3: За пределами урока
Спустя несколько дней я заметил, что начинаю иначе смотреть на Арсения. Его слова оставляли отпечатки в моей памяти, словно кожа на стекле. Я задумался: а может, он действительно имеет право называться моим учителем? Но это чувство было неверным; я не был готов допуститить это. Моя ненависть к нему не собиралась утихать, но я испытывал все большее обаяние.
Однажды, после уроков, когда я задержался в классе, чтобы закончить домашнее задание, я удивился, когда увидел, что Арсений не спешил покинуть наш класс. В толпе учеников он потерялся, и именно в этот момент я увидел его настоящего: уставшего, но преданного своему делу. Он сидел за учительским столом, просматривая свои записи, мимо его губ иногда мелькала усталая улыбка.
Я не мешал ему, но, само собой разумеется, у меня возникло желание заговорить.
- О, так вы стараетесь подготовиться к следующему уроку, - произнес я и только потом осознал, что мой тон прозвучал неоднозначно.
Он посмотрел на меня с удивлением, но в его глазах не было ни гнева, ни неприязни. Только спокойствие.
- Да, все так. Я всегда стараюсь, чтобы мои уроки были интересными и полезными для вас.
- Думаю, вашим ученикам это можно было бы понравиться, - продолжил я, не зная, как закончить эту беседу.
Мы оба замерли, и, похоже, между нами возникла некая связь. Стеклянные стены, которые я построил на протяжении всех этих дней, начали трещать.
- Иногда это сложно, - сказал он, - быть учителем. Ты много работаешь, пытаешься донести свои знания. Но трудно понять, насколько это необходимо студентов, пока не получаешь ответ.
Мне захотелось сказать ему, что его старания имеют значение. Я, возможно, не был готов признать свои чувства, но это был тот момент, когда я увидел его с другой стороны. Человека, который не боялся показывать свои слабости и неуверенности.
И это был тот миг, когда я понял, что ненависть может не быть единственным основанием для нашей связи. За стеклом (в моем случае - в маске ненависти) скрывалось нечто большее, к чему мне не хотелось бы признаваться.