Сахар

Воздух на улице был лёгким, но по-прежнему гадким, с примесью помойки. Я был уверен точно, что разило не от меня, но, может быть, именно с таким запахом разлагается чёрствая душа молодого чемпиона во всех возможных номинациях «недо».

Недопреподаватель, недостудент, недосын. Ваш недодруг, Лазарь Рекрутов.

Я так и не смог увидеться за это время с Ингой, так как она по-прежнему не выходила ни на какую связь с внешним миром, что с каждым днём пугало всё больше и больше.

И да... Что бы я сказал ей? Конечно же, я всегда до жути боюсь не найти нужных слов, налепить какой-либо ерунды и усугубить ситуацию ещё больше, как оно обычно бывает. Страх перед случаем, когда язык в любой непонятной ситуации подвешен молоть чушь мельницей, а когда необходимо – тупо молчать, задыхаясь изнутри.

Возможно, Герман Петрович не смог бы сказать мне ничего дельного и путного, но он всегда обладал той самой невидимой аурой, которая могла успокаивать и помогать в равновесии без нужных слов поддержки. Определённо, я скучал. Я ни один раз представлял, как он со своей широчайшей улыбкой будет желать мне успехов, твёрдо и размашисто жать мне руку, уговаривая остаться преподавать.

Тягучесть и однообразие стали главным девизом последних семи недель существования. Мелкий городок продолжал жить по своему типичному летнему сценарию, а одна беда сменила вторую, а она третью. Всё проходит, всё уходит или убегает, но не всё забывается. Не для всех и не для меня.

Отложив в сторону вопрос о простых вещах, понимаешь, что в девятнадцать лет ты такой же мешок дерьма, как и в остальные свои годы ранее. А что, если смысл в том, чтобы не оставаться таким мешком всю свою жизнь?

Бесконечная погоня за чем-то доступным, лёгким и таким привычным дарит мимолётный смысл, но не саму суть.

%%%

Всё закончилось также быстро, как и началось.

Я был озадачен смыслом всего происходящего ещё больше прежнего. Чувство вины не покидало меня ни на секунду. Чёрствое жжение изнутри. Одновременно хотелось столько изменить, столько ерунды в недавнем прошлом.

Небольшая сумка вещей уже давно была собрана и статично ожидала своей участи снова стать моим верным компаньоном.

Я стал думать, что являюсь чей-то, ну, прям очень глупой фантазией с целью кому-то да зачем-то подать бесполезный урок нравоучения или морали. По-твоему, это хороший пример? Серьёзно?

Эй, ты! Грёбанный извращенец! Пожалуйста, перестань издеваться над судьбами людскими, дай хотя бы один грёбанный шанс победить в изначально неравном противостоянии с городом. Какой из меня главный герой? Эй! Да я же профукал всё! ВСЁ! Понимаешь?

Старенький тёмный гольф из службы такси оперативно подъехал, чтобы доставить меня на вокзал.

— Что, брат, куда отправляешься? — поинтересовался молодой паренёк-водитель.

— К меньшим проблемам, чем здесь, брат, — ответил я, накинув ему небольшие чаевые за дополнительную точку в маршруте.

И мы приехали в тот самый дворик, где я познакомился с Ингой.

— Подождёшь несколько минут? Я недолго.

— Без проблем, брат.

— Спасибо, брат, — и я вышел из машины, чуть не потеряв сознания от ностальгического удара.

Всё началось здесь. Маленькая глупая история без связного сюжета и типичной логики. И мне кажется, что она вот-вот оборвётся и сменится обычным городским ритмом.

Так оно и бывает, верно? Всегда, когда заканчивается одна ваша история, там начинается новая. И порой так важно оглянуться, и хорошенько так осмотреться, чтобы напоследок прочувствовать всю прелесть случившихся встреч и диалогов.

Отныне — моя история перешла в стадию воспоминания. Так было и у Вас. Уверен, что это случалось сотни раз. У вас много таких историй.

Всё однажды превратится в отрывки воспоминаний.

Мне до безумия хотелось вернуться в август прошлого года и заново представить, что на краешке скамейки сидит Инга Кемерова, бесцельно вглядываясь в случайные окна, жалея о потере возможности зацепиться за мечту, какой бы она там ни были по моему дурацкому мнению.

Я присел, и мне стало невыносимо больно от того, что я только сейчас стал осознавать все образы, связи и дальнейшие сюжетные ходы.

Кайховский — это я. Заречная — это Инга. Только прошлого поколения.

Филипп Робертович Кайховский сумел очаровать Ольгу Сергеевну Заречную той же беззаботной сахарной концепцией, а затем... Просто-напросто оказался не готов к дальнейшим вызовам судьбы и погряз в пучине местного городского очарования.

Затем в его жизни появилась Инга: и это была не просто девушка, а золотая возможность хоть какого-то продвижения на нагретом месте. Может быть, общение с ней заставило этого недоумка хоть как-то задуматься, что он давно утратил нити с тем, что могло стать смыслом его жизни. Он стал захлёбываться в собственной пустоте, пытаясь всеми силами ухватиться за прекрасные избытки прошлой безмятежности, но время всегда беспощадно.

На новую ответственность отлично пришлись старые методы, он снова растворился и пропал неизвестно куда и надолго ли. Какая разница, как о тебе отзываются твои коллеги, если внутри ты пуст? Бесконечный бег.

Наверное, мне стало страшно и мерзко от такой перспективы. Внутри меня запылало неведомое чувство, в горле скопился противный ком. Я двумя руками сжал край скамейки и закрыл глаза, всеми силами пытаясь представить, что я — это не я настоящий, а я — это я из августа прошлого года, а вся сцена и декорации перенесутся автоматически. Конечно же, вместе с главным действующим персонажем, Ингой Кемеровой, которая невинно кряхтит от крепкой сигареты.

Я со свей силы сожмурил глаза, резко открыл их и спеша огляделся. Всё было ровно также, как и год назад. Рядом со мной сидела очаровательная Инга Кемерова...

Возможно, я уже дважды, а то и трижды упустил этот никчёмный шанс завязать некий смысл, связав и разделив его с кем-то настоящим и понимающим тебя.

И на этот раз я открыл глаза по-настоящему, без бесконечного обмана самого себя. Я инертно поднялся со скамейки, обронив скупую слезу одиночества, по пути в машине всё ещё представляя, как бы было здорово, будь сейчас Инга рядом.

%%%

Яркие неоновые полосы повсюду отображали процесс вялого колебания местного люда в жизненных пороках. Усатый охранник с добрым, но до боли уставшим лицом, озадаченно докуривал дешёвую сигарету, заканчивая свой ночной дозор. В зале ожидания пахло пропавшей выпечкой, поганым кофе и тягучей безысходностью.

Медленно. Безысходно. Вязко.

Спасибо тебе за возможность. Спасибо. Во всём виноват только я сам.

Я неспешно поковылял к своему старенькому вагону, показал милой проводнице билет и уселся на своё боковое нижнее. Кажется, из всех пассажиров я пришёл последним, учитывая, что явка не составила и половины.

Напротив меня сидел смуглый мужчина, кинувший мне в знак приветствия. Я ответил ему тем же.

Есть совсем не хотелось, курить, в принципе, тоже. Хотелось лишь одного хотя бы маленького глупого смысла.

Я вновь задумался о том, что бесконечно соскучился по Георгию, придурковатым диалогам с преподавателями, бесконечным кривляньям и сахарной беспечности.

Я по-прежнему вспоминал первую встречу с Ингой, тот самый загаженный дворик со злосчастной скамейкой, которые стали свидетелями того просто факта, что я облажался.

Но... Весь процесс, сама суть всего этого... Даже один из миллиона шанс на то, что в моей жизни появится ещё одна такая возможность... Ощутить и пережить радость и горе, разделяя его с кем-то... Одна единственная мысль...

И... Хрен его знает, как и откуда, но... Кажется, я вновь ощутил эту небывалую лёгкость существования, отбрасывая главные жизненные вопросы на второй план, с небывалым интересом рассматривая однотипные вокзальные фонари.

Ох да.

Эта вечная дилемма — и есть главный смысл моей жизни, о риторических вопросах и бесконечном самопознании, которое периодически заставляет шестерёнки в моём организме давать сбой... Но что же, что же будет дальше?

Что теперь?

Побежим ли мы на уходящий в другую степь поезд, радикально предав одну половину своих интересов и потребностей, заменив их чем-то импортным и таким же лёгким и воздушным?

Нужно, необходимо и вполне достаточно сделать один конкретный шаг, а затем ещё... И ещё... Ведь самые сложные решения в наших жизнях не должны быть такими сложными. Или, может, это я зря: упрощаю?

«Скорый поезд номер двадцать три отправляется...»

А как же... Череда моих умозаключений?

«... спасибо за внимание».

Ну, что же.

Всего-навсего осталось принять решение, которое, однозначно, поменяет всё и сразу. Но прежде, чем его принимать нужно его придумать...

А зато... А зато, оно абсолютно точно будет единственным верным, потому что это будет — моё решение. А какая череда событий произойдёт дальше – посмотрим.

Может быть, это всё и останется единственным проблеском в волнах поисках существования? А вдруг это только начало?

И вообще, эй вы! Эй, Лазарь!

Где там, в настройках по умолчанию, умный и лаконичный сюжет, наполненный тем же смыслом повествования? Где всемогущая логика в поведении и поступках? Несуразные диалоги с отвратительными словами и однотипными персонажами?

Да пошло оно всё!..

Никто вам никогда и не обещал, что в жизни всё сложится именно так, как вы там себе напридумывали в своих розоватых оттенках мечтаний между второй работой и вечерним туалетом.

Жизнь – нечто большее, это бесконечные события на фоне происходящих простых вещей, сливающихся в единое целое и рушась так быстро, словно сыпучий песок, что уследить за этой тончайшей гранью невозможно.

Да кто ж его знает, что за дерьмо здесь и творится, и происходит.

И лишь однажды, потеряв всё на свете, вы сможете обрести настоящую суть бытия: жалкого или великого, достойного или лишённого всякого смысла, наполненного радостью улыбок или похотью с пошлостью, чего-то малого философского или с мировоззрением центра Вселенной, бредового и бестолкового или капельку чего-то разумного, решать только вам, господа.

А у меня? А что у меня?

Всё тот же приторный сахар, наполняющий мои дни мимолётной сладостью, который в конечном итоге заставляет страдать от переизбытка белого вещества в крови, иногда задыхаясь из-за жизненного диабета, выдавливая из себя саркастичный оскал. Ни менее и не более.

И пусть так будет до тех пор, пока мне не придётся снова зацепиться за что-то значимое, схватить его двумя руками и жить, жить, жить.

А пока... Знаете, что самое забавное? Я до безумия люблю этот сахар. И всё ещё буду его любить. И пусть в моей крови однажды его станет так много, что пульс станет едва ощутимым объектом людского желания.

И только тогда, спустя сорок дней, может, меньше, может, больше, я воскресну. Только тогда.

Наконец-таки мой сахарный экспресс тронулся с места, мне снова невыносимо захотелось курить, а моросящий дождик за окном уже почти полностью размыл все силуэты провожающих, среди которых едва-едва можно было разглядеть одинокую дамочку, на ногах которой красовались те самые оранжевые сапожки...

2020