Вместе

После того, как Чэ с Кимом принимают решение улететь в Европу проходит два года. За это время многое успевает поменяться. Кинн и Порш управляют делами основной семьи, всё больше уходя из мафиозных кругов, нелегальные сделки заменяя вполне законным бизнесом по продаже автомобилей.

Вегас и Пит работают отдельно, не впутывая Кинна в свои дела, и не особо влезая в его. Они отправляют Макао учиться в колледж заграницу и радуются его успехам и достижениям в области IT-технологий. «Видимо, годы проведённые за видео-играми дали свои плоды», - в одном из разговоров шутит Пит, получая осуждающий взгляд Мака и весёлый - от мужа. Потому что Вегас ну просто не мог не воспользоваться возможностью расписаться с Питом, каждый раз расплываясь в самодовольной улыбке, когда звучит фраза: «Мы с Вегасом поженились в Вегасе», - это же просто шах и мат, и чтобы Кинну перебить этот ход, им с Поршем нужно устроить свадебную церемонию в Порше, но туда как бы вряд ли влезет большое количество гостей (а точнее, ни один). Это всё рассказывает Танкхун, работая коммутатором для тех, кто «свалил и не хочет даже приезжать в гости». А Ким с Чэ и рады были бы увидеться с родными (даже Кимхан был бы не против), но их жизненный ритм не позволяет этого.

Первые несколько месяцев они привыкают жить в новой стране, обустраивают квартиру, заполняя её всякими мелочами, которые они покупают в разных магазинчиках, потом налаживают быт, в полной мере осознавая, что больше нет возможности уйти перепсиховать в особняк, что у них есть только четыре комнаты да ванная с балконом, и остаётся только два выхода: мириться или закрыться в мини-студии, а потом всё равно мириться. К бытовым вопросам добавляется ещё дистанционное обучение Чэ, которое даётся ему с невероятным трудом, потому что сложно себя заставить делать домашние задания, лёжа в удобной постели под тёплым одеялом, но Ким оказывается более ответственным из них двоих, поэтому Чэ приходится усердно учиться, потому что шантаж - всё ещё действенная вещь. «Если ты не будешь учиться, я не буду с тобой петь», - и этого хватает, чтобы Порчэ бурчал, стонал, но домашние задания упорно делал. Когда же он, наконец, переводится в английский вокальный колледж становится только сложнее. Они не всегда находят время друг на друга, а чего уж говорить о долгих перелётах для встречи с семьёй.

Ким-таки начинает работать со студией в Уэльсе, но первое время у них всё идёт туго. Кимхан знает, что он - человек привычки, и ему сложно начинать работать с новым менеджером и творческим коллективом. Первое время он просто валится с ног от усталости и изнеможения, возвращается домой, убирает с коленей Чэ ноутбук, на котором тот делает домашние задания, и укладывает на них свою гудящую от напряжения голову. Но Порчэ всё понимает, чувствует настроение своего любимого ещё более тонко, чем раньше, поэтому просто гладит и перебирает чужие мягкие волосы и произносит тихо, на грани слышимости:

- Ты молодец, ты со всем справишься, - Ким практически мурчит от незамысловатой ласки и правда верит в успех.

Так и проходит целый год, они даже собираются-таки смотаться на каникулы Чэ в Таиланд, но он не успевает сдать вовремя проект и все каникулы ему приходится отрабатывать, окупируя их домашнюю студию и покидая её только поесть да поспать.

В таком графике они больше не пытаются выкроить время для поездок, осознавая, что его мало даже для них самих, для нежности, ласки, томных поцелуев и чувственного секса.

Потом становится немного попроще, они оба учатся быстрее решать свои проблемы. В университете всё становится лучше благодаря усердию и старанию Чэ, а Ким, наконец, привыкает к новой команде. Но времени на поездки всё ещё нет, потому что Кимхан безумно загорается идеей совместного с Порчэ концерта, на подготовку к которому уходит почти шесть месяцев.

~~~

Они буквально вваливаются в гримёрку, спотыкаясь о порог и держась за руки. Чэ счастливо улыбается, смахивая со лба капельки пота и встречаясь с их с Кимханом отражением в большом зеркале в пол. Они выглядят просто невероятно в этих кожаных нарядах (хоть в них и очень жарко). Когда Порчэ надел это всё, он впервые посчитал себя действительно красивым, способным своим видом привлечь внимание толпы, заинтересовать, увлечь, что было, по словам Кима, очень важно для артиста. Хотя Чэ понимал, что Кимхана с его энергетикой и прямо таки звериной грацией, ему будет переплюнуть очень трудно. Но он на это и не претендовал, потому что Ким был просто убийственно прекрасным в этом кожаном пиджаке на голое тело, штанах, обтягивающих его стройные бёдра, и в светлых, мать его, линзах. Когда Порчэ только увидел своего парня в этом образе, он сразу же понял - этот концерт будет очень сложно пережить и держать руки при себе, что ему и так от волнения даётся тяжело.

На сцену они выходят по одному. Сначала Вик приветствует толпу, озаряя зал своей улыбкой лучше всякого прожектора, и представляет артиста, встречи с которым жаждали тысячи фанатов. Они строили разные догадки и версии, кем именно приходится Вику этот загадочный Чэнс. Версии были самыми разнообразными, начиная с любовников (сразу в точку) и заканчивая братьями и друзьями, которые проиграли спор. Ким читал это всё с улыбкой и интересом, кое-что озвучивая сидящему рядом Чэю, который начинал нервничать только сильнее, боясь не оправдать своих и чужих надежд. Потому что ему было страшно оступиться, испортить концерт Вика, пустить всё под откос.

- Ты ничего не испортишь, - уверял его Кимхан, держа нежное лицо в своих ладонях и заглядывая в любимые глаза, - я буду рядом, и всё пройдёт замечательно. Я верю в тебя, Чэ. И ты должен поверить в себя, мой шанс, - и после этого прижался в ласковом, томном поцелуе, помогая выбросить из головы всё лишнее. И хоть Порчэ после этого ещё продолжал волноваться о том, как всё пройдёт, но вера в их дуэт больше не пропадала, подкрепляясь мыслью, что уж Wik's Chance способны на всё, пока они вместе. Хотя официальное название у них было не настолько откровенное, иначе у фанатов даже и не возникало бы вопросов о природе их отношений, поэтому во всех социальных сетях Вика висела реклама, которая приглашала на первый английский концерт, на котором выступят такие исполнители, как Wik & Chance.

Когда Чэ поднимается на сцену и слышит гул толпы, ему кажется, что у него от волнения закладывает уши. Он широко и ярко улыбается, махая всем присутствующим, а мысленно умоляя себя не споткнуться, но когда он подходит к микрофону, закреплённому на стойке, а Ким, в знак поддержки, мимолётно оглаживает его спину, Порчэ кажется, что своей ладонью Кимхан стирает любые признаки волнения, оставляя только чистое, незамутнённое удовольствие от шума сотен человек и их чистой, великолепной музыки. Теперь Чэ ещё больше понимает Кима, ощущая, как море чужой энергетики накрывает с головой, погружая на самое дно, в пучину яркого наслаждения от того, что они делают и чем украшают этот злой, жестокий мир.

Они поют несколько каверов, которые выбирают с особой тщательностью, боясь нарваться на авторские права, хоть на них и не претендуя. Дальше идут песни Вика, которые подходят не только для сольного выступления, и песни, которые они уже написали вместе тихими уютными вечерами, сидя в постели в обнимку с гитарами и набрасывая тексты. Ким давно перестал удивляться, как легко и складно получалось у Чэ собирать слова в строчки, наполнять их глубоким смыслом, буквально оживлять, в то время, как сам Ким с лёгкостью придумывал мелодию к этим строчкам, действительно вдыхая в них жизнь. Но самой главной и невероятно трепетной осталась та песня, которую, по ощущениям, ещё в прошлой жизни написал для них Порчэ. Именно она и становится заключительной в их концерте и вишенкой на торте. Они кланяются, взявшись за руки, и улыбаются, расцветают, ощущая рядом того, с которым каждый прожитый миг ценится и оберегается, как самый ценный бриллиант. А толпа беснуется, купая их в море любви и признания, поэтому Порчэ даже не удивляется, когда у него на глаза наворачиваются слёзы безграничного счастья.

В гримёрке Ким устало приваливается бёдрами к столу и без зазрения совести рассматривает своего мальчика. Чэ за эти два года практически не изменился: стал всего лишь на пару сантиметров выше, а из тела ушла подростковая угловатость и неловкость, сделав изгибы его тела более плавными и нежными. Черты лица заострились, благодаря чему он больше не выглядел, как подросток, и стал чарующе красивым парнем. Хотя Кимхан, в любом случае, считает, что он остался всё таким же прекрасным, замечательным, солнечным мальчиком, который просто перестал бояться себя, принимая, наконец, то, что Ким любит именно его, и полностью осознавая весь спектр своих желаний.

Чэ чувствует на себя чужой изучающий, прямо таки ощупывающий взгляд, вешает куртку на тремпель, оставаясь в чёрной футболке и кожаных шортах, и подходит к Киму близко-близко, доверительно заглядывая в глаза и устраивая руки на его узкой талии. Кимхан улыбается уголками губ и гладит ладони Порчэ, поднимаясь руками выше по предплечьям и вжимая, наконец, пальцы в плечи.

- Ким, какой же ты красивый, - шепчет Чэ, прижимаясь ближе, практически сталкиваясь носами. Уважительное «Пи» уходит из речи совершенно спонтанно и довольно давно, вылезая наружу только при самом сильном эмоциональном возбуждении, а именно: во время ссор и секса.

- Ты прекраснее, малыш, - в тон ему сообщает Кимхан и выпрямляется, обнимая руками за шею и зарываясь пальцами в уложенные волосы. Губы Порчэ на расстоянии выдоха, и Ким не отказывает себе в желании его поцеловать. Чэ отвечает голодно и страстно, буквально сдавливая его тело в своих руках.

- Я хотел тебя с первой секунды, как увидел в этой одежде, - сообщает Чэ в самые губы, не имея возможности оторваться от взгляда в непривычно светлые глаза. Его руки гладят спину Кима, а потом опускаются ниже, пальцами пробегаясь по пояснице и сжимая в ладонях упругую задницу.

В чём Порчэ точно вырос за эти два года - так это в выражении своих желаний. Он больше не был неопытным, скромным ребёнком, который боялся что-то сделать и не сгореть после этого от смущения. Киму, в какой-то момент, удалось добиться того, чтобы Чэ понял - они принадлежат друг друга целиком и полностью, без остатка и оговорок, и если он чего-то хочет, будь то новые вещи, хороший медиатор, минет в машине, подушки на диване, лазанью или быть сверху, он просто может об этом сказать, а Кимхан уже постарается удовлетворить абсолютно все его желания, не потому что так кому-то нужно, просто он ощущает безграничное счастье, в таких просьбах или желаниях видя то, что уровень их доверия достигает абсолютного, бескрайнего максимума.

Ким ухмыляется в поцелуй, выдыхая, выстанывая:

- Так что тебе мешает? Бери, - Порчэ на этих словах сильнее сжимает пальцы на упругих половинках, а потом опускает руки ниже и, подхватив Кима под колени, подсаживает его на стол, устраиваясь между его восхитительных стройных бёдер и снова целуя. Кимхан жёстко сжимает одной рукой чужой затылок, обхватывая ногами талию и уверенно, страстно отвечая на движения языка, толкаясь в ответ, а вторая ползёт по торсу вниз, цепляясь за цепочки на красивой смуглой шее и достигая края футболки, чтобы стянуть её прочь.

Порчэ стонет от контраста прохладного кондиционируемого воздуха и горячего тела, прижимающегося к его собственному. Кимхан такой порочно красивый, поэтому Чэ просто не может удержаться, сжимая его бёдра так сильно, что наверное останутся синяки. Он снова смотрит в светлые глаза напротив и будто тонет в пучине диссонанса, осознавая, что рядом с ним его дорогой, любимый Ким, который, при этом, смотрит серо-голубыми глазами, подёрнутыми дымкой желания.

- Я так хочу тебя, Ким, - произносит Порчэ, облизывая и прикусывая чужую нежную кожу губ, снова толкаясь между ними. Кимхан обхватывает его язык своими губами и сосёт, будто делает минет, не закрывая глаз и буквально гипнотизируя. Слюна течёт по его подбородку, и Чэ слизывает её, не обращая внимания на вкус консилера, хайлайтера и прочей косметической хрени, потому что Кимхан, в любом случае невероятно вкусный.

Ким хрипло стонет, немного прогибаясь в пояснице и гладит, царапает тонкие ключицы, более сформированные мышцы груди, специально задевая ногтями маленькие соски и вызывая громкий вскрик. Он любит любого, абсолютно любого Чэ, но когда он ведёт себя жёстко и властно, руками настойчиво сжимает тело и целует голодно, опускаясь губами по подбородку и прикусывая кожу возле кадыка, вырывая из Кима утробный стон. Такому Порчэ он готов отдаваться с особым желанием, точно зная, что будет умопомрачительно хорошо.

Чэ снова смотрит Киму в глаза и опять прикусывает нежную кожу на его горле, чувствуя под губами вибрацию выдоха. Он может позволить себе оставить метки и засосы, потому что ближайшее время у Вика ничего не планируется, и можно спокойно уделить внимание аристократически бледной длинной шее и не получить потом от Кимхана нагоняй.

Ким сжимает сильнее пальцы на чужих боках и практически рычит:

- Ты что-то собираешься делать с этим? - толкаясь бёдрами вперёд и давая почувствовать возбуждённый твёрдый член, обтянутый чёрной кожей штанов, - всю шею мне изгрыз, - он ловит в клетку своих пальцев любимое лицо и выдыхает, - мой вампир. Куплю тебе игрушку для щенков, у которых чешутся зубы, - Чэ на это только улыбается ярко-ярко и дёргает Кима на себя, вынуждая слезть со столика, и тянет к дивану в углу гримёрки, толкая парня на него.

Кимхан приземляется задницей на мягкие подушки и разводит колени в стороны, ухмыляясь уголком губ:

- Лучше найди своему рту более удачное применение, малыш, - произносит, провоцирует, расстёгивая пиджак и желая его наконец стащить, потому что кожа под ним уже покрылась плёнкой пота, но Чэ останавливает его, прижимая за плечи к спинке:

- Останься в нём, - облизывается и садится на колени, наклоняясь к паху и потираясь щекой о выпуклость в штанах, - пожалуйста, Пи'Ким, - потому что знает, чертёнок, как на него такого реагирует Кимхан, как у него напрочь срывает крышу.

Ким зарывается пальцами во влажные у корней встрёпанные пряди и слегка раскачивает бёдрами:

- Тогда приступай, хочу трахнуть твой рот, - и смотрит своим демоническим взглядом, от которого Чэ ещё пару лет назад сразу кончил бы в штаны. Порчэ снова трётся подбородком, ощущая насколько он горячий даже через ткань, гладит ладонями колени и бёдра, медленно подбираясь к промежности. А потом резко поднимается вверх и прикусывает тонкую ключицу, заставляя Кима громко и протяжно застонать, - точно зубы чешутся, - Чэ на это только фыркает, забираясь одной рукой под пиджак, оглаживая, растирая влажную кожу, покрывая поцелуями грудь и шею, вбирает в рот подвеску, легонько тянет за неё и смотрит на то, как его любимый тяжело и поверхностно дышит. Вторая рука ползёт по животу вниз и сжимает его член через ткань, несколько раз надрачивая. Кимхан любит томное терпеливое ожидание, любит предвкушать удовольствие, Чэ точно знает, поэтому этим пользуется. Сам Ким дёргает его за шлейки кожаных шорт ближе, дотягивается до коленей, поднимаясь руками вверх по мягким бёдрам, забирается руками под с свободную ткань, сминая её на кистях гармошкой.

- Чэ, я хочу тебя, - стонет Ким, царапая заднюю поверхность бёдер и, съехав спиной по дивану со скрипом от трения кожаного пиджака по обивке, расстёгивает штаны, приспуская их до тазобедренных косточек, - помоги, - просит он, пока Чэ просто заворожённо наблюдает за ним. Кимхан приподнимает задницу, хватаясь за спинку, а Порчэ пытается стянуть плотно облепившую его ноги кожаную ткань вместе с трусами.

- Какие же красивые у тебя ноги, - стонет он, наконец, опускаясь на колени перед Кимом и сразу облизывая член от яичек до головки, поддевая кожу под ней языком. Чэ ощущает, как пальцы Кимхана снова вцепляются в его волосы, а вторая рука тянется к ладони Порчэ, покоящейся на бедре, и сплетается с ней в замок.

- Ты сегодня слишком много болтаешь, малыш, - хрипит Ким, подбрасывая себя легонько вверх и прикусывая практически до крови губу, когда Чэ просто сжимает руку у основания и всасывает головку в рот, - во-от, так лучше, - тянет он и откидывает голову назад, прикрывая веки. Но Порчэ это не нравится, он хочет ощущать на себе этот демонический взгляд светлых глаз, поэтому он кусает нежную кожу на внутренней стороне бедра:

- Смотри на меня, Кимхан, - и только тогда начинает сосать, когда парень заключает его в плен своего жгучего взгляда.

Ким хрипло, тихо стонет, когда Чэ втягивает щёки и создаёт давление вокруг члена. В его рту влажно, горячо и божественно хорошо, он держит чужие покрытые лаком пряди и несколько раз толкается глубже, встречаясь с потемневшими от похоти и желания глазами. Этот минет не пойдёт ни в какое сравнение с их первым разом, но Кимхан каждый раз наслаждается как последний, потому что не важно, сколько пройдёт лет, как сильно они изменяется, он будет всё также сильно любить Чэ, хранить в воспоминаниях неловкого краснеющего мальчишку, потому что они вместе росли в этих отношениях, вместе учились преодолевать конфликты, решать споры, вместе узнавали, как доставить друг другу наибольшее удовольствие, а самое главное - они вместе учились любить, отдавать себя без остатка и без сожалений.

Порчэ гортанно стонет, создавая вибрацию, несколько раз быстро и уверенно двигает головой, а потом выпускает член из рта, проходясь по нему ладонью и размазывая собственную слюну и смазку.

Ким дышит рвано и поверхностно, тянет его ближе к себе, слизывая с губ свой вкус, и шепчет:

- Смазка в моей сумке, - Порчэ кивает и, подавшись вперёд, легонько кусает за подбородок. Кимхан закатывает глаза и улыбается, потому что это его вампирёныш.

Любовь к укусам у Чэ просыпалась по мере того, как он расскрепощался в их постели, и чем смелее в своих желаниях он становился, тем чаще шея, плечи и грудь Кима были покрыты отметинами и укусами, которые не сходили по несколько дней, и которыми сам Порчэ любовался по утрам, когда они лежали в постели, когда умывались или готовили завтрак. Он будто метил территорию, заявляя права на Кима, будто не понимал, что он и так принадлежит полностью только одному человеку. Хотя Кимхан не жаловался, получая от этого удовольствие.

- Мне повернуться спиной? - спрашивает Ким, пережимая у основания член и смотря снизу вверх на Порчэ, который бросает смазку и презервативы на диван и расстёгивает, наконец, свои шорты, спуская вместе с бельём. На его безымянном пальце поблёскивает всё ещё не обручальное кольцо, но оно для Чэ является самым ценным в жизни подарком, который он бережёт больше всего на свете. Потому что за два года жизни с Кимханом Порчэ, наконец, понимает, какую ценность для Терапаньякула имеют обещания.

Он окидывает голодным взглядом прекрасное тело Кима и сипло выдаёт, приземляясь с ним рядом на диван:

- Нет, иди ко мне, - и тянет его за руку, усаживая на свои колени. Кимхан раскачивается несколько раз, притираясь своим членом к чужому и размазывая по подтянутому животу смазку, обхватывает ладонями длинную красивую шею Чэ, и, в противовес атмосфере глубокого, тяжёлого возбуждения, нежно целует в мягкие тёплые губы.

Порчэ шарит наощупь по дивану, находя смазку, а второй обхватывает Кима за пояс, просовывая руку под пиджак, и прижимает его к своей груди. Кимхан забирает тюбик из рук и открывает его, выдавливая гель в подставленную ладонь.

Чэ неловко распределяет жидкость по пальцам и заводит их за спину Кима, большим огладив верх расщелины, а указательным находя сжимающееся в предвкушении отверстие и сразу проникая на всю длину. Кимхан тихо выдыхает, вцепляясь руками в плечи парня и подаваясь телом навстречу растягивающим его пальцам.

- Ты такой нетерпеливый, Кимхан, - хрипит Чэ, целуя уголок губ, щёку, скулу, и поддевает языком цепочку маленькой сережки, оттягивая легонько вниз, - такой горячий внутри, - стонет в самое ухо, проникая уже двумя пальцами и разводя их в стороны, но намеренно не касаясь простаты.

- Иногда, - Ким сглатывает, дьявольски улыбаясь и снова притираясь пахом, вызывая дрожь удовольствия, разливающуюся электричеством по венам, - иногда я скучаю по скромному Порчэ, - насаживаясь на три пальца и сжимая их мышцами внутри, - но не в такие моменты.

Чэ улыбается и гладит гладкую, влажную спину под кожаной тканью, втягивая Кима в очередной страстный поцелуй. Он вытаскивает пальцы и, дотянувшись до своего члена, распределяет по нему остатки смазки, а потом просит:

- Ким, добавь ещё, - подставляя руку, но вместо этого Кимхан тянется в сторону за упаковкой презервативов и достаёт один, разрывая упаковку зубами и опуская руку вниз, наощупь раскатывая, и выдавливает гель прямо на член, вырывая утробный стон из-за контраста температур.

- Я, конечно, не против и без него, - уточняет Ким, размазывая начавшую таять жидкость и направляя головку в себя, аккуратно насаживаясь, медленно, но сразу на всю длину. И замирает, прикусив губу, не отрывая взгляда от любимого лица, - но нам потом негде будет приводить себя в порядок, - он приподнимается, упираясь коленями в мягкие подушки, и опускается, ощущая внутри распирающий, растягивающий жар и получая от этого непередаваемое наслаждение, - а я хочу, чтобы ты кончил внутрь, - договаривает он и сжимает мышцы, видя, как Порчэ закатывает глаза от удовольствия и громко музыкально стонет, вцепившись руками в бёдра Кимхана и оставляя от ногтей белые полосы.

- Значит... - Чэ сглатывает и тянется к чужим плечам, чтобы снять с них пиджак и оставить его висеть на локтях, - значит мы займёмся сексом дома ещё раз, - и это звучит даже не как обещание, а как утверждение, на которое Ким криво улыбается, продолжая раскачиваться и насаживаться на чужой твёрдый член. Он рвано дышит, стонет надсадно и произносит, приближаясь к зацелованным губам Порчэ:

- Конечно займёмся, потому что я тоже хочу тебя трахнуть. Эти... - Чэ подбрасывает бёдра вверх, вбиваясь глубже в горячее, тугое нутро и выбивая хриплые стоны, - я думал, что... - Кимхан дрожит, а его тело пронзает волна удовольствия каждый раз, как Порчэ попадает по простате, - что эти блядские шорты сведут меня с ума, - договаривает Ким, сжимая руки вокруг чужой шеи, покрывшейся каплями пота.

Порчэ опускает руки вниз и чуть приподнимает стройные бёдра Кима, фиксируя, и начинает вбиваться внутрь, растягивая вход и проникая каждый раз на всю длину. Кимхан глухо стонет ему на ухо и шепчет:

- Давай... Да-вай, ещё немного, - по комнате разносятся шлепки влажной кожи о кожу и стоны, сливающиеся в одну мелодия их удовольствия.

Когда Чэ чувствует, что он уже близко, а внизу живота затягивается узел, он вгрызается в изгиб шеи Кима, а пальцы одной из рук оборачивает вокруг увитого венками горячего члена и начинают дрочить в том же ритме, в котором двигается сам.

Волна оргазма накрывает их почти одновременно, сопровождаясь задушенными утробными стонами.

Ким буквально растекается по Порчэ, чувствуя как по шее и спине течёт пот (от горячего секса не спасает даже кондиционер).

Чэ полностью стягивает с него пиджак и обнимает, прижимая близко-близко к себе и вдыхая любимый терпкий аромат.

Кимхан хрипло смеётся, целуя его в макушку и выдавая:

- Я не знал, что вместо парня завёл собаку, то кусаешь, то обнюхиваешь, - на что Чэ фыркает и цапает за ухо:

- Не могу удержаться, когда ты такой красивый, - честно признаётся он и смотрит в чужие глаза, - так непривычно и тебе идёт, - Порчэ указывает на линзы, - но я люблю твой цвет глаз, - признаётся, ласково улыбаясь.

Ким улыбается ему в ответ и наклоняется ближе:

- Ты сегодня великолепно справился, Чэ, - он смотрит с невероятной нежностью и любовью на человека, за которого и два года назад, и сейчас, и через десятки лет будет готов отдать жизнь без малейшего промедления, - и я не о сексе, если что, - добавляет с улыбкой, хотя Порчэ знает, что и здесь всё было замечательно. - Я горжусь тобой, мой шанс, - на грани слышимости, будто тайна, для них двоих, а Порчэ вторит ему, обнимая трепетно за тонкую талию:

- Я люблю тебя, Кимхан. И буду любить в каждой из своих жизней, - а потом целует, прижимая к себе.

Чэ верит, что у них с Кимом всё будет хорошо, пока они есть друг у друга, а вокруг них звучит музыка их жизни и счастья. И не важно, сколько пройдёт лет, главное, чтобы и тогда они были рядом.