Глава 14
Накамура Ягами
Захлопываю тетрадь и складываю ее в рюкзак, лекция по основам скульптуры заканчивается. Учитель прощается с нами и выходит из аудитории. Все поднимаются со своих мест.
— Ты с нами? — кричит один из одногруппников.
— Не сегодня, идите без меня.
В кармане настойчиво вибрирует телефон. Достав его, принимаю вызов.
— Да, Окаасан*!
— Накамура, сынок, почему не звонишь нам? Ты хорошо кушаешь? Как учеба? Как твои статуэтки? — принимается расспрашивать мама.
— Не статуэтки, а скульптуры, я же говорил... Все хорошо, не переживай, — успокаиваю ее. — Как вы?
— Да все так же, что нам уже старым...
— Ну ма-а-м... — начинаю я, но меня прерывает голос отца, доносящийся на том конце.
— Кейко! Почему еще не накрыто? — кричит он.
— Слышу с папой все хорошо. Ну иди, пока не разозлился, — стараюсь быстрее закончить разговор.
— Ох, ладно, сынок. Ты хоть звони почаще.
Глубоко вдыхаю и спустя несколько секунд шумно выдыхаю. Мама все никак не поймет, что я уже не маленький мальчик, за которым нужен присмотр. А отец даже с возрастом не растерял суровый нрав и устраивает дома почти казарму. Моя жизнь интересует его меньше всего, свою работу по воспитанию он выполнил сполна. Разве я имею право держать зло на человека, который подарил мне жизнь, обеспечил кровом и не дал умереть с голоду? Нет, лишь могу сказать "спасибо" за то, что вырастил мужчиной, который отстаивает свое.
У выхода из университета сталкиваюсь с Юми. Она болтает с Канеки и увидев меня, подзывает к себе.
— Накамура! Прекрасная погодка, правда же? — заискивающе начинает она.
— Мацумото, знаю, что ты хочешь от меня. Я уже давно отпустил ту ситуацию, — неловко вру.
— Обманываешь. Долго еще будешь на нее дуться? — поднимая брови, спрашивает она.
— Да не дуюсь я!
— Снова лжешь, она же мне все рассказывает! Вы совсем перестали общаться. Ты готов отдать ее другому?
— Такого не случится.
— Тогда пригласи ее, поедем в Осаку парами! — тряся меня, просит она.
— Куда?
— На фейерверки. Вот если бы чаще общались, ты бы точно узнал, — встревает Канеки, стоящий рядом.
— Да вы сговорились, — смеюсь я. — Ладно, напишу ей сегодня. Времени и правда прошло достаточно.
Прощаюсь с ребятами и направляюсь в общежитие. Уехав из родного Нанто, а после, поступив здесь на скульптора, будто вдохнул полной грудью. Не знаю, бежал ли от гнета строго отца или гиперопекающей матери, но вдали от дома я смог обрести покой.
Поднимаюсь на свой этаж и захожу в комнату, вешаю рюкзак на крючок у двери. Помещение небольшое, но способно вместить в себя три кровати, шкаф для вещей, встроенный в стену и один письменный стол. Для выполнения домашнего задания обычно все ходят в библиотеку, что в университете. Усаживаюсь на кровать, соседи еще не вернулись с учебы, и я решаю набрать Мизуки.
Затяжные гудки в трубке накаляют чувства. Нога начинает дергаться в нетерпении.
"А что, если она..." — не успеваю додумать, как на том конце раздается милый девичий голос.
— Накамура, как жизнь? — слишком радостно произносит она.
— Все в порядке, учеба, знаешь же... Кхм, — на мгновение заминаюсь. — В общем, прости, что не отвечал.
— Что ты, что ты... Извиняться должна я! Это я...
— Давай забудем? Не будем возвращаться к этой теме. Звоню, чтобы спросить, — молчание повисает в трубке. — Юми и Канеки рассказали про Осаку... Могу ли я поехать с вами?
— Конечно! Конечно, можешь, что за вопросы? Я так рада, — с облегчением смеется Мизуки.
— Тогда увидимся в университете? Завтра в столовой?
— Угу! — говорит она, но чувствую, ее голова кивает в унисон словам. — До завтра.
— До завтра Маруяма! — сбрасываю и выдыхаю.
Рядом с ней мне хочется казаться тем, кем не являюсь. Вспыльчивость и чрезмерное желание владеть ситуацией. Вот что я желаю скрыть от других и от нее, в первую очередь.
Порой люди отворачивались от меня из-за резко брошенного слова в порыве злости. Но этот зверь всегда сидел внутри и вырывался наружу, сковывая мой разум, при любом неудобном случае. В такие моменты я чувствовал лишь огонь, который испепелял все дотла, не оставляя выбора, как излить его на других.
Но ради нее буду сдерживаться, сколько потребуется. Может, ее присутствие изменит и меня?
***
Когда день уступил вечеру, а прохлада опустилась на город, я вышел, чтобы купить все необходимое для поездки. Прогуливаясь по району близ университета, ног завели меня в сторону улицы, похожей на квартал Ёсивара** в Токио. Клубы и идзакаи** плотными штабелями были встроены в первые этажи домов, а вывески зазывали новых желающих, выпустить пар после рабочей недели. Во всей этой мешанине можно было найти вдохновение, делая зарисовки и заметки для будущих работ, но только не перед выходными.
Пятница расцветала во всей красе. Уже в девять вечера пьяные особи ходили, словно зомби, распугивая прохожих. В скоплении людей не сразу обратил внимание, как несколько девушек обвили тело, курящее у одного из баров. Продвигаясь по тесной улочке вглубь, смутно знакомый силуэт обрел очертания Чудака. Волна негодования прокатилась по телу, глаза неотрывно смотрели на наглую физиономию, пока тот не заметил меня.
Ехидная улыбка поползла вверх, а рука, отбросив окурок, прижала девушку и так висящую на плече недоумка. Ноги сами понесли меня в его сторону, дабы перекинуться парой ласковых словечек и излить клокочущую злобу, что сидит внутри.
— Чего тебе, потерялся? Проводить до дома? — набрасывается с ходу Чудак, а его пассии раздаются насмешливым хохотом.
— Я лишь искренне верю, что такие животные, как ты, вымрут, словно динозавры.
— Ай, парень, зависть — плохое чувство. Не мне тебя учить, но могу поделиться. Выбирай, — говорит он, обводя взглядом девушек.
— Просто хочу напомнить. Не смей. Трогать. Мизуки. Твои грязные руки ее недостойны.
Чудак освобождается из обвивающих его ладоней, словно щупалец. Подходит ближе, почти вплотную и я чувствую, как он него несет табаком.
— А то что? Пожалуешься мамочке? — шипит парень.
— Все думаешь, что Мизуки посмотрит на тебя? Да ты и пальца ее не стоишь, — рычу я, отталкивая соперника.
Он начинает смеяться, заливаясь все больше и больше. Выдохнув, держится за живот, а затем достает новую сигарету из пачки. Тыча ей в меня, говорит:
— Не стоит тебе быть таким самоуверенным. Победа достается тому, кто вытерпит на полчаса больше, чем противник. А ты сдашься, даже не начав, уж поверь.
Смерив его горящим взглядом, полным ненависти и презрения, решаю промолчать и разворачиваюсь. Смех, падких на красоту и лесть девиц, еще долго разносится эхом в черепной коробке. Настойчивое желание бьется на подкорке сознания, но я подавляю его, сжав челюсть до боли. Устроить очередную драку, выясняя отношения, слишком глупо и просто. Но вот победить в честном бою, получив Мизуки — другое дело.
*Окаасан — перевод с яп. языка "мама".
**квартал Ёсивара — токийский "район красных фонарей" эпохи Эдо.
***Идзакаи — тип японского неформального питейного заведения, в котором посетители выпивают после рабочего дня.