Глава 8. День 6

ЕЛЕНА

Каждая суббота — мой день откисания в кровати после немногочисленных пар, поэтому сейчас я лежу в постели, уютно свернувшись в клубок с плотно задернутыми шторами, которые не пропускают свет.
Не знаю, сколько мне удается проспать — час или два, но приходится разлепить глаза из-за вибрации телефона.
Нахожу телефон на ощупь и с горем пополам различаю строки, сообщающие о входящем вызове от Томы.
— Ну что? — ною я, прикладывая телефон к уху. — Ты же знаешь, что я в субботу после пар сплю дальше! Дашь ты мне выспаться хотя бы раз?
— Приве-е-етик! — довольно тянет Тома, и даже через экран я чувствую ее улыбку от уха до уха.
— Пожалуйста… Ну нет…!
— Да. Да, да, да и ещё раз да.
— Ну То-о-ом!
— Нет. Ты должна продохнуть.
Стоит пояснить. Тома решила учиться на заочном образовании и работает мастером маникюра в своё удовольствие, да ещё и зарабатывает, а я… Ну, я учусь в свое удовольствие, но это не одно и то же.
— Отдыхаю я сейчас. Лёжа в кровати.
— Ой, не ворчи. Давай, вставай и собирайся. Идём на каток.
— Куда? — занятий в свободное время в секции мне хватало по самое не могу и не хочу. Нет, безусловно, я любила то, чем занималась, но… В выходные…?
— На каток! — так же жизнерадостно повторяет Тома, а у меня на глазах наворачиваются слезы. Меня снова поднимают с кровати в мой и без того не полный выходной…
— Не…
— Даже не пытайся. Мы придём через полтора часа.
— Мы?
— Ой, да… Меня Лёша пригласил на каток, сказал, что твой сосед, Виктор то есть, тоже пойдёт.
— Ну не-е-ет, для моего проекта это, безусловно, шло бы на пользу, но для меня… Я готова душу продать за спокойный выходной.
— Всё, не хочу ничего знать. Встретимся у «спортивной республики», — на этом она отключается, а я растягиваюсь на кровати.
Немного повалявшись, я всё же встаю и плетусь в ванную. Правда, стоит мне открыть дверь, как я впечатываюсь лицом в грудь Виктора. Неловко отшатнувшись, я поднимаю на него взгляд. Серые домашние шорты и черная домашняя майка, открывающая шею, на которой… Тату?
Я завороженно рассматриваю черный рисунок и уже было тянусь к нему, чтобы обвести контур, когда он кашляет, и я тут же отдергиваю руку.
— А… О… Прости… — неловко бормочу и заставляю себя поднять на него взгляд.
— Ничего, — он кивает. — Доброй день. Ты после пар всегда спишь по субботам?
— Да... Уж если приходится с утра пораньше мучиться, то надо наверстывать хотя бы днём… — я опускаю взгляд и начинаю перебирать пальцы. — Тома сказала, что мы на каток идем, и ты в том числе…
— А, да. Точно. Тебе же собираться надо… Ванна свободна, я пока что-нибудь на поесть нахимичу.
— Ты умеешь готовить?
— Да… По мелочи… Яичница же сойдёт?
— Ага, мне две, — я киваю и, хлопнув его два раза по плечу, говоря таким образом спасибо, скрываюсь в ванной комнате.
Быстро умывшись и приведя себя в порядок, я переодеваюсь в черные леггинсы и худи. Проверив телефон на предмет новых сообщений, я иду на кухню, откуда уже во всю доносится запах готовки.
— Пахнет вкусно. Ничего не сжёг? – Виктор насмешливо оборачивается на меня и качает головой, ставя на стол тарелку с поджаренными яйцами. — Спасибо, — я принимаю протянутую вилку и, дождавшись, когда он тоже сядет за стол, накалываю первый кусок. — Это… Очень вкусно! — смотрю на Виктора, с удовольствием пережевывая еду, в то время как тот внимательно смотрит на меня.
— Вот как… В таком случае, если это «очень вкусно», то как я должен был отзываться о твоей еде? — он хмыкает, опуская взгляд в тарелку и отрезая себе кусок.
— Ага! Признаешь, что я очень вкусно готовлю!
— Нет, — он язвительно улыбается и продолжает жевать.
— Ты сегодня очень молчаливый…
— Тебе просто повезло застать меня в те дни, когда мне нужно было выговориться из-за большого количества работы.
— И теперь, значит, ты будешь молчать?
— Теперь я буду молчаливее, — он хмыкает, упрямо глядя в тарелку, а после и вовсе в телефон.
Неужели я чем-то его обидела?
Завтракали, точнее обедали, и собирались мы в тишине, а до базы решили идти пешком, всего двадцать минут по свежему воздуху. Свои коньки я решаю взять сразу, они удобны и идеально заточены. Была у меня как-то практика хождения на каток с коньками в аренду — упала через пару минут, такими кривыми были лезвия.
— Ты хоть кататься умеешь? — попытка разрядить обстановку и завести разговор разбивается о его односложное «да».
О чём он, чёрт возьми, думает? Раньше же нормально было, он легко поддерживал беседу, неужто он теперь молчать всё время будет?
Поняв, что разговор не клеится, я достаю наушники и протягиваю один ему (ну мало ли?). Тот внимательно смотрит сначала на него, потом на меня, но всё же берет его. В ход идет плейлист, который я обычно включаю, когда нахожусь в приподнятом настроении или в уютном кругу друзей.

«Небо поможет нам - Макс Корж»
Твой шанс где-то рядом, используй его,
Ведь кому ты нужен здесь, кроме себя самого?
Каждый хочет знать, где и в чём его ремесло.
Я просто делаю своё музло.
Каждый хочет знать и верить, любить до дрожи по коже.
Если ты с небом в хорошем, оно всегда поможет.

Задорно играет песня. Мне становится любопытно, нравится ли она Виктору, поэтому я поднимаю взгляд на него. Тот, в свою очередь, опускает взгляд на меня и смотрит прямо в глаза, от чего внутри что-то обрывается.
Затаив дыхание, я смотрю в его серые, словно пепел, глаза, которые излучают какую-то неведомую мне раньше эмоцию: не то радость, не то задумчивость.
Мы встаем на светофоре, удерживая зрительный контакт, но вдруг он просто улыбается и резко отворачивается.

Мы вышли на старт и ни шагу назад,
И счастье, что зовут — не за горами, брат,
Лишь будь готов к нему, всё мигом забрать.

Точно… Ох как точно.
Остальное время мы идем в молчании. Я завороженно разглядываю улицы родного города так, словно тут первый раз.
Снег искрится на солнце, теплые лучи пригревают, а вокруг ходят пусть и редкие, но радостные, улыбающиеся люди.
Да… Приближение Нового года — это изменение всего города, всего населения, всей страны. Обычно хмурые горожане преображаются: начинают одеваться ярче и носить различные предновогодние украшения — ободки с дедами морозами и оленями, то и дело на шеях проходивших мелькают мишура, но главное… Главным всегда было и будет настроение: улыбки на лицах видны всё чаще, а глаза сияют всё ярче. Глядя на них, хочется улыбаться самой, столько позитива они носят с собой.
Возможно, это я такая восприимчивая и эмоциональная, возможно, не все ждут этого праздника с таким же восторгом, как я, но меня это определенно не смущает. Пускай все будут хмурые, я продолжу ждать его с трепетом, потому что, как известно, Новый год — время чудес.
Увидев магазинчик с украшениями, я вспоминаю о Томе. Она обожает различные кулоны и серёжки, у неё всегда была большая коллекция из них, так что подарок для неё я придумала уже давно — ювелирное изделие, оставалось только выбрать то, что ей наверняка бы понравилось.
В отличие от меня, она была очень хрупкой и нежной, уж на что на что, а переть танком на парня, заставляя его жить с собой, она точно не способна.
Вспоминая об этом, я начинаю улыбаться.
Подхватываю Виктора под руку и тащу его вслед за собой в сторону магазинчика. Тот хмуро и как-то недоверчиво смотрит на меня, но, покачав головой, мол: «Что с тебя взять?», идёт следом, позволяя мне оставить руку.
Он открывает дверь и придерживает ее для меня, заходя следом, вставая рядом.
— Здравствуйте, — тут же здоровается с нами продавец — девушка лет двадцати, думаю, наша ровесница. — Подсказать вам что-то? Выбираете подарок вашей девушке? — она обратила свое внимание на Виктора, стоявшего позади меня. О какой девушке ре… МНЕ?!
— Моя девушка, — он с усмешкой перевел взгляд на меня, — хочет выбрать подарок сама.
— Да-да, — поспешно закивала я, переводя тему. — Мне нужен какой-то кулон или серёжки для подруги.
— Какие у вас будут предпочтения по материалу? Розовое золото? Серебро?
— Белое золото. Желательно комплект из серёжек и кулона… Возможно, браслет.
— Пройдите сюда, — девушка мило мне улыбнулась, переходя к одной из витрин и указывая на несколько украшений. Бросив взгляд на парня, мол: «Терпи и привыкай, дорогой», я пошла вслед за ней.
В этом магазине имеется большой выбор, но ничего мой взгляд не цепляет ни через десять минут, ни через пятнадцать, и я уже собираюсь уходить, когда примечаю какой-то браслет. Он выделяется из общей массы тем, что изготовлен не из дорогостоящих сплавов, а из красивых камней, которые на ярком солнце переливались всеми цветами.
Мне вспоминаются кристально-синие глаза Томы, и я понимаю, что это то, что мне нужно, остается только подобрать цвет под глаза моей подружки.
— Извините, а эти браслеты…
— О, — девушка тут же подходит и достает верхнюю тубу, на которую надеты некоторые из браслетов, — их делает мастер нашего магазинчика, можно сделать на заказ, если хотите. Каждое украшение индивидуально, и точно такой же вы точно не найдёте. Как вы, наверное, знаете, у каждого камня есть свое значение. Голубой агат, например, напоминает о вечных ценностях, успокаивает, придает ощущение стабильности, — она показывает на один из камней, — серый агат создаёт ощущение покоя, равновесия, основательности. Быть может, ещё какой-то подсказать? Или можете сами со значениями ознакомиться, вот, — она протягивает мне бланк, на котором представлены все камни, что сейчас на прилавке, и даже больше, и у каждого подписано свое значение.
Пробежав глазами по списку, я натыкаюсь на то, что так усердно искала:
— Оформите, пожалуйста, заказ, — улыбаюсь я девушке.
— Минутку, — не заставила себя ждать девушка.
— Можешь подождать на улице, — обращаюсь к Виктору, видя, что он уже порядком устал сидеть в душном помещении.
— Всё в порядке, — с этими словами он отворачивается, делая вид, что увлечен изучением украшений. Ну-ну, давай.
Попыхтев над бумагами, заполнив заявление и внеся предоплату, беру визитку мастера и, окрылённая предвкушением того, как Тома будет восхищенно разглядывать подарок, подхватываю под руку Виктора, выходя из павильона.
— Какая они милая пара! — доносится негромко мне в спину. И… От чего-то это было приятно!
Виктор мою радость особо не разделяет, а просто размеренно вышагивает рядом и несет на плече мою сумку с коньками, которую забрал сразу, как мы вышли из дома.
— Ну чего ты хмурый такой? Умотался в универе? — снова пытаюсь я растрясти его.
— Я не хмурый, — мгновенно отвечает, но ни его лицо, ни тон не меняются, когда он чуть позже сообщает, что мы опаздываем.
Ну и ладно! Моей радости на двоих хватит. К тому же скоро встречусь с Томой и… Точно… Там же Лёша ещё будет… Поди ему всё время уделять будет…
Ревность тут же накрывает меня, смывая весь радостный настрой. Задумчиво взглянув на Виктора, у которого в целом энтузиазма ко всей этой встрече было немного, я понимаю одно: вот он, момент «Х», когда надо будет действовать на всю.
Мы останавливаемся на очередном светофоре, когда я начинаю чувствовать, как мою спину прожигают несколько взглядов. Обернувшись, встречаюсь взглядом с несколькими девочками с потока, которые с интересом стреляют взглядами то в меня, то в Виктора. Приветливо машу им рукой, и те торопливо отвечают тем же.
— Кто это? — наклоняется ко мне Виктор, проследив за моим взглядом. Поворачиваюсь к нему, чтобы ответить, и поняла, что наши лица находятся в паре сантиметров.
— А… — быстро отворачиваюсь от него, суетливо проглатывая ком в горле. — Д-да так… Девочки с этого… С потока…
Так, Елена, что с тобой? Тряпка что ли? Никогда так не терялась!
— Ясно, — он кивает, выпрямляясь и бросая короткий взгляд в их сторону. Стоило нам обоим отвернуться, как сзади послышался тихий визг. На это я лишь фыркаю и тяну Виктора за собой — светофор наконец загорается зелёным.
— Похоже, теперь они думают, что мы встречаемся, — бормочу я, когда мы отошли достаточно далеко.
— Сама виновата, прилипла ко мне, — он усмехается, окидывая меня тем же насмешливым взглядом. Услышав такую претензию, я собираюсь уже отцепиться от него, как наступаю на лёд и начинаю катиться, сильнее сжимая руку Виктора. Тот хмыкает, подтягивая меня к себе, и помогает сохранить равновесие.
Ладно. Обиды обидами, а жить хочется.
— Да я не о себе думаю. Про тебя же сплетни тоже пойдут.
— Ну и пусть идут, таким как они лишь бы было о ком косточки перемывать.
— Таким как они? — хмурюсь, заставляя мозги работать. Это он имел в виду «элиту»? То есть… И меня тоже…?
— Сплетникам, — он поворачивается ко мне. — А ты о чём подумала?
— Да… Не важно… — ладно… Я погорячилась, хотя, если бы он говорил про «элиту», то, пожалуй, я бы его поняла, большинство детей богатых родителей — зарвавшиеся люди.
Оставшиеся несколько минут мы идем в молчании. При входе на спортивную базу нас уже дожидаются радостные и раскрасневшиеся Тома и Лёха:
— Привет! — они одновременно начинают махать руками, на что мы сдержанно киваем.
Чего-то вы задержались… — Тома недвусмысленно смотрит на меня, а я в свою очередь бросаю предупреждающий взгляд на Виктора: если он проболтается — конец сюрпризу, но тот, даже не посмотрев на меня, бросает: «Лена каждые пять минут останавливалась полюбоваться».
— Идемте, и так уже наверняка очередь огромная, — Тома, на удивление, отцепилась от Лёхи и, подхватив меня под руку, пошла в здание, весело щебеча о том, какая сегодня замечательная погода.
Очередь и правда была уже большой, но, к большой нашей радости, двигалась быстро.
После того как парни оплатили наше время, мы двинулись на поиски лавки, что оказывается сложнее, чем найти иголку в стоге сена. Заприметив мизерный кусочек свободной лавки, тут же быстрым шагом направляемся туда.
Через пару минут мы уже выходим на лёд. Ступив на гладкую поверхность, я тут же ощущаю себя в своей стихии и начинаю плавно катиться вперёд, глядя через плечо на Лёшу, который, похоже, совсем не умеет кататься, на Тому, которая помогает ему выйти на лёд, и на… А где Виктор?
Чья-то рука касается моего плеча, и я оборачиваюсь, но, когда смотрю налево, справа меня обгоняет Виктор, весело усмехаясь.
Тут же припускаю за ним, а тот, в свою очередь, начинает быстро лавировать между посетителями, не сбавляя оборотов.
Минут через двадцать, оба запыхавшиеся и раскрасневшиеся, мы садимся на лавку, соприкасаясь плечами, и, тяжело дыша, перебрасываемся короткими взглядами и колкими фразами. Вскоре к нам присоединяются весьма злой Лёша и весёлая Тома:
— Ну, друг, как успехи? — спрашивает Виктор, откровенно издеваясь над Лёхой.
— Нормально, — цедит тот и с такой тяжестью приземляется на скамейку, что она аж немного затряслась. — А вообще… Ерунда это! И… И коньки эти — фигня! — разгоряченно продолжает возмущаться он, забавляя всех.
— Не бухти, — Тома треплет Лёшу по плечу, и тот тут же тает, а я лишь улыбаюсь, откидываясь на спинку лавки.
— Что, всё? Устала? Сил нет? — переключается на меня Виктор.
— У самого небось песок в штаны насыпался? — фыркаю я, бросая на него насмешливый взгляд.
— Ну-ка, ну-ка, повтори?! — он склоняется ко мне, и тогда я понимаю: надо валить.
Тут же подскакиваю с лавки и кидаюсь на лёд в попытке смешаться с толпой. Я знаю, что Виктор чуть ли не в спину мне дышит, поэтому не придумываю ничего лучше, чем начать кружить под музыку, играющую из колонок.
Сквозь моих пальцев правой руки проскальзывает чья-то тёплая ладонь, а вторую мою руку быстро кладут на чужое плечо. Проходит полсекунды, как я ощущаю на своей талии большую тёплую ладонь.
Виктор.
Его пронзительно-серые глаза смотрят на меня так, что мне хочется спрятаться куда-нибудь подальше, но и отвести взгляд от него я все еще не могу.
— Парень ведёт?
— Что?.. — выдыхаю я.
Он разворачивается боком, объезжая нескольких посетителей, и я так легко подстраиваюсь под него, что это начинает казаться чем-то нереальным. Обычно, чтобы почувствовать напарника, у меня уходят недели, но здесь всё выходит так просто и естественно, что я могу только поражаться.
Завороженно смотрю на его идеальный профиль, а люди вокруг на нас… Люди освобождают центр, давая нам пространство для движений. В динамике раздается голос ведущего, предлагающий посетителям освободить немного места и насладиться нашим танцем.
В колонках сменяется музыка, а мы замираем в центре. Не знаю, о чём думаю я, о чём думает он, но мне кажется, что этот прокат будет лучшим, который я когда-либо исполняла.
По моей коже пробегают мурашки, когда я слышу песню «Fall into me» в исполнении Джейми Лоусона.
Не успеваю я и моргнуть, как Виктор вполне уверенно, как заправский фигурист, ведет меня по льду, придерживая за талию. Нам не нужно было договариваться, чтобы знать, что один из нас захочет сделать в следующий момент.
— Ты ходил на фигурное катание? – спрашиваю я негромко, когда он решает сделать обводку, протягивая мне руку.
— На хоккей пару лет ходил, — он усмехается.
— Хочешь сказать, на хоккее учат всему этому?
— Нет, маму иногда после её занятий ждал, видел, потом пробовал сам, когда скучно было.
— Нет. Серьезно?
— Похоже, что я шучу? — разговор на этом исчерпал себя, однако это меня ничуть не смутило, лёгкость не исчезла, и вот я уже наслаждаюсь.
Каждое уверенное касание, каждый уверенный взгляд, каждая тёплая улыбка, каждый восхищенный вздох.
Я ощущала себя губкой, которая с удовольствием впитывала в себя всё окружающее. То, как красиво блестит лед, как много людей с восхищением наблюдает, как лезвие коньков цепляет лед.
Со всех сторон доносятся крики поддержки, некоторые хлопают в такт музыке, некоторые свистят.
Ох, Галина Евгеньевна, мой дорогой тренер, видели бы вы меня сейчас!
Волосы развеваются на ветру, щеки красные, глаза блестят, а в теле непривычная лёгкость, и преследует необыкновенная свобода.
Внезапно Виктор возвращает обе руки на мою талию, становясь сзади. И я понимаю. Вот оно, счастье.
Это тогда, когда тебе легко; когда комфортно; когда знаешь, что будет дальше, а если не знаешь, то не страшно. Это когда есть хорошие друзья, — я выхватываю взглядом из толпы счастливое лицо Томы, которая завороженно смотрит на нас с трибун, сложив руки лодочкой у рта. Это когда ты знаешь, что рядом есть надежные руки, которые поддержат, если упадёшь, — наши взгляды с Виктором встречаются, и он мне подмигивает.
Счастье — это каждый день.
Счастье — это жизнь.
Счастье — это мир.
Мы останавливаемся по центру, ровно там, откуда начинали. Песня идет к завершению. Я кладу ладонь на грудь Виктора, а он кладет свои мне на талию.

You fall into me.

Звучит над нашими головами, а я всё ещё продолжаю смотреть в его глаза, видя, что у Виктора точно такой же взгляд: вдохновленный, удивленный и счастливый.
Он слегка наклоняется, и наши лбы соприкасаются, мы, не сговариваясь, закрываем глаза, словно наслаждаемся тем, что происходит, и замираем.

You fall into me.

Звучит последний раз, и всё стихает. Пару секунд мы с Виктором так и стоим, замерев, и, кажется, все тоже замерли, а после трибуны взрываются аплодисментами.
Я выдыхаю, слегка отстраняясь от Виктора, который внимательно смотрит на моё лицо.
— You fall into me… Как это переводится? — мы всё ещё смотрим друг на друга. Глаза в глаза, душа в душу.
— Ты влюбляешься в меня, — на автомате отвечаю я, а когда и сама понимаю смысл этой фразы, смущенно отворачиваюсь. К нам начинает подтягиваться народ, чтобы сказать, как это было красиво, и каждый раз я благодарю и смущаюсь.
Виктор стоит рядом, всё ещё держа меня за руку, над головой играет какая-то зажигательная композиция, а я... У меня такая приятная пустота в мыслях, что всё кажется сказкой.

Я сижу на кровати, завернувшись в одеяло, и вспоминаю события сегодняшнего дня.
— You fall into me… — проговариваю я себе под нос, накручивая прядь волос на палец. — Погодите-ка! Виктор ведь программист… Он отлично знает английский, но при этом спросил перевод у меня. Зачем это…?
За окном резко стукнуло — ком снега сорвался с крыши и ударился об карниз, отвлекая меня от мыслей.
Виктор что-то задумал.
Единственная мысль, которую я смогла извлечь из всего, что сегодня произошло.

Утром я просыпаюсь с заложенным носом.
Нет… Пожалуйста… Только не это…
Лениво встаю с кровати и подхожу к зеркалу, глядя на своё отражение: синяки под глазами, опухшее лицо и красные белки…
— Чё-ё-ёрт… Неужели в том чае всё же была мелисса?!
После катка мы ходили в кафе и просидели там до самого вечера, обсуждая всё, на чём свет стоит. Я дважды просила официанта перепроверить чай на наличие мелиссы, но меня, похоже, так ни разу и не услышали… То-то вкус был странный!
Попадаться на глаза в таком состоянии Виктору желания у меня совершенно не было, поэтому, приоткрыв дверь и убедившись, что путь свободен, я прошмыгиваю на кухню в поисках противоаллергенного.
— Доброе утро, — раздается за спиной, когда я уже начинаю капать препарат. Да боже! Что за день такой?!
— Утречка, — я киваю, упорно стоя к нему спиной. Накапав нужное количество, я спешно выпиваю лекарство и спешно ретируюсь с кухни в ванную, где и запираюсь с целью привести себя в более-менее божеский вид.
Из глубины квартиры доносятся стуки: видимо, Виктор решил себе что-то приготовить и гремит посудой.
Немного подержав лицо в холодной воде и умывшись, я прошмыгиваю в свою комнату, где сначала навожу порядок, а потом сажусь с книжкой, благодаря чему полностью теряюсь во времени.
В дверь стучат, от чего я вздрагиваю.
— Несмеяна, я уезжаю, буду поздно.
— Хорошо! — надо же… Никогда раньше про такое не предупреждал. Через пару минут входная дверь щелкает, и в квартире становится совсем тихо.
Оно и к лучшему, можно не бояться, что он увидит меня в таком виде. Хотя… Даже если и увидит, ничего же такого в этом нет, не так ли?
Дочитав главу, понимаю, что голодная, а потому иду на кухню, желая приготовить себе что-то на завтрак. Хотя завтраком это прием пищи уже сложно назвать: время близится к двенадцати.
День провожу на диване с книгой в руках. Ближе к вечеру готовлю на ужин рулет наподобие шаурмы, так как не хотела сильно заморачиваться. Он получился весьма вкусным, по крайней мере для меня уж точно.