Глава 17
Мацумото Юми
Когда я пришла к Мизуки домой, на ней лица не было. Имото* не должна страдать из-за какого-то подонка. Я и раньше была не в восторге, что он крутится в нашей компании, посмотрев на него в первый раз, поняла — ему тут не место. А сейчас все совсем зашло тупик.
Подхожу к кровати, на которой лежит подруга, укрытая по самую голову.
— Мизуки, имото... — негромко зову ее.
— Юми, уходи.
— Как я могу тебя бросить? Выскажись, тебе станет легче. Родители ушли уже, так что не притворяйся больной, — говорю, поглаживая через одеяло какую-то часть тела.
Маруяма высовывает голову, совсем не с того края, которого я предполагала. Ее глаза опухли, нос покраснел, как в самый суровый мороз, а волосы сальными прядями прилипли к лицу. Присаживаюсь на кровать, заключаю в объятия, пытаясь утешить.
— Он не стоит тебя! Разве ты готова рушить жизнь из-за какого-то ублюдка? — высказываюсь более мягко, чем хотела бы.
— Юми! Зачем ты так? — удивленно смотрит она на меня.
— Зато честно. Давай приведем тебя в порядок.
Тяну ее за руку с кровати и отвожу в ванную комнату. Пока Мизуки принимает душ, быстро кидаю пару ложек в холодильник, чтобы хоть как-то исправить ситуацию с заплывшими от слез глазами. Возвращаюсь в комнату и пытаюсь выбрать самый обворожительный наряд.
"Еще локти будет кусать, негодяй!"
Вода в ванной перестает шуметь, а я бросаюсь к сумке за косметичкой. Той скудной коллекцией, что есть у подруги, навести красоту не получится. Пусть она и протестует, но сегодня должна вернуться при полном параде. Мизуки заходит в комнату, и ее глаза расширяются от удивления или же от ужаса.
— Что это? Я в норме, не обязательно так заморачиваться.
— Ты в зеркало смотрелась? Лишь хочу, как лучше! Твое милое личико должно́ радостно сиять, а не похожей делать мертвеца, — обводя пальцем контур подбородка, заключаю я.
Подруга закатывает глаза, пока усаживаю ее на край кровати. Бегу к холодильнику за спасительными столовыми приборами. Возвращаюсь, — девушка смотрит на меня с сомнением.
— Уверена, что оно мне нужно?
Отмахиваюсь от глупых вопросов, прикладываю холодный металл к ее глазам, отчего подруга издает шипящий звук. После нескольких секунд убираю сей инструмент, устраняющий отеки, и оглядываю результат. Уже лучше, но недостаточно.
В ход идет вся артиллерия боевых припасов на случай апокалипсиса: тональный крем, консилер, румяна и контур, чтобы лицо начало, хотя бы казаться здоровым; тени с шиммером на глаза и тонкая стрелка, чтобы раскрыть взгляд; консилер с мягким свечением, легкий блеск на губы довершают образ роковой красотки. Все еще с полотенцем, намотанным на голову, Мизуки оглядывает результат, и улыбка озаряет лицо.
— А ты не хотела! Высуши волосы и одевайся, а то опоздаем!
В очередной раз возвращаюсь мыслями к этому придурку. Если бы не пропажа Мизуки на пару дней посреди учебной недели, то, возможно, я не узнала обо всем произошедшем. Подруга слишком скрытная, любит помогать другим, не думает о себе и лишь изредка плачет, выпуская чувства наружу. Стойкая девчонка, но в обиду ее не дадим. Он еще узнает, что значит перейти дорогу Мацумото Юми.
Звук фена обрывается, и спустя пару минут в комнату заходит уже не заплаканная девочка с разбитым сердцем, а очаровательная и юная госпожа.
"Такая сама кому хочешь сердце разобьет." — и внутри все трепещет от гордости за подругу, не каждой достается такая красотка.
— Сестренка! Ты лучшая! — бросается на меня Мизуки, сжимая до боли.
— Ну все, раздавишь же! — смеюсь я.
— Фото сделаем?
Без промедления достаю телефон, и мы, позируя и корча рожицы, щелкаем пару снимков. А в таком прикиде просто кощунственно их не сделать.
На ней красное платье в рубчик с длинным рукавом, что аккуратно очерчивает фигуру, делая акцент на талии. V-образный вырез оформляет и без того длинную шею и нежную зону декольте, а свободный струящийся низ придает элегантности образу. Отрыв в шкафу вещицу, что лежит со времен школы, решила — час настал.
Сегодня приходится сменить привычный шопер и кроссовки на туфли лодочки и небольшую сумочку.
Подруга готова, и мы выходим на остановку. Канеки обещал быть там, всем видом подбадривать и не дать ей унывать. По дороге делюсь самыми важными событиями с лекций, пытаясь разбавить молчание и грусть, что еще лежит грузом на плечах. Завидев Канеки вдалеке, машу ему и показываю недвусмысленные знаки, проводя большим пальцем по горлу. Пусть только попробует расстроить Мизуки, окажется рядом с Ёсидой в могиле.
— Вау! Сегодня что, день красного флага?
— Канеки! А ну-ка, иди сюда... — угрожающе подзываю его ладонью.
Когда он с улыбкой подходит ближе, хватаю его шею и прижимаю к себе.
— Я тебя предупреждала о твоих тупых шуточках! — шиплю ему в ухо.
— Да решил просто обстановку разбавить... Отпусти! Больно же!
Мизуки, совсем развеселившись, смеется над нами. Смотрю и на нее испепеляющим взглядом, и та перестает хохотать, становясь по струнке.
Когда автобус подъезжает, мы уже успокоились и просто болтаем на отвлеченные темы, чтобы скоротать время.
***
Руки так и чесались устроить ему взбучку, но момент был упущен: за весь день, как назло, нигде не заметила Чудака, будто он избегал нашей компании, а может, и вовсе не был в университете. Вряд ли этот человек осознал ошибки, наверняка уже тусуется с новой жертвой в своих сетях.
Канеки был поставлен ультиматум: общается с ним и теряет меня или не общается, и отношения не пострадают. Выбор оказался очевиден, было трудно поступать так с ним, но позволить подруге слышать лишние рассказы о Ёсиде — не могла. Забота о Мизуки, вот что волнует сейчас больше всего.
— Куда-нибудь шходим шегодня? — обращается к нам друг с набитым ртом, сидя в столовой.
— Я пас, ребят. Картину доделать надо, пропущенные дни не пошли на пользу, — вяло ковыряя рис, отвечает Мизуки.
— Эх, ну и ладно... Проведем тогда время вдвоем?
— Надеешься на отказ? — лукаво подкалывает парень.
— Да ну тебя, — фыркаю я.
Еще несколько лекций и с учебой на сегодня покончено. Подруга вроде бы и начала казаться веселее, но стоит девушке задуматься, ее лицо грустнеет и теряет краски. Если бы я только могла стать тем пластырем, что залечит ее раненное и истерзанное сердце. Ошибиться единожды — больно, ошибиться дважды — почти смертельно.
Когда по окончании занятий, мы вышли из университета, Мизуки ушла в мастерскую доделывать работу. А я и Канеки, как обычно, отправились на остановку. У ворот университета стоял тот, к кому ненависть пылала так, что пожарные не помогут. Чудак.
Канеки увидев его, пытался удержать меня, но ураган было не остановить.
— Ты! — кричу, указывая на него пальцем, из-за чего многие студенты начинают удивленно оборачиваться. — Подлый, надменный придурок!
— Юми, тише, — оттягивая меня за руку, почти шепчет Канеки.
— Пусть все знают, что бывает, когда кусает собственная собака**!
— Хватит. Не стоит так кричать при всех, — сохраняя спокойствие, говорит Ёсида.
— Ты еще будешь указывать? — задыхаюсь от возмущения я.
— Давай разойдемся без ссор? Мы можем решить все проблемы сами. Кстати, где Мизуки?
— Проблемы? Ха, проблемы? Ты — одна большая проблема в ее жизни! — еще сильнее начинаю злиться я.
— Так, хватит. Еще не хватало, чтобы тебя сумасшедшей посчитали, — приходит в себя Канеки.
Обхватывая руками за талию, оттаскивает меня подальше, пока изо рта вылетают ругательства, проклятия и еще что похуже.
Ёсида
Мой план помириться провалился с треском из-за этой несносной девицы. В тот день пришлось уйти ни с чем, а после они всегда были вместе, и только стоило появиться на виду, как Юми уводила Мизуки подальше. Тогда я решил просто выждать. Время — лучший помощник.
Слонялся, как дурак вокруг да около, хотел поймать момент, когда Мизуки останется одна. Но этого так и не произошло. И тогда я решил оставить послание — рисунки, что я бессознательно делал все время. Каждый раз видя ее, рука сама тянулась к альбому.
Понял, что без нее жизнь и вправду теряет всякий смысл. Будни становятся серыми, а вечера уже не влекут своими красочными огнями баров и клубов. Тусоваться с другими, тоже больше не приносит удовольствие, после ночи с ними ощущаю себя грязным и омерзительным. Мы не вместе, но каждый раз чувствую, что предаю Мизуки.
Я больше не мог выносить эту разлуку, хотелось ее прижать так крепко, чтобы вобрать в себя, поглощая больше и больше. Дни сменялись один за другим, одновременно с тем растягиваясь словно рисовое тесто. За эти недели, мысли много раз прокручивались в голове, не находя нужного ответа.
"Что мне делать? Страдать дальше или обрести счастье, от которого так бежал?"
*Имото — перевод с яп. языка "сестра".
**Кусает собственная собака — яп. поговорка по смыслу напоминающая: "Пригреть змею на груди".