Глава 10
Накамура Ягами
Закрываю дверь в ее комнату, слышу, как она начинает плакать.
"Идиот! Полный кретин!"
Зачем сорвался? Зачем начал выяснять отношения? Теперь все действительно кончено? Не знаю, был ли у меня даже шанс соревноваться с ним. У него за неделю девушек больше, чем у меня за всю жизнь. Но я в отличие от него, действительно искренне желаю Мизуке счастья.
Ноги ведут меня на улицу. На крыльцо, где только что я увидел то, что не должен. Ненависть и отчаяния клокочут внутри, просясь дать им, выйти на волю и разнести все к чертям. Чудак уже успел смыться.
"Сейчас бы врезать по этой самодовольной роже".
Еще какое-то время остаюсь на улице, желая успокоиться. Получается плохо, и я решаю вернуться в комнату. Стоит мне переступить порог, как я замечаю виновника всех бед. Он лежит на футоне, мирно листая ленту в соцсети. Сегодня сдержанность покидает меня, но, может, оно и к лучшему.
— Какое право ты имеешь лезть к Маруяме? — подхожу ближе и смотрю на него сверху вниз.
— Накамура, или как тебя там? Ты выбрал не лучший момент для разговора. Я устал, — поднимаясь, произносит он.
Кулаки сжимаются, и я сокращаю расстояние между нами.
— Она твоя девушка, что ли? Я ведь тебя предупреждал! — кричу, хватая его за плечо.
— А люди не могут целоваться или спать друг с другом, если им этого захотелось? — он скидывает мою руку. — Не переживай, наиграюсь и верну тебе.
Чудак остается стоять на месте, губы растягиваются в ухмылке. Понимаю, что он ждет реакцию, но мое терпение кончилось. Кулак четким ударом влетает в скулу, по инерции задевая нос. Все так, как и учил отец. Слышатся ругательства, и Чудак хватается за переносицу. Когда он убирает руку, вижу, что его лицо окровавлено. Парень из состояния полного спокойствия, переходит в крайнее бешенство.
— Ну какой же ты недоумок, — выплевывает он, утирая лицо тыльной стороной ладони. — Не стоит лезть не в свое дело, — будто брызжа ядом заканчивает и кидается на меня в ответ.
Мы наносим взаимные удары, падаем на пол, окрашивая бамбук в алый цвет. Удар в солнечное сплетение выбивает воздух из легких, и я оказываюсь под ним. Свет проникает в комнату через раздвижные двери. Руку, занесенную надо мной, хватают, оттаскивают соперника. На шум сбежались ребята: кто-то сонно пытается разлепить глаза и понять, что стряслось, остальные ошарашенно смотрят на испачканные футоны и пол.
— Ребята, вы чего устроили? Остановитесь! — кричит Юми, подбегая ко мне.
— Эй! Ёсида успокойся! — возмущается Канеки, который пытается удержать Чудака.
— Дай ему вмазать еще раз! Пусти! — шипит тот дергаясь.
— Накамура, ты в порядке? — помогая встать, обеспокоенно спрашивает Юми.
— Лучше на мое лицо посмотри! На нем ни царапины!
Юми смерила его взглядом, полным презрения и ненависти, выводя меня из комнаты.
— Ягами, я беру свои слова обратно! Тебе лучше сдаться, иначе проигрыш станет твоим унижением, — кричит он мне вслед.
Маруяма Мизуки
Открываю глаза, вокруг никого, все уже встали. Я не помню, как отключилась вчера. Потираю лицо, даже без зеркала чувствую, как все отекло. Потягиваюсь и иду умываться. Набираю в раковину холодной воды и опускаю голову. Дыхание на миг прерывается, и дрожь проходит по телу, когда кожа касается ледяной глади, но собравшись с силами, все равно погружаюсь по самые уши.
Выныриваю из воды, и на меня набрасываются воспоминания, моргая, будто вспышки, они заставляют краснеть от недавних событий. Еще перед тем как уснуть, слышала чьи-то отдаленные крики.
"Неужели вчера случилось что-то еще?" — думаю, вытирая лицо и приступая к чистке зубов.
Покончив с утренними процедурами, возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться, и иду искать ребят. Яркое летнее солнце заставляет зажмуриться, когда выхожу на задний двор. Все сидят за столом, кто-то спит на руках, кто-то закидывается таблетками от головной боли. Всюду разносится запах лапши быстрого приготовления и кофе из пакетика. Иду к столам и вижу Чудака с разбитой губой, нос опух и посинел.
"Что? Кто-то надрал ему зад? Интересно, за что..."
Ягами сидит ко мне спиной, опускаюсь на стул рядом с ним:
— Привет, Нака... А у тебя то, что с лицом?! — ошарашенно спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.
"Неужели, это произошло из-за меня?"
Чудак хмыкает и продолжает язвительно смотреть на соперника драки. Накамура облокачивается головой на руку, пытаясь прикрыть ладонью разбитую губу.
— Мизуки, мы их еле разняли вчера. Ты все проспала, — говорит один из одногруппников.
Теперь от увиденного даже лапша в горло не полезет. Резко возникает желание вернуться скорее домой и оставить все недосказанности здесь, как будто ничего и не было. Повисает молчание, все кушают и смотрят на парней, которые метают в друг друга молнии.
— Да хватит вам Какая собака вас укусила? — психует Канеки. — Раз вы не рассказываете, то хотя бы перестаньте портить настрой!
Чудак бросает палочки и встает из-за стола. Я слежу за ним взглядом, он отходит в конец задворка и закуривает сигарету, наполняя задний двор резким дымом, от которого першит в горле.
Ребята доедают и собирают мусор со стола. Скоро за нами приедет автобус, мы уедем, и все вернется на свои места. Но предательские мысли о поцелуе не выходят из головы. Каждый раз, вспоминая тепло его влажных губ, меня одолевает сладкая истома, а руки, обнимающие меня, до сих пор ощущаются на теле. Эти чувства заводят меня в тупик и сводят с ума.
Собранные вещи стоят у крыльца, все ждут учителя. После выставки он поехал на встречу с художниками и организаторами мероприятия, и мы были предоставлены сами себе. Я хотела выйти на крыльцо, но услышала голос Чудака за дверью.
— Да... — он разговаривает по телефону. — Да-да. Сегодня сможешь? Тогда, как всегда? У меня в восемь, не скучай.
Не решившись быть застуканной, я ухожу в комнату. Вопросов в голове становится только больше.
Автобус подъехал, и мы все дружно забираемся в салон. Чудака и Накамуру учитель заставил сесть вместе, в виде наказания за драку, надеясь так их примерить. А Канеки уступил подругу, и домой мы возвращаемся, сидя рядом.
В сон клонило до одури и хотелось подремать, пока автобус мирно покачивается в пути, но у Юми были другие планы. Девушка хватает меня за руку и намеревается выбить из меня правду.
— Ты же знаешь, что произошло между ними? Зна-а-а-ешь! — мурлыкает она, хитро смотря на меня. — Вы втроем куда-то пропали, а потом эти двое хотели попортить лица друг другу.
— Юми, ну, пожалуйста! Я хочу спать.
— Говори или я не отстану.
— Чудак поцеловал меня... — шепчу я. — А Ягами все видел, — продолжаю уже морщась.
— Подруга, да ты нарасхват, — также шепотом отвечает Юми.
— Только не начинай, у меня и так сейчас голова взорвется от похмелья.
— Ну и кого наша принцесса выберет? — она заискивающе смотрит, потирая ладони.
— Мацумото, прошу тебя. Сейчас не до выбора, я окончательно запуталась. В последнее время все мои мысли занимает Чудак, и мне стыдно, потому что поцелуй до сих пор горит на губах, — говорю, прикасаясь к ним. — Не хочу делать больно Ягами, он очень хороший парень и мне нравится его присутствие рядом, — мой голос начинает дрожать от того, что, наконец, высказалась.
Юми поднимает брови в недоумении и берет мои руки в свои.
— Я поддержу тебя. Какой бы ты выбор ни сделала, но не стоит влюбляться в Ёсиду. Он всех девушек держит на расстоянии вытянутой руки, слухи не просто так ходят. И не говори потом, что я тебя не предупреждала.
— Ёсида? — не понимая, спрашиваю я.
— А-а, ты же все пропустила. Его фамилия — Ёсида, Канеки подсмотрел в списках для поездки. Вроде как уже все знают, так что, думаю, он не удивится, если ты станешь так называть его, — жестикулируя в воздухе, объяснила Юми.
"Ёсида... А что если... А что, если я уже влюбилась?" — закрываю глаза, гоня от себя эту мысль.
Последняя учебная неделя. Надо выбросить все из мыслей и заняться итоговой работой. Откидывая голову назад на подголовник, я погружаюсь в долгожданный сон.
***
Заходя в мастерскую, направляюсь к мольберту. Прикрепляю акварельную бумагу на подрамник, раскладываю краски и кисти и в самом конце убираю волосы в пучок. Альбом с наброском перед глазами, остается лишь перенести его. В последний момент я решила сделать своей итоговой работой портрет Ёсиды. Идей больше не было, как и времени на их придумывание.
Принимаюсь за дело, также просто и непринужденно, как на пляже. Рисовать его для меня оказалось удовольствием, но придется работать до поздней ночи, чтобы закончить в срок. Я вывожу линию залива, добавляю объема волнам, накладывая акварель в несколько слоев. Поверх уже просохшей охры, жесткой щеткой, ставлю мелкие точки разных оттенков, чтобы передать текстуру песка. Каждый раз рука так и хочет начать рисовать его, но я одергиваю себя.
Уже пару часов делаю эскиз портрета, постоянно возвращаясь мыслями к ночи поцелуя. Все, что я слышала о нем после высказывания Накамуры и Юми о его похождениях, тот разговор по телефону...
Он всегда проводил черту между нами, мы не были друзьями, ранее никогда не проводили время в одной компании. Поцелуй даровал мне иллюзию того, что его чувства искренни.
"Надежда для людей — проклятье, а не дар божий". — настойчиво зудела в голове фраза, которую где-то прочла.
Не нужно обманываться ложными ожиданиями. Он ничего не обещал и уж точно не планировал начинать отношения. Делаем выводы и идем дальше по жизни.
Пока вносила финальные правки на портрете, уже стемнело. Забрасываю вещи в сумку, закидываю ее на плечо и иду к выходу. Ёсида стоит у двери, но я прохожу мимо.
— Мизуки, хотя бы поздоровайся. Разве мы не стали ближе? — нагоняя меня, говорит он.
— Разве ты можешь с кем-то сблизиться?
Он останавливает меня за руку и разворачивает к себе:
— Это твоя правда. Может, сходим прогуляться? Я скучал, — заправляя мою, выпавшую из пучка, прядь, почти воркует он.
— Я устала и на завтра у меня много работы. В другой раз, — отвечаю, скидывая его руку.
— Ты все время так холодна со мной. Не думала, что это задевает мои чувства?
— Чувства? — подавляя смех, удивляюсь я. — Не смеши меня, ты кроме себя не любишь никого, — пытаюсь уйти, но он, как и раньше не дает пройти.
— Опять сбега́ешь? Что произошло? Тебе так трудно поговорить?
— А нам есть о чем? — вспыхиваю. — После случившегося ты ни разу не подошел. Я для тебя лишь очередная дурочка, которой можно пудрить мозги. Прости, но на это у меня нет времени.
— Ты избегала меня, делая вид, что ничего не произошло. Я подумал, что не хочешь придавать этому значения. Что такого случилось, что мы не можем продолжать общение?
— Ха, что такого? Ты, похоже, принимаешь меня за человека, которым я не являюсь.
Разговор прерывает звонок его телефона. Я вижу имя контакта с милым прозвищем и закатываю глаза.
— Подожди пару минут, отвечу и продолжим, — говорит он.
— Ты просто невыносим, — бросаю я, отталкивая его с прохода.
Уходя, слышу, как Чудак договаривается о встрече. Сердце пропускает очередной удар. Понимаю, дороги назад уже нет.