Меандр тишины

Ночь на набережной была густой и влажной, как старый бархат, что прилипает к коже и не отпускает. Я сидела на мокром пирсе, платье прилипло к ногам, и каждая капля дождя, соскользнувшая по плечу, казалась маленьким ударом в сознание. Бутылка вишнёвого ликёра была почти пуста, но я продолжала держать её в руках, словно таила там остатки себя. Солёный запах моря смешивался с ржавчиной старых причалов, и ветер трепал волосы, как будто пытаясь вырвать их из головы. Чайки метались над водой, кричали, но их крики больше не тревожили — они были частью пустоты, в которой я сидела.

Последние недели я всё больше тянулась к мраку. Не к тому, что прячется в подвалах или в людях, а к тому, что живёт внутри, под кожей, в мыслях и страхах. Я читала книги, которые лучше не открывать после заката. В моей комнате пахло воском, и на стене висел пентаграммный кулон, купленный на каком-то острове. Я не верила в демонов — я их чувствовала. Иногда, когда закрывала глаза, они шептали слова, которых не существовало.

Но всё это было до той ночи.

Песок был холодный и плотный под ногами, а каждый шаг казался борьбой — я проваливалась в него почти до щиколоток, оставляя за собой ряды мелких ямок и следов. Бутылка вишнёвого ликёра, теперь уже точно пустая, лежала рядом, а я смотрела на тёмное море и пыталась уловить в его движении какой-то знак.

Длинные черные волосы спадали на плечи, слегка липли от влаги, а тонкие брови хмурились, отражая внутреннее напряжение. Я поднялась, стряхнула пыль с платья и шагнула к машине, чувствуя, как песок скрипит под ногами. Сняла каблуки и бросила — щелчок от удара гвоздями о мокрый песок звучал почти как освобождение. Каждый шаг босыми ногами по холодному песку ощущался острым и живым.

Я села в машину, дернула ремень безопасности и на мгновение посмотрела на себя в зеркало. Я поправила макияж, провела пальцем по пухлым губам, зеленые глаза отразились в стекле яркими огнями приборной панели. В этом взгляде было что-то решительное, почти вызов: пора что-то менять, пора действовать.

Я включила двигатель. Сердце билось быстрее, а мысли ворохом закручивались внутри. Место, в котором я живу, казалось мне привычным, но одновременно душным и ограниченным. Что-то во мне требовало движения, перемен, начала задуманного. Сегодня — не просто ночь. Сегодня — шаг в то, что я давно планировала.

Машина тронулась, колёса скользили по мокрому асфальту, оставляя за собой следы света, отражённого в лужах. Я ехала к дому на холме, где музыка уже стучала сквозь окна, куда меня вела не карта и не свет, а чувство: сегодня я найду то, что давно искала.

Дом на холме был живым. Музыка стучала через стены, вибрировала, проникала в грудь, в каждый нерв. Свет переливался от стеклянных шаров и люстр, отражался в бокалах и на глянцевых поверхностях. Люди перемещались по комнатам, смеялись, танцевали, пили, шептались. Толпа казалась живым организмом, и я чувствовала себя одновременно внутри и вне него. Я шла сквозь шум, наблюдая за каждым взглядом — они прилипали ко мне, искали что-то, чего не существовало. Но меня не интересовали они. Я искала другое — трещину в обыденном, знак, проблеск чего-то настоящего, чего-то, что невозможно объяснить.

И я нашла его.

Он стоял у стены, в белой рубашке, слишком чистой для этого хаоса, с бокалом виски в руке. Лицо было спокойным, почти бесстрастным. Но глаза... глаза имели тик — едва заметное подёргивание, как если бы что-то внутри пыталось выбраться наружу. Маленький спазм, почти незаметный, но в нём была нечто странное — не человеческое.

Он смотрел на людей, но не видел их. Мир вокруг не принадлежал ему, и он не пытался быть частью его. Я застыла. На мгновение показалось, что я уже видела его — не здесь, не в этой жизни, а в другом сне, в другой эпохе. Где-то между огнём и морем. И я поняла — он мой знак. Тот, кого мне обещали.

— Ты здесь впервые? — спросила я, когда подошла.

Он моргнул, слегка дернув левым веком.

— Пожалуй, да.

Голос был низкий, хриплый, северный, холодный, как ледяной ветер с моря.

— И тебе нравится здесь?

— Я не знаю, — сказал он. — Здесь слишком много лиц.

Я усмехнулась.

— А тебе не нравятся люди?

Он посмотрел прямо на меня.

— Они шумят. А я люблю тишину.

И в ту секунду я почувствовала, как что-то дернулось у меня под кожей. Как будто внутри меня откликнулся кто-то, кого я давно не звала. Мы стояли у стены, и я не могла отвести взгляд. Не от губ, не от рук — от глаз. Они были темные, почти чёрные, отражали свет, как вода перед бурей. В них было знание, память сотен жизней, усталость, которую невозможно измерить.

Толпа продолжала гудеть, но вокруг нас словно возникла невидимая граница. Я слышала каждое дыхание, каждый вдох, шорох платьев, лёгкое постукивание каблуков. Сердце билось быстрее, но это был не страх — это было ожидание чего-то древнего.

Позже мы вышли на балкон. Ветер бил по лицу, пахло солью, мокрой землёй, порохом, сигаретным дымом. Я достала сигарету, он молча поднёс зажигалку. Пламя дрогнуло, и на миг его зрачки вытянулись, как у кошки, или чего-то, что наблюдает сквозь. Я затянулась, и густой дым окутал нас, как туман, переплетаясь с прохладой ночи. Он сделал то же самое, и в этот момент пространство между нами словно исчезло. Тихо, почти бесшумно, мы делили этот мгновенный ритуал, где каждое движение — прикосновение, каждое дыхание — признание.

Ветер играл с дымом, закручивая его в причудливые спирали, которые поднимались над балконом и растворялись в ночи. Я чувствовала, как его присутствие, плотное и неподвижное, пробирается под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Мы не говорили, потому что слова казались излишними; наши взгляды, лёгкие касания пальцев, синхронное дыхание — всё это говорило громче, чем любой разговор.

На мгновение мне показалось, что его глаза стали не просто темными, а глубокими, как бездна, отражающей свет уходит вдаль. Я пыталась уловить что-то человеческое в этих взглядах, но находила лишь древнюю, тихую одержимость — силу, которая жила внутри него, тихо, но настойчиво, и зовущую меня к себе..

— Ты ведь не отсюда, — сказала я.

— Местный, — ответил он с вопросительным взглядом.

— И ты не просто человек, верно?

Он усмехнулся уголком рта.

— А ты — ведьма?

Я не отвечала сразу.

— Иногда. Только по ночам.

Он посмотрел на мои руки, на тонкие пальцы, испачканные чернилами и воском. В тот момент, когда я коснулась его ладони, воздух словно поменялся. Стало холодно, как перед бурей. Музыка внизу притихла, и я услышала собственное дыхание. Мир сжался до этого прикосновения.

Я знала, что не должна. Но уже не могла иначе. Он притягивал не телом — сущностью. Внутри него жил демон, ищущий пару. И я была готова стать ею.

Внутри дома было густо от запаха вина, дыма и воска. Я провела пальцами по его шее, почувствовала тепло под рубашкой. Он не сопротивлялся. Когда я закрыла дверь, лампа дрогнула, как будто кто-то незримый вошёл вместе с нами.

— Не бойся, — прошептала я. — Всё уже случилось.

Он приблизился. Его взгляд был не человеческим. Древним. Когда наши губы встретились, по коже пробежал электрический разряд. На секунду я увидела вспышку — чёрные крылья, расправляющиеся за его спиной. Я моргнула — и всё исчезло.

Ночь продолжалась. Мы двигались вместе, дыхание смешалось, наши тела синхронизировались с ритмом мира. Я чувствовала, как что-то древнее и животное соединяется с моим существом. Сила старше людей говорила через нас.

Когда всё стихло, он лежал рядом, спал спокойно, как ребёнок. Я же не могла уснуть. Чувствовала пульс под кожей — два сердца, бьющихся в такт.

На рассвете я снова увидела его глаза — усталые, мрачные, словно ночь выжгла в них что-то. Страх и восторг одновременно охватили меня. Я больше не одна. Во мне поселилось нечто — часть его. Оно не собиралось уходить.

Когда он ушёл, я стояла у окна, смотрела на город. На стекле проступил след дыхания, и я увидела символ — круг, пересечённый линией. Я не прикасалась к стеклу. Мир был прежним, но воздух дрожал. Я связана. С ним. С тьмой. С тем, что он привёл.

Через неделю пришло письмо. Без адреса, только моё имя. Внутри — рисунок. Моё лицо, только глаза другие — вытянутые, тёмные, отражающие огонь. На обороте надпись:

«Я не хотел. Но ты — увидела.»

Я прижала бумагу к груди и рассмеялась. Не от радости — от осознания. Я действительно увидела. И с того дня перестала бояться зеркал. Если загляну достаточно глубоко — увижу там его.