Глава I
Тяжелые тучи плавно обволакивают небо, закрывая собой яркое осеннее солнце. Раздаётся раскат грома, пугая идущих людей. Сегодня громовержец Зевс не в настроении. На горизонте мелькают молнии, явно кто-то из богов провинился. Жёлто-багряные листья кружат в воздухе, гонимые не сильным, но пробирающим северо-западным ветром. Метеорологи — самые ужасные люди на планете. Им уготовлен отдельный котёл в царстве мрачного Аида.
Первые пробные капли срываются с неба, разбиваясь о серый асфальт или зонтики весьма предусмотрительных людей. На улицах начинается суматоха. Накрывая головы чем попало, горожане разбегаются под укрытия. Капель становится все больше и больше, и небо уже содрогается от слез, изливаясь на землю. Асфальт приобретает темный оттенок, а вид из окна становится размытым, дождь громко барабанит по нему, пытаясь привлечь внимание владельца. Раскаты грома все усиливаются, и молний становится больше.
Чистое панорамное окно кабинета застилает дождь, не давая разглядеть ровным счетом ничего. Да с пятнадцатого этажа не особо так много и видно, даже без дождя. Людишки день ото дня становятся все меньше, меньше и меньше. Совсем как муравьи: копошатся, роются, что-то несут.
Многие недооценивают осень, ругаются, мол, что за погода. А омеге очень нравится. Середина сентября — один из красивейших промежутков этого времени года. Хочется укутаться в плед, сесть возле телевизора, попивая горячий кофе, и засорять мозги всяким хламом, что идёт по ТВ.
Брюнет тяжело вздыхает и плюхается в кожаное рабочее кресло, потирая лицо ладонями. Ещё один никчемный день, прожитый зря. Чёрная шелковая рубашка не прилегает к телу, позволяя движениям быть раскованными и легкими. Чёрные зауженные джинсы отлично подчеркивают округлости омежьего тела, позволяя разглядеть всё, как можно лучше. Бледная фарфоровая кожа оттеняется нежно розовыми губами, слегка приоткрытыми и пересохшими. Глаза чёрные и бездонные, надежно закованные под толстыми стеклами очков, носимых скорее для вида, нежели в помощь. Смоляная шелковая шевелюра рассыпается, сколько ее не укладывай, делая внешний вид хозяина немного небрежным, что ещё больше красит его. Длинные эстетичные пальчики теребят ручку, а аккуратные брови хмурятся, выискивая недостатки в тексте.
Настенные часы стукают в такт наручным, невольно разбавляя комнату не только шумом бушующей погоды, но и немного раздражающим тиканьем. Белоснежные обои зрительно увеличивают помещение, а чёрный паркетный пол оттеняет. Слепящая белизна разбавляется чёрной мебелью, а книжный стеллаж наполнен книгами, стоящими корешками наружу. Пол возле окна уставлен цветами в горшках, а на рабочем столе всегда абсолютный порядок.
— Господин, я забыл вас предупредить: у вас через двадцать минут встреча с Мисс Чхве! - лепечет секретарь, без стука врываясь в помещение.
— Уволен, - спокойно проговаривает омега, не поднимая глаз.
— Но... босс... мне же, я же! — в молодых глазах скапливается влага, и бета начинает переживать. Ему нужна эта работа.
— Ты нарушил два моих правила. Первое — вошёл без стука, второе — забыл о встрече. И все бы ничего, если бы ты хотя бы удосужился мне поклониться. А кофе, что ты приготовил, просто отвратителен. Из-за чего я вообще тебя принял? Надоело.Ты уволен. Больше здесь не появляйся. - все это Мин выговаривает спокойно, а лицо не выдаёт ни одной эмоции. Глаза омеги излучают вселенскую усталость.
Бета, еле сдерживая слезы, разворачивается и уходит. Юнги прокручивается в кресле, разворачиваясь к окну, и откидывается на спинку. Немного озябшие руки набирают номер лучшего друга и партнера по бизнесу. Как бы жарко ни было в помещении, руки брюнета всегда ледяные. Гудки прерываются быстро, а в ушах звенит знакомый голос.
— Чонгук, мне нужен секретарь.
— Опять? - стонет младший. — Хё-ён, это четвёртый за месяц. За гребаный месяц! Что ты с ними делаешь? - Чонгука это порядком бесит.
Старший достаточно придирчив в чем бы то ни было. А уж в выборе секретаря... Это все девять кругов ада. И то их пройти легче, чем подобрать омеге нужного человека.
— Прекрати хныкать и делай, что говорят.
Мин суров, и характер у него совсем не омежий. Грубые слова вылетают из его рта очень часто, а глаза прожигают насквозь. Внутри этого парня огромная чёрная дыра. Он энергетический вампир. Чем больше ты рядом, тем больше ты дичаешь. Он как хищник. Берет всё, что хочет. Делает, что хочет, и чувствует себя царём этих каменных джунглей. Хриплый, глубокий и немного шепелявый голос заставляет подчиняться себе. Улыбку застать на его лице тяжелее, чем взобраться на Эверест. Он богат и красив, умён и ошеломителен.
Он — Мин Юнги, самый желанный омега Сеула. Поклонников у него столько, что не пересчитать на пальцах, а многочисленные букеты от них вполне могли бы наполнить пятиэтажное здание до краев. Его расписание настолько плотное, что даже обычный обед у него превращается в разного рода встречи. Жить с Мин Юнги невозможно, жить как Мин Юнги невозможно, быть Мин Юнги невозможно.
—Какого черта, мы ведь партнёры! А у меня такое чувство, будто я мальчик на побегушках, - Чонгука порядком бесит наглое поведение старшего.
— Ты и есть мальчик, но не на побегушках. Просто мальчик. Не забывай, что я твой хён, что я пашу здесь ночами на пролёт. А ты заявляешься раз в неделю и то для вида. Чонгук, имей совесть. И найди мне чертового хорошего секретаря, - Юнги никогда не повышает голос, все его действия и слова легки и уравновешенны.
— Да, хён, прости. Я найду секретаря. Я хочу сходить куда-нибудь, давай вместе, - тонсен чувствует свою вину и поэтому хочет хоть как-то сгладить появившийся угол.
— Хорошо, я давно никуда не выбирался. Но сначала секретарь, Чонгук, не забудь, - Юнги отключается, не дожидаясь ответа, и так всегда.
Если он сказал «всё» — больше слышать он ничего не хочет. Чонгук со вздохом бросает телефон на стол и идёт искать секретаря, не обращая внимания ни на какие свои дела. Поиск займёт больше недели, потому что по критериям Мин Юнги подобрать человека очень сложно.
Умный, потому что: «Зачем мне нужен идиот на работе?».
С хорошей памятью, так как: «Ты издеваешься? Прошлый идиот, которого ты нашёл, сказал мне о встрече за пять минут до ее начала!».
Умеющий делать кофе, ибо: «Нет кофе — нет меня. Я — Мин Юнги — и дня без него не проживу.».
Симпатичный, потому что: «Не хочу наблюдать каждый день уродливую мину рядом с собой.».
Владеющий техникой, то есть умеющий ее чинить: «Этот ноутбук отказывался включаться. Ну и что, что я два дня на нем работал без зарядки?».
С хорошо подвешенным языком, так как: «Мне нужен тот, кто сможет договориться о встрече, а не заставлять делать это меня.».
Тот, кто не имеет семью: «Если ты работаешь на Мин Юнги, тебя не должен беспокоить никто, кроме Мин Юнги.».
Предпочтительно бета, но не обязательно: «Главное, чтобы остальным пунктам соответствовал.».
Не заторможенный: «Не хочу ждать отчёт три часа.».
Если постараться, то такого человека найти можно, но с большим трудом.
Оттолкнувшись от пола, Чон проезжает на рабочем кресле к тумбе, выискивая чистое нижнее белье, носки и футболку. Не то, что бы Гук перфекционист, но вещи предпочитает держать в порядке. Поэтому носки, трусы и футболки разложены очень аккуратно, по цветам, хоть палитра и небольшая. Да что уж там, совсем маленькая: исключительно чёрная и белая.
Дождь немного стихает, позволяя легкой, практически бесшумной мелодии окутать комнату. Чонгук обожает тихие и завораживающие мелодии, которые позволяют сосредоточиться и уйти в свои мысли.
Темно-синие джинсы висят в шкафу. Там же, где и все остальные брюки.
Сильные накаченные ноги обтягивает стрейчевая ткань, а белая футболка спокойно свисает с ключиц и не прилегает к телу, не давая возможности разглядеть все рельефы. Песочная загорелая кожа дополняет молочно карие глаза с густыми чёрными ресницами. Такие же чёрные отросшие волосы растрепались при надевании футболки, свободно спадая на глаза, а маленькие красно-розовые губы скривились из-за того, какая погода на улице. Маленький носик вздёрнулся, сморщиваясь, из-за чего парень лицом стал похож на маленького крольчонка. Крепкие, опутанные ярко-голубыми венами руки скрылись под тёплой тканью кожаной куртки. Длинные, самую малость искривлённые пальцы прошлись по сенсорному экрану мобильного телефона, набирая номер давно знакомого друга.
— Алло, Хосок-хён, давай встретимся?
— Да, конечно Чонгук-и, давай на нашем месте через пятнадцать минут, - лицо младшего снова скривилось, показывая все отвращение на лице.
— Хён, я же просил не называть меня так, я не ребёнок, - красивый и тёплый смех раздался в трубке, заставляя невольно улыбнуться.
— От этого ты не перестаёшь быть моим братом, - звонок отключается, а альфа недовольно цокает языком.
Машину брать не хочется. Поэтому, схватив в прихожей зонтик и закинув на плечо рюкзак (в котором можно найти, наверное, всё: от банального лейкопластыря, перекиси, бинтов и обезболивающего, до ножа с сигаретами. И что, что Чонгук не курит, кто запрещает ему носить с собой любимые сигареты брата?), выходит из дома. Он, на самом деле, очень отстранённый человек, не любит скопления людей и холодно разговаривает с незнакомцами, чего нельзя сказать о его брате.
Громовержец Зевс продолжает пугать земных людей и богов Олимпа, содрогая небосвод. Тёплые капли дождя бьют по чёрному зонтику, а приятный запах свежести разливается по городу. Чёрные лаковые полуботинки разбрызгивают лужи, а проезжающие машины активно работают дворниками, ключи побрякивают в рюкзаке, а в наушниках играет тихий джаз. Рука, которая держит зонт, немного озябла, а в носу неприятно щекочет от подступающих соплей. Шея ещё сильнее втягивается в плечи, желая оказаться в тепле, а пальчики на ногах поджимаются.
Их место — это любимое кафе, любимый слева в дальнем углу четырёхместный столик, любимый чёрный кофе с фруктовым чаем и приятная обстановка. От дома всего в пяти минутах ходьбы. Чонгук идёт медленно, чуть быстрее черепахи, поэтому весь путь у него занимает десять минут.
Дверь заведения тихо раскрывается, задевая колокольчики, что служат персоналу предупреждением о прибывших посетителях. Хосок уже машет брату рукой, подзывая поближе. Неизменная широкая улыбка с ровными зубами не сходит с лица, а карие глаза поблескивают от освещения. Немного вытянутая форма лица с четкими границами скул, длинная шея и рыжевато-красные волосы. Хосок пошёл в маму, а Чонгук в папу. Мама всегда была такой же светлой и чистой, а папа всегда ходил серьезный и редко улыбался. Хосок был меньше в телосложении, чем Чонгук, и даже уступал по силе, но совсем чуть-чуть.
— Я весь твой, - улыбчиво откликается брат, когда Гук присаживается на стул. - И я уже заказал тебе кофе и чизкейк, а себе фруктовый чай и пирожное.
— Хорошо, но, вообще-то, я по делу.
— А ты никогда ко мне без него не приходишь, - хмыкает рыжий и перенимает из рук молоденькой беты-официантки свой чай и пирожное, а затем протягивает заказ брату.
— Ну, да... практически. Не суть, мне нужен секретарь, - Чонгука смутили слова Хосока. Ведь действительно, редко когда он обращался к брату просто так.
— Господи опять? Твой Юнги их что, консервирует или коллекционирует? - чай из-за столь неожиданной просьбы обжигает язык и губы, альфа кривится и шипит, ставя кипяток подальше.
— Во-первых, он не мой, во-вторых, я не знаю, спроси у него, чем он там с ними занимается, - раздраженно отвечает брат.
— Хорошо, ладно. Просто, мне кажется, я подобрал «не твоему» Юнги лучших секретарей Сеула.
— Ну, я не знаю, если увольняет, значит не лучшие.
— А знаешь что... Есть тут одна персона, думаю, Юнги оценит. Завтра я назначу вам встречу. Пак Чимин — лучшая кандидатура, для «не твоего» Мин Юнги.