9
Они собрали вещи за полдня.
Пара чемоданов. Штук пять разнокалиберных сумок и пакетов. Лишь самое необходимое. Всё прочее же — мебель, тяжёлая бытовая техника, почти вся утварь, даже ненаглядный «Плэйстейшн» Андо — было брошено, как балласт за борт тонущего корабля. Бежать — так налегке. А если что-то понадобится, можно докупить по ходу. С чем с чем, а с деньгами у них теперь проблем не было.
Пятьдесят миллионов долларов, подумать только!
Разумеется, Андо, как и любой человек из семьи с достатком ниже среднего, мечтал когда-нибудь владеть такой суммой. Однако мечты ведь на то и мечты, чтобы быть несбыточными. Считать, что это действительно произойдёт, казалось вершиной дерзости. Даже сейчас, видя эти цифры на их с Юи банковском счёте, он не вполне верил в их реальность. Казалось, стоит моргнуть, и они пропадут так же быстро, как появились.
В то же время никакой особой радости по поводу этих денег супруги не испытывали — может, из-за того, что всё случившееся порядком их потрепало и оставило после себя гнетущий осадок. А может, потому что оба понимали: расслабляться ещё рано.
Да, кошмар и отчаянье последних суток были позади. Многострадальная кухонька госпожи Танаки опять выглядела как новая, вопрос транспортировки холодильника с запертой внутри жуткой «посылкой» был улажен, а господин Ву, скрипя зубами от злости и негодования, всё-таки подтвердил закрытие их сделки с Юи. И тем не менее супруги всё ещё не чувствовали себя в безопасности. В любой момент в квартиру могла нагрянуть полиция. По делу таинственного исчезновения коллеги-комиссара или же насчёт похищения секретных разработок «Кэндзи Биотех» — не важно.
Задерживаться здесь — в этом доме, в этом городе, в этой стране — было больше нельзя.
Уже к вечеру следующего дня супруги сидели в терминале аэропорта Ханэда, ожидая объявление рейса до Гонолулу. Направление это выбралось как-то само собой, почти без раздумий. Гавайи поддерживали безвизовый режим для японцев, так что их там было много: в столице на японском говорил каждый пятый. Да и чего греха таить — там просто было очень красиво. Всё это в совокупности делало Гавайи идеальным пересадочным пунктом. Здесь можно было немного выдохнуть и уже без спешки, более взвешенно распланировать дальнейший маршрут побега.
Огромный зал терминала кипел жизнью. На экране висевшего на стене телевизора мелькали видеоролики без звука, вроде бы какая-то реклама. Андо смотрел её бездумно, не вникая в смысл.
Сбоку долетали обрывки разговора. Это Юи беседовала по телефону со своим начальством из «Кэндзи». Объясняла, почему два дня подряд не появлялась на работе. Голос её был полон раскаяния, она без конца извинялась, но Андо ощущал, что разговор этот доставляет ей какое-то особенное, садистское удовольствие.
— Да, я очень сожалею, что не смогла предупредить вас заранее... Я просто сама узнала о своей беременности только на днях и... Нет, боюсь, завтра тоже подойти не смогу... И послезавтра... Видите ли, мы с мужем решили отпраздновать моё положение и сегодня улетаем из страны... Ну, где-то на месяц — может, больше...
Практически такой же разговор состоялся у Андо тремя часами ранее с его собственным начальником. Тот минут пятнадцать клял Андо на чём свет стоит, а потом объявил ему, что он уволен. Скорее всего то же ждало и Юи, однако их обоих это сейчас мало беспокоило. Главное — чтобы их внезапное отбытие не выглядело чересчур подозрительным. Пусть все думают, что они просто молодые дурачки. Легкомысленные, безответственные, опьянённые нежданным счастьем. Если повезёт, правда об истинных мотивах их бегства так и не всплывёт на свет. Если же не повезёт... Что ж, тогда, надо надеяться, они будут уже слишком далеко, чтобы это могло хоть как-то их коснуться.
— Да, я понимаю, что так не делается... Да, извините... Просто мы так рады, знаете, это очень важно для нас. Такие вещи не происходят каждый день... Конечно, конечно, я всё понимаю...
Реклама на телеэкране сменилась выпуском новостей. Ведущий всё так же беззвучно шевелил губами, вещая о событиях последних дней.
Мужу и жене ещё предстояло известить свою родню и знакомых. А ещё, конечно же, госпожу Танаку. Как бы милую старушенцию не хватил удар от пропажи её старого доброго холодильничка. Безусловно, Андо и Юи оставили ей достаточно своих вещей, чтобы компенсировать эту потерю, и всё-таки невежливо вот так внезапно съезжать с её квартиры, ничего ей не сказав, после двух-то лет проживания.
— Нет-нет, само собой, я не рассчитываю ни на какие поблажки. Я осознаю, что виновата, целиком и полностью... Да, я готова к последствиям... Да, мне тоже очень жаль... Да...
По телевизору шёл репортаж. В кадре, заснятом, по-видимому, с вертолёта, стайки катеров и небольших кораблей суматошно полосовали морскую гладь, словно бы искали что-то. Андо кольнуло смутное чувство тревоги, и он решил смотреть повнимательней. На экране теперь давал интервью солидный мужчина в пиджаке. Андо не слышал ни слова из того, что тот говорил, зато мог читать бегущую строку. Частный самолёт какой-то китайской компании исчез при перелёте из Токио в Пекин. Судя по всему, потерпел крушение в Японском море...
И вдруг кишки Андо скрутило в узел. Задыхаясь, он впился жене в плечо.
— Зайка, зайка!
Та всё ещё говорила по телефону, так что сперва лишь недовольно отмахнулась от мужа, шикнув, чтобы не мешал. Но Андо продолжал дёргать её, пока она наконец не повернулась к телевизору — и в тот же миг начисто позабыла про свой телефон.
С экрана на них глядели два лица. Две фотографии с крупной пометкой: «Пропали без вести, предположительно — погибли». Ниже значились имена, однако супруги и без них мгновенно узнали запечатлённых на снимках людей.
Оба были полноватыми, лысеющими китайцами глубоко за тридцать.