девушки. Та резко обернулась, выронив из пальцев недокуренную сигарету. Мужчина поморщился. Курящие девушки его несколько раздражали, хотя сам-то сигарету изо рта не вынимает уже больше десяти лет. Четырнадцать, если точно.

- Какаши-сенсей! – удивленно воскликнула та, опершись спиной об ограждение.

- Не рано за сигареты взялась, Харуно? – усмехнулся он, вынимая из кармана свою пачку. – Будущий медик все-таки.

- А вам-то, какое дело? – негромко произнесла она, наблюдая за тем, как мужчина достает из пачки сигарету, не спеша прикуривает. Ей бы и самой сейчас не помешало зажать губами мягкий фильтр и наполнить легкие таким вредным никотином.

Внезапно Хатаке протянул ей открытую пачку и, не поворачивая головы, сказал:

- Угощайся.

Напоминать преподавателю о том, что он еще пару секунд назад чуть ли не отчитал ее за курение, Харуно не решилась, просто протянула руку и осторожно достала одну сигарету. Поблагодарив, Сакура наклонилась к своей сумке, оставленной на земле и, вытащив из бокового отделения зажигалку, тут же прикурила. Сигареты у Какаши крепкие, толстые, по сравнению со ставшими такими привычными для нее Эссе Блю. Дым горький и язык жжет невыносимо, видимо такими и должны быть настоящие сигареты.

Мужчина выдохнул облачко светло-серого дыма и, бросив взгляд на Сакуру, усмехнулся. Курильщик из нее вряд ли получится. Ну и, слава богу, пусть покурит немного, голову проветрит, а после с новыми силами за здоровый образ жизни. Впрочем, он тоже так думал четырнадцать лет назад, впервые взяв в руки сигарету, а потом уже просто не смог выпустить. Психологическая зависимость, как выразилась когда-то Цунаде, а может уже и никотиновая. Да и какая разница? Он-то уже не исправится.

Несколько минут на крыше было тихо. Оба молчали, хотя было видно, что каждому есть что сказать. Какаши прикрыл глаза, сосредотачиваясь на собственных мыслях. Уже совсем скоро день рождения Рин. Нужно будет обязательно навестить ее. Пожалуй, букет ее любимых цветов будет неплохим подарком. Да и к Обито не мешало бы заглянуть. Он ведь обещал ей, что будет приходить к нему почаще.

Тяжелый вздох стоящей рядом девушки отвлек мужчину от мыслей о предстоящем походе к друзьям. Повернув голову, он скользнул взглядом по ее печальному выражению лица, по искусанной нижней губе, по дрожащим от холода пальцам и усмехнулся.

- У тебя глаза на мокром месте, - не глядя на Сакуру, произнес Хатаке. – Что, с учебой проблемы?

- С чего вы взяли? – она немного удивлена, значит, дело не в учебе.

- Значит, с парнем поссорилась, - пожал плечами мужчина. Выглядело это так, словно проблемы Сакуры ничего не значат. В общем-то, так оно и было, для него ее проблемы ровным счетом ничего не значили.

- Он не мой парень! – вспыхнула девушка и тут же, опустив взгляд вниз, замолчала. Пора уходить, пока еще чего-нибудь лишнего не сболтнула.

- Тогда и переживать не надо, - сказал Хатаке, стряхивая вниз пепел. – По Токио много парней ходит.

- Да что вы понимаете?!

- Не кричи ты так, - тихо засмеялся Хатаке. Этой девчонке надо бы научиться меньше показывать свои эмоции. Совсем на ребенка похожа, когда злится. – Я же не серьезно. Влюбленность штука серьезная.

- Опять вы дразнитесь… - Сакура обижено чуть отвернула голову и, помолчав несколько секунд после очередной затяжки, спросила, - А вы влюблялись когда-нибудь, Какаши-сенсей?

Выпустив облачко светло-серого дыма, мужчина помял пальцами фильтр сигареты, задумался. Влюблялся ли он когда-нибудь на самом деле? Вопрос сложный. Хатаке никогда не мог разобраться в собственных чувствах. Впрочем, он никогда особо и не пытался, однако, если судить по описанию влюбленности со слов Асумы или Генмы, Какаши, к сожалению, с полной уверенностью мог заявить: он никогда не влюблялся. А там, черт знает, может он просто любит по-другому. Но, зачем лезть в это болото, если риск застрять в нем достаточно велик?

- Я не влюблялся, - спустя некоторое время ответил мужчина. – Влюблялись в меня.

- Точно как Саске, - совсем тихо фыркнула Сакура, надеясь, что сенсей ее не услышит.

- Что прости? – спросил он, хотя и так все прекрасно слышал. Саске, значит…

- Мысли вслух, - отмахнулась Харуно. – Не обращайте внимания.

- Не буду, - кивнул мужчина и спустя несколько секунд добавил, - Завязывай со своими переживаниями, а то я Цунаде расскажу, где ты пары прогуливаешь.

- Я не прогуливаю! – вновь злится. Смешная. И глаза у нее похожи на глаза Рин, хотя характеры совсем разные.

- Это сегодня последняя пара… - голос Сакуры чуть дрогнул. Похоже ей сейчас явно не хотелось оставаться наедине с собой. Глупая.

- Ну и хорошо, пойдешь домой, заваришь себе крепкий кофе и сядешь смотреть какой-нибудь романтический фильм.

- Какаши-сенсей! – оставшийся от сигареты фильтр летит в урну, а сама девушка видимо уже начинает злиться. – Вы тоже считаете всех девушек одинаковыми?!

«Так вот где собака зарыта» - подумал Какаши, но вслух произнес:

- А что, скажешь, нет?

- И скажу! Вы не правы, Какаши-сенсей, - с этими словами девушка резко развернулась и быстро пошла к лестнице. Хатаке усмехнулся, в очередной раз щелкая зажигалкой. Все-таки, когда Сакура злится, она очень похожа на ребенка. Так и хочется по волосам потрепать…

О судьбе и бананово-клубничной жевачке

Небо над Токио набухало, слезилось и сукровило холодной моросью, но и сегодня до дождя, похоже, дело не дойдет. И так уже неделю. И что там Маркес про рыб писал?*
Пепел падал на одежду, на запястье, на охуенно модные сапоги. И откуда столько похуизма? Неужто от Саске набралась?

Последняя затяжка. На кончике языка – горечь вперемешку с чем-то еще, уж очень на обиду похожим. Давай уже, Харуно, выпадай из своей прострации, а то на учебу опоздаешь.

Выбросив окурок, Сакура торопливо зашагала к учебному корпусу. Во рту тошнотворно расползалась приторная бананово-клубничная жвачка.

Учась на медицинском факультете, Сакура сама могла бы зачитать вполне себе нехеровую лекцию о вреде курения, но кто ж знал, что так все обернется? Уж точно не она. Сакура вообще себе свою жизнь представляла совсем не так. В ее мечтах все было омерзительно розовым, вплоть до блюющих радугой единорогов, а на деле все оказалось мышино-серым, как и она сама, впрочем. За две недели от старой доброй Сакуры только и осталось, что розовые волосы, да и те прокуренные насквозь.

Кончик ручки нервно выстукивал по деревянной парте. Это нагнетало. Это витало в аудитории, давя на виски. Уже к началу третьей пары Сакура была готова, наплевав на все и вся, встать посреди лекции и демонстративно покинуть помещение, чтобы не видеть его, сидящего на последнем ряду, закинув руку на плечо своей новой подружке. А ведь совсем недавно Харуно сидела на ее месте.

Мол, смотри и оценивай гордо масштабы потери! Мол, таких, как он, просто так не теряют.

Ей все-таки пришлось просидеть до конца пары. Дождавшись, пока их наконец отпустят, Сакура быстро схватила свою сумку и, сказав Ино идти обедать без нее, выскочила из аудитории. Хотелось добраться до своего укромного места до того, как коридоры заполнятся студентами. Проталкиваться через толпу не было никакого желания.

Раньше, проходя с Ино мимо кучки курящих в сторонке одногруппниц, Сакура не раз замечала, как подруга морщит носик и пренебрежительно фыркает. Эх, знала бы Ино, чем Харуно  занималась в свободное от учебы время, точно бы прибила к херам. А может, так бы оно и лучше было? И ей бы не пришлось каждый день смотреть на то, как он лапает свою новую пассию прямо в коридоре, на глазах у всех, а потом извергать из своих легких горечь да клубы табачного дыма. Прямо в озоновый слой, мать его!

Выходить на крышу студентам было запрещено правилами, но с оценками Сакуры, даже если бы ее поймали там с сигаретой во рту, она бы отделалась, максимум, предупреждением. Не такая уж большая плата за то, чтобы выветрить из головы всю херню, что скопилась в ней за пять часов занятий и вывертов ее бывшего.

Толкнув тяжелую дверь, Сакура сразу же заметила у ограждения знакомую фигуру. Что ж, значит, сегодня у нее будет компания.

Поежившись от порывов ветра, Харуно посильнее укуталась в свой тоненький кардиган. Что ж за привычка-то такая злоебучая, одеваться так, чтобы выглядеть красиво, пусть даже эта трижды долбаная красота граничит с менингитом?! И ведь нет теперь того, кто мог бы поделиться толстовкой. Раньше-то хоть Саске свою одалживал. Сочился весь сарказмом правда, но все равно стаскивал с себя и протягивал ей. «Мучайся еще с тобой потом, когда заболеешь». А потом Сакура до конца дня ходила, окутанная вся его запахом.

А теперь это удел Карин. А ты, Харуно, как хочешь, так и живи.

Вытащив из сумки початую пачку сигарет, Сакура подошла к мужчине. Щелкнула ярко-розовая зажигалка. Дым заполнил легкие до краев. Задрало. Засукровило. Подставила лицо мокрому ветру. Еще одна затяжка. Отпустило, вроде.

– Судьба, – наконец уверенно произнесла Сакура, даже не удосужившись повернуться к мужчине.

– Странная у тебя, Харуно, манера с преподавателями здороваться, – хмуро протянул мужчина, так же, как и девушка, глядя куда угодно, только не на нее.

Прошло уже больше недели, как они впервые пересеклись на этой ебаной крыше. С тех пор им неплохо курилось вдвоем. И говорилось тоже неплохо. Душевно так.

Улыбнувшись своим мыслям, Сакура развернулась и оперлась спиной на ограждение. Пауза.

– Вы верите в судьбу, Какаши-сэнсэй? – задумчиво.

Тучи над городом продолжали сгущаться, готовые в любой момент обрушиться на головы несчастных студентов. Ох, не хотела бы она оказаться на улице, когда это произойдет. А так, блять, и будет. В этом розововолосая не сомневалась.

С тех пор, как она задала вопрос, прошло так много времени, что Сакура уже и не рассчитывала на то, что Хатаке ответит. Но тот ее удивил.

– Временами, – судя по его голосу, мужчина не особо горел желанием мусолить эту тему.

Девушка нахмурилась. Такой ответ ее явно не устроил.

– Хорошо, тогда… – затушив окурок, Сакура повернулась к физику. – Наша встреча. То, что мы оба пришли на эту крышу. Как Вы считаете, это судьба?

Бросив на нее короткий взгляд, мужчина улыбнулся краешком рта. Прямо как Саске. Аж мурашки по спине.

– Я не думаю, что это судьба, Сакура, – пожал плечами Хатаке, возвращаясь к своему занятию. – Тебя просто бросил парень. Ты ведь поэтому начала курить? Если бы не это, ты бы и не подумала сунуться на эту крышу. А я здесь часто бываю. Так что это чистой воды совпадение.

– Откуда Вы знаете? – на сей раз абсолютно серьезно спросила Сакура. Ох, как же ей хотелось залепить ему пощечину и уйти. Ладно, тебе ее проблемы кажутся незначительными, наплевать и растереть. Но ей-то ой как херово! Ей-то катастрофически! Мог бы и не вести себя, как скотина последняя.

– Может, это она и есть. Судьба. Может, так она и проявляется, – решила продолжить девушка. Раз уж все равно начала этот разговор. Лучше бы держала язык за зубами, ей Богу!

– Что, если Ваша жизнь вела Вас к этому моменту? – закончила розововолосая, требовательно скрестив руки на груди. Пусть теперь только попробует не ответить.

Мужчина тяжело вздохнул и, выкинув окурок в хуй знает куда, развернулся к девушке. Должно быть, выглядела она довольно забавно.

– Допустим. И что же ты предлагаешь?

На удивление в его словах Сакура не заметила ни намека на сарказм. В его темно-серых глазах читалось мрачное спокойствие. И о Саске уже больше как-то не думалось. Не до него сейчас.

Так бы они и стояли, глядя друг на друга, если бы у Харуно не завибрировал в кармане телефон. Сообщение от Ино. Подруга намекала, что Сакуре было бы неплохо появиться на занятии, если она не хочет, чтобы его засчитали как прогул.

– Предлагаю Вам вернуться к студентам, пока они не решили, что пары отменяются, – улыбнулась девушка, словно и не было этого разговора.

Подобрав с пола сумку, она засунула обратно пачку сигарет и, бросив на прощание «До свидания, Какаши-сэнсэй», покинула их убежище.

И снова этот приторный вкус. Клубника и банан.

И снова этот, мать его, Учиха, тискающийся со своей подружкой на задней парте.
_____________________

* – «Воздух был настолько пропитан влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон».
* Габриэль Гарсиа Маркес, «Сто лет одиночества»