Painkiller

Утром, после ночных разговоров люди стыдятся смотреть друг другу в глаза. Люди вообще стыдятся хороших вещей, например, человечности, любви, своих слёз, тоски, всего, что не носит серого цвета.*

***
После того, что произошло между ними ночью, Лиам и Зейн приняли по очереди душ и некоторое время лежали в молчании и неловкости, но это длилось недолго. Зейн придвинулся к шатену и обнял его, прижимаясь губами к щёке с легкой щетиной. Ему нравились новые ощущения, которые он испытывал с Лиамом. Это было чертовски странно, но безумно приятно, ему хотелось вжаться в тело Лиама и чувствовать его сильные руки на своей спине, чувствовать, как шатен, едва касаясь его кожи, ведёт пальцами по позвоночнику, мягко и любовно выдыхает на его волосы, смешивая своё тёплое дыхание с ароматом цветочного геля для душа. Зейн не привык к такому ласковому отношению к себе, и он задрожал от того, насколько сейчас ему было хорошо. Лиам принял это, думая, что Зейн просто замёрз после душа, и, разомкнув объятия, потянулся за пледом, лежавшим у их ног. Да, это всё ещё было пугающе: ощущать, как ты становишься зависим от другого человека. И было неважно, парень это или девушка. Зейн впервые чувствовал себя дома. Лиам был его домом, который он искал всё это время.

Как только Лиам заботливо натянул на них плед, Зейн улыбнулся, снова принимая своё положение под боком парня. Шатен шумно выдохнул, когда нога Зейна чуть дёрнулась вперед, ложась между его ног. Лиам обхватил его лодыжку и тихо спросил:

- Всё нормально?

- Как никогда, - ответил Зейн, прикрывая глаза, и положил свою ладонь на грудь Лиама.

После этого было множество разных тем, которые они обсуждали до глубокой ночи: им хотелось узнать друг друга, довериться, впустить в своё сердце. Зейн рассказывал, как они с Луи глупо придумывали свои планы, чтобы досадить Лиаму, а тот лишь молча улыбался. Он рассказывал о своём первом бое, который перевернул весь его мир, и получал в ответ лишь поцелуй в висок. Лиам поддержал разговор, начиная рассказ о том, как он попал в секцию бокса, которой владел его отец. Оба парня всю жизнь были достаточно замкнутыми и скрытными, а людей, которые знали их настоящими, были единицы, их можно было посчитать на пальцах одной руки. Так они и уснули, когда их глаза уже начали закрываться, а речь стала тихим бормотанием, что-то вроде: «спокойной ночи, у нас ещё будет много времени для разговоров».

- Что ты делаешь? - Зейн жмурится от лучей солнца, которые проникают в комнату из больших окон в спальне Лиама.

Наверняка Зейн никогда не видел окон больше этих: они были почти на всю стену, от потолка до пола. Лиам приоткрыл их - и теперь осенний ветер раздувает шёлковые шторы. Лиам выглядит, как ангел, сидя над ним на кровати с чашкой дымящегося напитка, солнце красиво выделяет его силуэт, и брюнет думает, что, если рай существует, для него он именно такой.

- Пью чай.

- Пьёшь чай и смотришь на меня.

- Прости, ты такой милый, когда спишь, и я не мог оторвать глаз.

- Прекрати. Это странно. - Зейн зарывается лицом в подушки. - Такие вещи сами по себе странные.

- Эту ночь мы провели вместе. - Пейн оставляет пустую чашку на прикроватной тумбочке и ложится рядом.

Малик прокашливается, прочищая горло после сна, а шатен обнимает его за талию и притягивает ближе к себе. Лиам скидывает подушки в сторону и трётся своим носом о нос Зейна.

- Хватит язвить, скажи, что тебе это не понравилось.

- Я просто вчера устал.

- Последнее, что ты рассказывал - это то, как вы с Луи напились и пели в караоке в баре. Потом ты внезапно захрапел.

Лиам смеётся, вспоминая прошлую ночь, а Зейн толкает его в бок:

- Ты врёшь, я не храплю.

- Всё нормально. Мне понравилось спать с тобой.

Лиам прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку, которая точно выдаёт его.

- Мне тоже. Но я не храплю!

- И ещё так славно причмокиваешь, как маленькие дети.

- Господи, - Малик снова прячет лицо в подушки. - Пожалуйста, мы можем просто перестать говорить об этом?

- Хорошо, нам как раз пора спускаться к завтраку.

- Что?! - Брюнет покидает крепость из подушек, и его глаза практически вываливаются из глазниц от услышанного.

- Спокойно, я сказал маме, что мы полночи готовили доклад по литературе.

- Херовая отмазка, - но такой ответ даёт возможность Зейну выдохнуть с облегчением. - А то, что мы спали в одной постели, - это нормально? Боже, какой позор. Наверное, я должен собирать чемоданы и бежать из страны...

Зейн встаёт с постели и ищет разбросанную ночью одежду.

- Хэй, Зейн!

- У тебя тут высоко? Сколько ног я сломаю, если спрыгну с окна?

- Успокойся, - Лиам встаёт позади него и обнимает парня со спины, складывая руки в замок на его бёдрах.

- Как я могу успокоиться? Твой отец? Я видел его на съезде родительского комитета. Он меня в бочку закатает и выкинет в океан!

- Я сказал им, что у меня есть парень.

Лиам говорит это быстро, и Зейн сначала думает, что неправильно расслышал, и просит повторить. Когда шатен повторяет, сердце Зейна катится вниз по американским горкам.

Чёрт, Зейна сейчас не так волнует, как отреагировали родители Пейна, как то, что он назвал его своим парнем. Лимо переживает, что сказал это зря, и теперь Зейн не захочет с ним продолжать эти странные отношения, потому что, вероятно, для него это ничего не значит, и он делает это от скуки, но брюнет подаётся вперед и притягивает его за шею, целуя в губы.

- Прости, я не должен был им говорить, что ты мой парень, - отстранившись, говорит Лиам с прикрытыми глазами и слегка опущенной головой. Их лбы соприкасаются, и Зейн успокаивающе гладит нижнюю часть его спины:

- Тшшш, я не против.

- Не против того, что я так сказал?

- Не против быть твоим парнем.

Теперь очередь шатена облегчённо вздыхать и соединять их губы в поцелуе. Никто из них не обращает внимания на утренний запах изо рта. Сейчас эти поцелуи важны, как никогда.

Когда Зейн принимает душ, Лиам, сидя на краю ванны, рассказывает, как его мама заметила постоянное витание парня в облаках и как отец постоянно подшучивал на ним, когда он задумывался. Как в один семейный вечер он просто сказал, что влюблён не в девушку, а в парня, на что родители лишь пожали плечами и сказали, что это его жизнь и его выбор, и если он уверен, то они не станут лезть и примут его любым. И Лиам ещё долго сидел в своей комнате, обдумывая, как круто иметь современных родителей, которые не давят на своих детей собственным жизненным опытом, позволяя идти своим путём в жизни. Ему очень повезло с ними.

- Это немного странно. - Малик вытирается полотенцем, абсолютно не стесняясь своей наготы. - В школе постоянно говорят, что у тебя плохие отношения с родителями.

- Запомни: никогда не верь слухам. - Лиам притягивает парня за талию, и тот оказывается между его ног, в боксерах, которые Лиам любезно одолжил ему.

- Почему тогда они так думают?

- Наверное, потому что я веду себя как настоящий козел с ними.

- Это точно. - Брюнет закатывает глаза и обнимает Пейна за шею. - Иногда ты поступаешь с людьми как полный мудак.

- Эй, все хотят парня-бэдбоя!

- Только не забывай, что я не девчонка в розовом платьице и тоже могу ответить.

- Может быть, это и понравилось мне в тебе, - смеётся Лиам. - Люблю, когда мне попадается соперник по силам.

- Я не собираюсь больше затрагивать эту тему с тобой, - отвечает Зейн, щипая шатена за бок.

Когда Зейн жалуется, что у него урчит в животе, Пейн даёт ему свои чистые вещи - широкую футболку и домашние штаны. Лиам отмечает про себя, что Зейну нужно почаще носить его вещи, в которых брюнет выглядит особенно горячо. Они спускаются вниз, но родителей Лиама уже нет дома. Зейн немного облегчённо вздыхает, потому что это был бы серьёзный шаг в их отношениях, а он ещё не совсем готов открыться кому-то помимо Луи и Лиама.

Расположившись за круглым столом в столовой и наблюдая, как Зейн жадно накидывается на завтрак, Лиам улыбается сам себе и достаёт телефон из кармана мягких спортивных штанов. Он находит в галерее фото спящего Зейна. Он понимает, что это ещё более странно, чем просто наблюдать за ним спящим или говорить родителям, что у него есть парень, и рассказывать, что он влюблен в него... Просто шатен хотел сохранить момент. Ведь это было их первое утро вместе. И теперь, кажется, они настоящая пара.

***

И вот как будто они снова вернулись к истоку. Луи, сидя за рулем, пытается шутить, чтобы приободрить друга перед очередным боем, а Зейн как всегда пропускает всё мимо ушей, смотря в окно на мелькающие улицы Нью-Йорка. Последний бой, в котором он участвовал, перевернул всю его жизнь на сто восемьдесят градусов, и воспоминания о нем были не самыми красочными, а, наоборот, размытыми и слишком болезненными.

Луи пробует вырвать хоть краткий рассказ о проведённой ночи Зейна с Лиамом, но брюнет машет головой в протесте, говоря, что все разговоры потом, и Луи не настаивает. Он знает, что сейчас не лучшее время.

Зейн говорит Луи, что тот не должен оставаться с ним, убеждая тем, что его соперник слишком уж хилый и он уложит его в первых двух раундах. И он не соврал, парень был действительно слабым, только уж очень выносливым. Ему даже удалось повредить Зейну ногу, разукрасить лицо в багровые краски и оставить гематому на бедре. В конце восьмого раунда Зейн отправляет его в нокаут. Даже не переодеваясь в чистую одежду, а лишь смыв кровь с лица и рук, он накидывает сверху свою куртку и, забрав заработанные деньги, выбегает из этого грязного ангара, чтобы словить такси и быстрее добраться домой.

Только брюнет захлопывает входную дверь, ему звонит Луи. Зейн, немного постанывая от боли в ноге, достаёт телефон из кармана и отвечает:

- Я уже дома.

- Ну что, приятель, как всё прошло? - Малик слышит на том конце трубки, как Джоанна ругается на Луи и просит помочь ей открыть бутылку вина.

- У вас семейный ужин? Оставишь мне немного пирога?

- Уверен, что я не нужен тебе?

- Нет, Луи, пока. Лиам на второй линии.

- Завтра я жду подробный рассказ о ночёвке у Лиама и описание всех, даже самых пошлых, подробностей! И у тебя не получится отвертеться.

- Луи, ты так много говоришь!

- Пообещай мне, иначе я начну пытать тебя!

- Оставь мне кусочек пирога, идиот.

После этих слов он сбрасывает вызов Луи и отвечает Лиаму:

- Эм, привет, - тянет Зейн, закусывая нижнюю губу и пытаясь достать из верхнего ящика комода эластичные бинты для перевязки растяжения на его больной ноге.

- Дай угадаю, Луи?

- Иии..ты получаешь приз! - Брюнет улыбается. Он находит необходимые лекарства в холодильнике - они остались с прошлого боя, мази, что приносил ему Луи. - Можешь попробовать свои силы на супер-приз.

- А приз, надеюсь, это поцелуй?

- Хм, и не один. - Зейну так нравится, как они флиртуют по телефону друг с другом, но это ощущение тут же улетучивается, когда Лиаму в голову приходит дурацкая идея.

- Тогда я приеду за своим призом.

- Что? Нет!

- Почему я не могу приехать к тебе?

- Лиам, отец вернулся, и он очень пьян, - на ходу придумывает брюнет, садясь на свою кровать и устраивая больную ногу на матрац. Он рассматривает синяки и морщится от увиденного: кровоподтёки спускаются от коленок к щиколоткам, пачкая кожу. Но это кажется таким пустяком по сравнению с прошлыми увечьями, которыми награждали Зейна в бою.

- Приезжай ты.

- Ты издеваешься? Пока меня не будет, он дом разнесёт! На какие деньги я потом отремонтирую сломанную дверь или выбитое окно? - обеспокоенно и слишком нервно отвечает Зейн, в то время как Лиам на другом конце хмурится:

- Тогда я точно приеду.

- Не думаю, что ты хочешь это видеть, Лиам. Перестань так опекать меня.

- Может, это ты не хочешь меня видеть? Я тебе надоел?

- Нет, это неправда, я хочу тебя увидеть. Очень, но...

- Я выезжаю.

- Лиам, нет! - кричит Малик в трубку, когда её уже положили. Зейн заранее знает, что проиграл. Не было никакого пьяного отца дома, и Зейн на сто процентов самый худший по части вранья. Брюнет знает, что когда Пейн его увидит, отвертеться не получится: у него рассечена бровь и огромная гематома на правой скуле, не говоря уже о его вывихнутой ноге. Он мог бы соврать ещё раз и сказать, что его избили хулиганы, но Лиам не такой дурак, чтобы поверить в этот бред. Выхода не было, придётся говорить всё, как есть.

Спустя полчаса Лиам тихо постучал в дверь, и Зейн, хныкая, похромал её открывать, при этом занудно повторяя, что Лиам может входить.

- Лиам, здесь открыто! Да ты, блять, поиздеваться надо мной решил!

- Прости, - Лиам слегка толкает дверь, когда Зейн почти подошёл к ней. Он кое-как пытается её закрыть, потому что его руки заняты полными пакетами продуктов.

Когда Лиам справляется с этой задачей и поворачивается, пакеты с грохотом падают на пол, а сам парень обеспокоенно подлетает к Зейну.

- Что это, чёрт возьми, значит? Откуда все эти раны?

- Последствия восьми раундов, - сухо отвечает Зейн.

Лиам поворачивает лицо Малика к свету, чтобы рассмотреть все увечья, а тот шипит от боли и подкашивается на больной ноге. Слава Богу, реакция у шатена на высоте, он моментально подхватывает Зейна и помогает добраться к дивану.

Когда Лиам усаживает Зейна на подушки, убеждаясь, что ему удобно, он уходит на кухню за аптечкой. На его лице читается только злость и больше ничего. Пейн молча обрабатывает раны, игнорируя выкрики Малика, что ему больно. Сев на пол, он резко поднимает ногу Зейна в руки, заставляя того скорчиться от боли и закричать.

- Бл-я-я-я-ть!

- Терпи! - сквозь зубы говорит Пейн и наносит мазь на место вывиха, после того как вправил кость, и начинает перебинтовывать ногу. Зейн отмечает, что у Лиама определённо была медицинская подготовка, может быть, он готовился поступать в военное училище после учёбы. Они ещё не разговаривали о их новой жизни, которая начнётся сразу после окончания школы.

- Лиам?

Молчание.

- Чёрт, ну Лиам?!

Снова молчание.

- Ты злишься?

Наконец-то тот поднимает голову, и Зейну очень не нравится этот взгляд.

- Зачем ты это сделал?

- Перестань, это моя жизнь. Я вправе выбирать, что должен делать, а что нет.

- Так вот какая у тебя жизнь? - Пейн встаёт с пола, выглядя почти разъяренным. - Этого ты добивался?

- Да, это моя жизнь. Что-то не нравится - проваливай, - невозмутимо отвечает Зейн, складывая руки на груди.

- Ты вообще себя слышишь? Участие в грязных боях без правил, где калечат людей, - это твоя жизнь?

- Да, Лиам! - Зейн тоже встаёт, не обращая внимание на боль. - Моя жизнь - это вечно пьяный отец, за которого мне приходится участвовать в этом дерьме, потому что такие деньги за два дня я могу заработать только там. Моя жизнь - это постоянно поломанный кран на кухне и фаст-фуд на ужин, сбежавшая мать и протекающая крыша в моей комнате. Моя жизнь не будет лучше! Никогда! И я хочу, чтобы ты ушёл сейчас, потому что тебе не нужна такая обуза в виде меня! - Зейн почти срывает голос, ему правда очень тяжело говорить эти слова.

Глаза брюнета смачиваются предательской влагой, но она не от боли, а от чувств, которые душат его каждый день. Он смахивает одну влажную капельку со своей щеки и продолжает:

- Зачем ты заставляешь меня показывать свою слабость? - хмурится Зейн, обхватывая себя руками, пытаясь защититься от всего, что навалилось на него. Малик сказал это всё не только Лиаму, но и самому себе. Ему стало не по себе, осознавая в который раз, насколько его жизнь жалкая.

- Это проявление внутренней силы, а не слабости. И я не уйду, - шепчет Лиам и подходит ближе, чтобы обнять парня, который на самом деле ещё ребенок, лишившийся детства, матери, отца и нормальной жизни, ребёнок, которому нужны любовь и тепло. Лиам готов был всё отдать парню, сделать его самым счастливым и никогда больше не видеть его слёз. Он уже второй раз наблюдает за абсолютно разбитым видом брюнета, и это режет по сердцу как лезвием.

Зейн зарывается носом в его грудь и крепко обнимает, хватаясь за Лиама, как за спасательный круг. И Лиам точно не даст ему утонуть. Зейн не хочет быть слабым перед Лиамом, но он чувствует себя слабым даже в его руках. Может быть, так и должно быть с любимыми людьми.

Спустя какое-то время они лежат на кровати Зейна в полной тишине, не проронив ни слова. Лиам перебирает пальцами густые волосы Зейна, массируя кожу головы, и это успокаивает их обоих.

Если бы в наших жизнях не было плохих моментов, которые ломают нас изнутри, заставляя кричать и плакать от душевной боли, мы бы никогда не почувствовали насколько важны простые моменты, во время которых ты испытываешь необъяснимое счастье. И при этом ничего особенного не происходит.

Они размеренно дышат в объятиях друг друга, их дыхание тёплое, неспешное и ленивое. Этот момент дороже всего в мире, когда брюнет чувствует себя наконец-то спокойно, умиротворённо, как будто вокруг нет никаких проблем, кроме занемевшей руки. Зейн меняет положение и ложится на живот, кладя подбородок на грудь Пейна. Шатен тяжело вздыхает, вырисовывая невидимые узоры на спине Малика, в то время как тот рассматривает его лицо.

- Думаю, что было бы, если бы мы так и продолжали ненавидеть друг друга?

- Почему ты думаешь об этом?

- Потому что, если бы ничего не изменилось тогда, тебя бы сейчас не было здесь, я попросил бы Луи прийти и перевязать мне ногу, мы выкурили бы по косяку и полночи смотрели тупые реалити-шоу.

- Ты хочешь, чтобы я ушёл?

- Я хочу, чтобы ты никогда не уходил. - Зейн целует парня в уголок губ.

Малик на несколько секунд отстраняется, его глаза бегают по лицу шатена, и он снова целует Пейна, уже более настойчиво, переплетая их ноги, опираясь руками о его грудь. Он посасывает нижнюю губу Лиама, а рукой задирает его футболку, поглаживая накаченный пресс. Поцелуй длится долго, до тех пор, пока желание становится почти невыносимым. Им тяжело дышать, они вынуждены периодически прерываться, чтобы отдышаться и набрать воздух в легкие. Между такими перерывами они избавлялись от одежды, раздевая друг друга, понимая, к чему это всё ведет. Лиам аккуратно стянул домашние штаны Зейна, чтобы не задеть больную ногу. Они оба остались в одних боксерах, и брюнет выгибается в спине, когда Пейн целует его бедро, поднимаясь выше, целует его член через ткань боксеров, целует синяки на боках, ласково целует больную скулу, оставляя влажную дорожку к шее.

- Лиам, - Зейн тяжело сглатывает и приподнимает бёдра, чтобы их члены соприкоснулись, - я хочу тебя.

- Ты точно готов? - Лиаму тяжело говорить, словно весь кислород покинул его тело, и это всё вина Зейна, который притягивает его за шею и целует, поцелуй получается мокрым и развратным. Малик впервые так целует кого-то, он буквально готов съесть губы Лиама.

Шатен стонет сквозь поцелуй, толкаясь бёдрами в поисках заветного трения между их телами.

- Не хочу ждать ни секунды.

Лиам всегда был ласковым с Зейном, но сейчас особенно. Он оставляет невесомые поцелуи по всему его телу, поглаживает его разгоряченную кожу, которая пылает от этих прикосновений. Зейн часто дышит и не сводит взгляд с парня, усыпающего его поцелуями. Брюнет запрокидывает голову назад после того, как Пейн снимает с него трусы и берёт член в рот. Сдавленный стон срывается с его губ, Пейн сосёт очень уверенно и даже немного грубо, но это так чертовски хорошо, что душа Малика может покинуть тело в любой момент. Парню настолько хорошо, что его пальчики на ногах поджимаются, а руки сминают одеяло. Зейн и представить не мог, что рот Лиама так хорошо бы смотрелся на его члене: пухлые губы обхватывают головку, язык ловко проходится по всей длине. Шатен не смотрит в этот момент на Зейна, который кусает губы от удовольствия до крови, он облизывает его член, словно мечтал об этом уже не раз, и да, это было чистой правдой.

- Лиам, пожалуйста, - Зейн чуть ли не хныкает, приподнимаясь на локтях, - если ты не остановишься, то я через секунду кончу.

Парень нехотя выпускает головку из своего рта с характерным звуком и наконец-то поднимает веки, глядя на раскрасневшегося и перевозбуждённого брюнета. Он забыл о собственном болезненно твёрдом члене, требующем внимания.

- Я... Зейн, у тебя есть... Что-то вроде крема или...

- В верхнем ящике.

- Хорошо. - Лиам дрожащими руками достаёт тюбик крема и неуверенно переводит взгляд на Малика, наблюдающего за ним.

Зейн ласково проводит рукой по его плечу, пытаясь немного расслабить парня, когда тот возвращается на кровать и наклоняется за поцелуем.

- Тебе... тебе нужно перевернуться на живот.

Лиам слишком нервничает, и Зейн, заметив это, пытается подшутить:

- Прости, что я такое бревно сегодня. - Малик хихикает, только Лиаму совсем не до смеха.

Его сердце ударяется о грудную клетку, и руки предательски дрожат, он роняет тюбик с кремом, и, пока поднимает его с пола, Зейн уже лежит на животе, под ним две подушки: одна под головой, а другая под бедрами. Лиам тяжело сглатывает, замечая выпяченную задницу брюнета, и вопрос сам слетает с его губ:

- У тебя уже был секс?

- Ты первый, - бормочет Зейн, уткнувшись лицом в подушку и располагая свои руки по бокам от нее.

Шатен думает, что он наверняка также смотрел порно, чтобы не облажаться, но он выглядит таким спокойным и таким открытым, что теперь Лиам не уверен, сможет ли он.

Пейн старается как можно дольше и тщательнее растягивать дырочку парня, он не хочет доставлять ему дискомфорт и боль. Зейн обнимает руками подушку и зажмуривает глаза. Брюнет немного расслабляется, когда Лиам целует его ягодицы, спину, шею, при этом двигая уже тремя пальцами внутри него. Это совершенно новое чувство - ощущать тесные стенки внутри Зейна, Лиам сгибает пальцы в разных направлениях, изнемогая от желания уже войти в Зейна и завладеть его телом. Но неуверенность сказывается, когда его пальцы слегка подрагивают, и брюнет тихо шипит.

- Лиам, я готов. Всё, ох. Лиам.

Он наконец-то избавляется от оставшейся одежды и снова целует спину брюнета, прежде чем раскатать презерватив и нанести сверху немного крема. Зейн приподнимается на руках и смотрит на Лиама через плечо, кивая, давая понять, что он действительно готов и хочет этого.

Парень подставляет головку и медленно начинает проталкивать её, на что Малик не выдерживает и снова падает лицом на подушку.

Проходит некоторое время, и Лиам уже свободно двигается внутри Зейна, руками управляя его бедрами, насаживая его на свой орган. Брюнет кусает кулак и выгибает спину, когда член внутри него попадает по его простате.

- Стой, замри.

- Тебе больно?

- Нет, нет, нет, двигайся под этим же углом!

- Зейн, я не понимаю...

- Блять, просто двигайся! - Малик не выдерживает и самостоятельно двигает задом, пока ошарашенный Лиам слушает его хриплые стоны. Шатен ложится на него всем телом, прижимаясь грудью к его спине, и делает быстрые толчки, у обоих парней темнеет в глазах от удовольствия. Хоть Зейну немного больно, Лиам давит на его больную ногу, а его член трется об грубую ткань подушки, несмотря на всё это ему хорошо. Он чувствует себя счастливым, находясь под Лиамом, чувствуя его член в себе и губы, оставляющие засосы на лопатках.

Лиам - единственный человек, который заставляет чувствовать его слабым и хрупким, но он даже не догадывался, что Лиам чувствует то же самое.

- Ты потрясающий, - шепчет шатен с закрытыми глазами. - Зейн...

Он приподнимает брюнета, чтобы взять в руки его член и начать надрачивать, сжимая покрасневшую головку, сочащуюся естественной смазкой, и размазывая ее по стволу.

- Прошу, не останавливайся, - хнычет Зейн. - Не останавливайся.

Они мокрые от пота, их мышцы напряжены, а дыхание сбито. Шатен кончает первым внутри Зейна и не выходит, продолжая дрочить Зейну, чтобы довести его до разрядки. Малик кончает с гортанным криком и стонет, пока тот не выжимает всё из него до последней капли. Сил больше не остается, любые мысли покинули разум в этот момент, и им хватает лишь пары движений, чтобы укрыться одеялом и обнять друг друга, без слов.

«Я люблю его,» - проносится в голове Лиама, и эти слова отдаются нахлынувшей волной чувств внутри, прежде чем он засыпает с приятной ломотой во всём теле, ощущая горячее дыхание у своих ключиц.

*Константин Паустовский "Блистающие облака"