Как
Я — крайне беспокойный человек. Так бы мне сказал любой, кто знаком со мной.
Несмотря на то, что студенту в некоторой степени трудно привыкнуть ко всем новым обстоятельствам протоптанной старой тропинки под названием «Взрослая жизнь». Самое начало нашей жизни – это огромная дорожная сеть «Судьба». Часть этой сети – заасфальтированная автомагистраль, где ты спокойно можешь обогнать другого водителя, сбавлять и прибавлять скорость темпа жизни. Здесь все идет по течению движения. Другая же часть — это песчаный тропой после дальнобоя, открытой щебенкой, которая погрязла болото. Вот едешь и молишься: лишь бы не прилетел по встречеке водила, которая решила объехать грязь на своем участке. И только попробуй встретишься со своим судьбой – ты на севере ведь не бывал. В тех краях о таких роскошных дорогах и не слыхали. Там только удача твоя движется. Сейчас же я сошел с потрепанной легковушки и плетусь по тропе, по которой шагал каждый. Вот и я иду, пожимая плоды ягод, растенных по пути. Так «Судьба» и кидает. И туда, и обратно. И в классе, и в урагане. Так и живу.
Да о чем это я. Семья скинула меня учиться в универ. Да, я уже бакалавр, но продолжаю обучение дальше только из незнания и страха сделать что-то новое. Жизнь в общаге средней паршивости. Но с учетом того, что я обучаюсь в другом городе, отдельно от семьи – у меня нет времени даже задуматься о своем положении. Я только вернулся с уважением залежи алмазов. Север довольно тяжел для проведения исследований, но деньги также дают немного. Все из-за моего руководителя, черт бы его побрал. Впихнул меня только по причине нехватки специалистов. Только зря время вернулось. Целую неделю я работал над статьей после поездки. Пришлось жить высоко описанием текста. В последние три дня я уже думал, что забил, но это, но все-таки добил ее, в том числе и поработал с правками. Теперь можно спокойно отдохнуть. Но не тут-то было. Пришла она — сессия. В универе я занимаюсь усердным обучением, которое часто остается на ночь, чтобы закончить все дела, как по учебе, так и по работе. Только теперь мои охранники ночевать не шумели. Такое наставление дал декан. Походу на пандемию ночевать в обществе.
Общежитие у нас устроено так, что в каждой комнате проживает по два человека. Стены окрашены в больничные цвета, штукатурка осыпается, бубнеж соседа слышен с коридора, свисающие провода так и норовят ударить кого-нибудь током; свет, как в психушке, вечно мерцает; двуярусные кровати разговаривают скрипом между собой. Надейся, что воду не отключать именно в тот момент, когда ты стоишь с мыльной головой в заплесневелой кабинке душа. Сосед мой – первокурсник, только поступил. Кутит целыми днями, изредка встретишь его вновь на первой полке кровати, говорящей. Если же он не плюнет — дела обстоят куда хуже. Чудик он. И я боюсь. Он не приветствуем. Надеюсь, хотя бы поработать в тишине.
Вот я иду после пар. Вышел из здания и смотрел в окружении. Приближался пятый час, однако улицы были переполнены людьми. Солнце играло своими лучами, чтобы обжечь кожухи ярким светом, и он затянулся за тучами. В открытом фонтане купали детей. На скамейках вокруг сидели их родители и дедушки с бабками, которые обсуждали скидки на рынке. Дальше по проспекту на скамейках стабилизировались подростки, которые кричали какую-то песню Цоя (точно не знаю, манера приятная). Я прошел мимо бездомного, который сидел, опершись на забор, и жадно поедал доширак. Запах стоял соответствующий, химия и вонь. Я остановился и задумался. Наверно и мне надо бы побеспокоиться о его пропитании. Я зашел в ближайший супермаркет и думал, что взять. Наткнулся на дешевую тушенку, макароны и задумался. Ладно, разгуляюсь. Взял морковь, пару картошин и куриную грудку с луковицей. На крайняке введён строгий запрет на Йогурт. Пиликанье кассы. С Вас 278 рублей. Да, этого мне на три дня хватит. На выходе из магазина я уже раздумывал, как сегодня сварю бульон, завтра сделаю тушенку с бантиками, а после завтрашнего пожара остаются грудинки вместе с макаронами. Богато то как. В следующий раз нужно будет поэкономнее быть, зарплата не скоро, а денег нет. Шагаю к общению. Смотрю под ноги. Правая, левая, правая, левая. Здание общежития находится недалеко от Универа, только приходится идти через лес. Плетусь и смотрю на шишки под ногами, как отскакивают от прикосновений подошвы иголки лиственницы. Летняя толстовка похрустывает после стирки. По ногам бьет сумку, свисая с плеча. Запах свежести одурманивает. В некоторой степени это тоже отдых. Напряжение растворилось, и я медленно продвигался по пути домой. Ход и впадаешь в пустоту, в небытия. Будто заснул. Не заметил, как уже поднимался по лестнице на свой этаж. На моем лице, скорее всего, стояла улыбка, так же, как я стоял, наблюдая за вкусным ужином, и твердо смеялся. Завтра же пар нет, работы тоже. Я просто сижу и заучиваю билеты. Да, это хороший расклад.
Тринадцать ступенек на каждом пролете. Нечетное число, как по всем СНиПам советских времен. С какой ноги начинаешь – на такой и заканчиваешь. Удобно? Удобно . По пути положите все продукты в общий холодильник и укажите в пакете имя, семью и комнату. Макароны отдельно в шкафу, не забыв о надписях. Вот я уже у дверей своей комнаты.
Блять . Музыка . Радостные крики студенток. Скрип двери. Никто не заботится о том, чтобы не обращать внимания. Кутеж продолжался. Взмах кулака и удар, что пришелся по косяку. Балка, которая удерживала провода на потолке, с грохотом свалилась на пол. Тишина. Кто-то выключил музыку.
— Антон, какая же ты конченная тварь! – с двумя младшими школьниками, а может и школьники глядели на меня, как бы на умалишенного . — А вы че уставились?! Вылетайте все нахуй отсюда! – как гром среднего ясного неба раздался крик боли. Я спросил о выходе и пихтел как паровоз от зла. Все посетители тусовки начали с ворчания выходить из комнаты, пожав виновнику суеты, и пиная меня в боку.
— Истеричка, — услышал я от кого-то. Но это меня не особо тронуло.
В комнате остался только один человек. Я вошел в комнату и шлепнул дверь. Стою и смотрю на него. Расслабленный, на позитиве. Явно в стельку. С улыбкой он смотрел на меня. Белобрысый, рост метра пятьдесят с кепкой, худощавый. Лицовое: глаза узкие — хитрые, брови узкие, носят сломанную челюсть, смещенные и кривые зубы. У него были очевидны проблемы со здоровьем. Проплешины в волосах к 18-ти годам Говорят о веселом алкогольном прошлом его матери — таких детей в пьянчуге я видывал. Ебанный Тоха.
— Владиииик... (ик), двуг мой, — он побежал на меня с распростертыми объятиями. Но я шагнул в сторону на последнюю секунду, и коротышка, не одолев силу притяжения, повалилась на жирный коричневый линолеум. Я шагнул, нагнулся над ним и потянул за его футболку.
— Владиик, ну нелва жве так с дхвусями... (иик)
— Васали на кровати и дрыхни, агрогномик, — так он был прозван за свои выкидоны . Я потянул его под зад, чтобы быстрее добраться до кровати. Он со скрипами уложился на кровать и захрапел.
— Огонь горит, вода течет, Земля круглая, а Антон тупой и бухой. Все стабильно.
Я встал и, задумавшись, протараторил.
— Тринадцать квадратов, тринадцать, черт тебя побери. Как он их всех впихнул...
Хотел я его уже пнуть, но побоялся за хлипкую кровать. Этого мудня пропихнули на платное обучение, родители удивились, что он еще на зимней сессии не вылетел вы. Думаю, что он здесь недолго. Иначе мест других в общежитии нет. Съехать мне некуда. Завтра все по новому. Снова с ним об этом говорить.
Я повалился на табуретку перед столом. В комнате беспорядок. Кто-то облевал крышку, бутылка валялась, а вонь-то какая... И ручку для окна ни у кого не спросишь. Черт. Я пнул стол. Грохот отдал вибрацию по стене и по полу, я почувствовал, как меня тряхнуло.
— Для особо одаренных охрану вызовите сейчас! – оповели сквозь стенку мои дорожайшие соседи.
Аппетит пропал. Сегодня вечером я занимался только подготовкой к экзаменам, естественно, после уборки в комнате. Нервы не к черту. Не заметил, как подошел во второй час . Спать особо не хотелось, и я поплелся в отдаленной части страны, где заварил кофе. Да, повезло тому второкурснику, что закупил каждый корпус зерна для бессонных ночей. Я снова в комнате. Атмосфера ночью меняется тишиной, которая перебивается мерцанием лампы над столом и сопением соседа. Заснул я в семь утра. Или к пол восьмому, не помню. Соседа не было. Надеюсь на то, что он и не вернулся на выходные. Ведь терпеть его надоедает. А кому не надоест ?
День, проводимый мной обычно. А именно так.
Девять утра. В окно что-то влетело, от этого я и проснулся. Последовал протяжный женский крик на улице. Я заснул за столом и, когда повернулся к окну, то меня ослепило. На отливе отпуска голубые перья. Я взял опустевшую чашку и пошел на кухню. На воде я сварил овсянку, пачку, которую я ел уже на неделе после ее покупки. После завтрака я заварил кофе и вернулся в комнату. После двух я сварил душистый супчик (соль и приправы выпросил у казаха, что всегда помогает с этим). И до ночи я учил билеты, параллельно перекусывая бульоном. После полуночи я жил за кофе. Итак, все два выходных. В воскресение после приготовления макаронов с мясом я попробовал заснуть, но тщетно. Глаза не закрывались. На паре меня чуть не вырубило, но я продержался до конца дня. По работе руководитель меня трогать не стал. И на этом спасибо. Сегодня есть мне не хотелось. Подумал перекусить йогурт, который взял в пятницу, и доесть жаренную грудку с макарошками. Эх, мечты. Я остановился на двери общежития. Давно я не смотрел доску новостей. На ней так много слоев бумаги, что новые новости выползли на доски. Кошка пропала, отчислили студентов. В целом ничего нового.
— Ага, живые души здесь еще живут! – на мои плечи тяжелым грузом упали чьи-то руки.
— Влад, ты когда мне линзу-то вернешь? Мне на микроскопе именно она нужна, а ты вроде статью дописал.
— Да, да, прости. «Просто преподы замотали то, чего не хочу», — я потер пальцами переносицу. Я забыл отдать линзу лаборанту, черт возьми. Даже имя этого студента не помню, честное слово. В очках, из-под кепки кудри выглядывают черные глаза, худой, со мной молодая девушка. Вроде он криминалистикой в свободное время увлекается, нет?
— Новости рассматриваешь? Да, у нас тихо...
Я одобрителен и нашел еврейский способ отвязаться от знакомого незнакомца.
— Хотя, помнишь того наркомана с третьего курса?
— Какого?
— Не помню, блин. Его искали несколько недель, труп на дороге в лесу, его же парень из компании, и нашел. Медведь растерзал. Дай вспоминаю. Четырнадцатый год вроде.
— Лето?
— Осенью стряслось, в октябре — вроде как.
— Я тогда первашом был, не помню чего-то, — история меня никак не тронула.
— Это огромное, что потрясло такого особенного в этом общении.
— Ладно, я по своим делам пошел. Прощай, линзу на столе, завтра подкину.
— Пока, спасибо, — надеюсь, он не обиделся на мое резкое прощание. Неудобно интересовать меня такими темами.
Фух. Отвязался. Невижу настойчивых людей. Хорошо, сегодня доучу билеты. Я побежал в комнату, положил сумку на стол и побежал на кухню, лишь бы схватить что-то перекусить. Еще в коридоре я заметил его. Сегодня вернулся Антон, походу днем. Он сидел за столом и что-то ел. Наконец себе еду готов. Как бы я хотел с ним устроить разборки, но не на голодных желудок. Я открыл холодильник и застыл в изумлении. А где моя еда? Ни йогурта, ни тарелки с макаронами и мясом. В мою голову пришла сразу только одна мысль. Антон, черт возьми.
Я развернулся и смотрел на то, как эта наглая морда и сиделка за столом и с причмокиванием доедала макароны. В мусорке я заметил бутылку из-под йогурта.
— Тебе вкусно?
— Всяма. А что-то не так?
Честно говоря, я уже никак на это реагировать не хотел. И бы. Просто мне еще два дня до зарплаты ждать, а деньги остались только на один обед.
— Все так. Просто оплати то, что выел из чужой тарелки.
— С какой стати?
— Ясно. Я иду к коменданту. Тох, надоело, честно.
— Тут была написана моя комната, ничего не знаю.
— А фамилия чья?
— Ты жадина что-ли? Соседу еды зожмотил, — он говорил это с усмешкой!
Я не удержался. Уже не помню, как меня отдирали от Антона другие парни.
—Стой, не надо!
Уже через полчаса я сидел в комнате напротив побитого соседа. Я ему рассек губу, оставил фингал на глазу и пару синяков на теле наверняка.
— Я на твое заявление напишу!
— Конечно, только я выступаю по каждому твоему проступку занесу коменданту, и там я уже посмотрю на твое имя в списке отчисленных, если мое появится в той же колонке.
— Хорошо, давай замнем это дело... — это обиженное разбухшее лицо повернулось в сторону.
— В комнате есть тусовок?
— Да.
— Еду красть будешь?
— Нет.
— Надеюсь, друг друга мы поняли.
Все тоже лицо с явной обидой отвернулось к стене у кровати, не поворачиваясь, не разу ко мне за весь вечер. В десять часов он ушел из общаги, кинув мне на стол пятьсот рублей купюрой. Он меня удивил. Все же у мальчугана имеется либо совесть, либо срабатывание самосохранения. Надеюсь, это хулиганство прекратится, хотя бы на короткое время. Конечно, с Дракой я теперь влип. Так бы я со всеми заявлениями заставил выпнуть Тоху отсюда, а теперь надо придержать коней. Надо снова за учебу сесть. Без всего того расстройства. Сижу, пишу, учу. Завтра после экзамена. Отложил конспект в сторону и задумался. Я уже четвертые сутки без сна. Черт. Вот откуда взялась моя агрессия. Так, надо расслабиться и поспать, хотя бы шесть часов. Я взглянул на часы над окном. Без десяти двенадцать. Встал с табуретки и выключил шумную лампу. Тихо. Под пением скрипки паркета я дошел до лестницы до кровати. Первый шаг (скрип). Вторая ступень (скриеп). Третья ступень (хрусть). Я грохнулся на кровать. Кровать перестала ворчать и шататься. Я решил не дергаться и оставить также на боку, как и повалился, спиной к стене. Смотрю на часы и слежу за стрелками. Две минуты. Три. Четыре. Глаза мои медленно закрылись, и я отрубился.
Вновь открыл глаза. Пошел второй час. С чего я проснулся? Защитить глаза. Перевернулся на спину, взгляд уперся в потолок. Веки перекрыли свет вокруг меня, но вдруг я встрепенулся. Какой-то звук исходит из коридора. Дыхание. Странно. Такое громкое. Разве оно бывает таким громким? А не важно ли это? Меня вырубило снова.
Вдруг, как в сказке скрипнула дверь,
Теперь все мне стало ясно...
Я вынул телефон из кармана и включил будильник. Руки сразу упала под своим весом. Такое ощущение, что мое самочувствие было куда лучше этого сна. Такая тяжесть в теле. Суставы выворачиваются в обратные стороны. Неприятно. Шуршание адаптировано. Я нагнулся над перекладиной и поглядел вниз. Антон вернулся.
— Доброе утро, Тоха.
— А, доброе, — парень явно меня испугался.
Я спустился с кровати и вспомнил про ночь.
— Слушай, ты ночью пришел же?
— Нет, — парень угрюмо смотрит на меня, в его глазах был пластырь с ватой. – я полчаса назад вернулся.
— Ладно, удачи тебе.
Парень скоро выбежал из комнаты. Походу я его здорово припугнул. Однако он мне вовремя помог с данными. Хоть я вчера поголодал, но это того стоило, ведь сегодня вновь не пришла зарплата. Надо пойти к руководителю и решить вопрос.
День прошел в спешке. Утром я стоял в очереди на сдачу экзамена. Сдал к обеду последний. Девяти вечера я проезжал, пытаясь найти руководителя. В конце концов я только узнал, что он уехал из города на неделю. Почему и зачем – никто не знает. Черт побери, что за чертовщина... В десять часов я приперся в общагу. Соседа нет. Я один. Снова ложусь спать в пустой комнате. Сил на подготовку к экзамену нет. Завтра все сделаю. Я увалился на кровати и меня вырубило. Снова проснулась. Снова два часа ночи. Опять? Я развернулся к стене. Дыхание. Оно что — было ближе ко мне по сравнению с прошлой ночью? Дичь. Хлюпающее дыхание. Будто человек, несмотря на заложенный нос, пытается восполнить запасы кислорода. Мурашки по коже и сну. Не понимаю ничего.
— Влад, Влад, очухивайся давай! – раздался крик мне в ухо.
— А, что?!
— Мы уже думали, что ты окочурился. У тебя будильник уже играет полчаса, — со мной разговаривал сосед с правой стороны комнаты, дергая за ногу.
— Я его услышал бы, как так-то... — я начал плакать с кровати. Чуть не упал на пол со второй ступени, оперся на стоячую батарею.
— Друг мой, что с тобой? Что тебя так трясет? Ты бледный...
— Тебе показалось.
Сосед вышел из комнаты. Я попробовал встать на ноги, но приложился всем телом на ступеньку. Как же меня колотит. Рукам холодно. Да и ногам. Откуда такая трясучка? Я походу простудился. Пошел просить градусник. 35.7. Странно, нормальное. Почему так колотит-то. Решил пойти на учебу. Как запущено из леса. Все ограничилось. Из-за недосыпа, ясно. Воздух хвойного леса поможет.
Под конец пар в рекреации меня настиг Антон.
— Слушай, скажи мне словечко своему руководителю? Мне срочно надо, другие уже заняли, — положил ладонь перед лицом и сделал умоляющий взгляд.
— (Тяжелый вздох) Смотри, тебе зачем это, тебе же на учебу плевать. Нет?
— Я взялся за голову. Зуб даю.
Я задумался.
— Ну пожалуйста
Его взгляд вселял надежду на измену натуры тусовщика. От Тохи не страдал алкоголиком. Одежда опрятная. Попробовать стоит.
— Как в универе будет, спрошу про тебя. Сейчас Алексей Михалыч не в городе. Вопросов нет?
— Нет, спасибо тебе.
Удивительно, но впервые эти слова в его голосе прозвучали искренне. Руководитель еще с более забитым графиком будет теперь. Печально. Все эти два дня я питался в столовке, надеюсь так дотянуться до получения зарплаты. Я вернулся с работы в десять и с билетами просидел до часа. Тоха не вернулся. Не помню, как уже лег в кровать и спал.
Открыл глаза. Лежу на спине. На часах два часа. Да что за дичь? Я перевернулся спиной к стене и зажмурил глаза. Дыхание с хлюпаньем. Перед моей кроватью. Я думал, что в дверях ночи мне это показалось, но теперь это такое четко. Я открыл глаза. Если бы не луна, я бы этого и не увидел. Лучше бы луна не светила в окно.
Это собака? Не знаю. Широкая. Дворняга. Я так думаю. Сидит с часами, высунув язык. Взгляд хищный – красный огонь. Она чересчур пушистая. Но ее шерсть в чем-то измазана. Правого уха нет. Усов нет. Где-то шерсть выдрана, в этих местах кажется, что кожи нет. Сопит. Облизывается. Что это. Я просто резко развернулся лицом к стене. ЧТО ЭТО. Это сон. Или у меня галлюцинации от недосыпа. Точно. Засыпай. Засыпай. Я окунулся в пропасть сна. Но это сопение все также было позади меня.
Я встрепенулся сразу от мелодии будильника. Тряска. Холод. Пса нет. Это было сновидением. Надо больше спать, и кошмаров не будет. Тряска осталась со мной до половины дня. Чувствую, как кто-то следит за мной. Странное чувство. На этой неделе я долго работал в лаборатории, где мне нужно было взять анализы для статей. И каждую ночь приходила эта психа. Сидит и смотрит на меня, тяжело дышит. Сегодня пятница. Вышел из корпуса и быстро спускаюсь. Нога соскользнула со ступеньки. Чувство полета. Как больно. Слышу быстрыми шагами.
— Как ты так-то. Живой хоть? Вроде бы не такая большая высота была.
— Бошка раскалывается, черт возьми.
— А нука, держись за меня, — я оперся на человека, который мне помог. Это оказался лаборант, и я вернулся линзу еще в начале недели.
— Спасибо большое. Вроде все нормально. Дальше сам я.
— Возьми мой телефон, у меня машина есть. Если что до больницы довезу.
— Давай, — тот продиктовал номер. – Как тебя подписать?
— По имени, мне без разницы.
Если бы я твое имя знал еще. Ладно. Я добавил в записную книжку контакт «Скорая помощь» и усмехнулся. Как ни странно, но сегодня я считаю себя легче. Судорога прошла. Чувство слежки для меня также. Необычное ощущение легкости. Я пошел на сдачу экзамена по минералогии. Сдал отлично. Я прогулялся по лесу и зашёл в лабораторию для обработки анализа. Встретил научного руководителя.
— Приветствую, Владимир! Я сообщил, что Вы искали меня. Что-то произошло?
— Здравствуйте! Я так и не получил зарплату за прошлый месяц.
— Знаешь, я поручил это дело, никто не мог тебе ее не выдать.
— Однако дела обстоят именно так.
— Хорошо, попробуйте решить данную проблему в ближайшее время. Больше ничего?
— Нет. Антон Кузнецкий интересовался причиной вашего отсутствия в руководстве. Вам требуются студенты? Думаю, вы сможете помочь ему в будущей работе.
— Хмм. Хорошо, скажи ему зайти в мой кабинет в свободное время. По поводу зарплаты, которая будет отправлена в кассу завтра.
— Благодарю за помощь. До свидания.
— И тебе не хворать.
Я пришел в общежитие в девять часов и сообщил о радостной новости своему соседу. С удивлением он сидел за столом и читал учебник.
— Иди завтра к Алексею Михалычу. Считай, что он согласен.
— Ты серьезно?
— Серьезней некуда. Только знай — он жалеть тебя не будет.
— Есть сэр! – парень поднес ладонь ко лбу, отдав честь и продолжая работать.
Мне кажется, скоро что-то произойдет. Никогда не видел Антона таким. Сегодня я лег спать раньше. Нет, я не устал. Меня не сломало. Просто хочу спать. Сейчас похолодало, поэтому я закрылся подогревателем. Худая подушка окутала мою голову. Я дал право дрема под мерцание лампы своего соседа. В голове вертелось одно.
Прямо. Налево. Налево. Направо. Налево. Направо. Налево. Направо. Прямо. Направо. Прямо. Налево. Сын.
Ночью я старался не открывать глаза. Я слышал ЭТО. Но не поддавалась этой провокации. День прошел как в тумане.
— Стойте! — Я гнался за кассиром, что было объявлено в кабинете.
— Чего-сь надо, студент?
— Выплатите мне зарплату, прошу, есть нечего.
— Чек хоть есть?
— Да. Да. «Конечно», — я протянул бумажку недовольной женщине пожилого возраста. Ее волосы уже давно выцвели и стали фиолетовыми. Она цокнула и вошла в свой кабинет.
— Держите свое последнее описание, — протянула купюры.
— В каком смысле последнее?
— А вам не донесли? — я встал как вкопанный. Что? Ком встал в горле.
—(Цок) Ваш руководитель с вами работать дальше не собирается. Ищите нового руководителя.
— Но почему?
— Почему, почему, — переразнивает, сволочь. — Да по кочану. У Алексея Михайловича спросите.
Я объявил об этом из кабинета министров. Как. Почему я не знал. Где мне работу искать. Не помню, как дошел до общаги. Вечер и ночь прошли мимо меня. Я лежу и все мимо. Знаете, будто время просто остановилось. Вот свет дня, вот тьма ночи. Больше ничего не надо. к обеду воскресения пришел Антон.
— Хэй, сосед! Порадуйся за меня. Мои доработки были приняты, и Михалыч принял меня под свое крыло! Он и вправду восхитился моими статьями. Теперь я могу работать в лаборатории.
Я лениво повернулся к нему и угукнул. Спустился с кровати и вышел на улицу. Дошел до скамейки в лесу. Сел. Муравьи ползут по земле. Туда-сюда. Одна ответственность за другого себе. Мертвый уже никому не мешает. Его просто заменяют другим, что вылупится из яиц. Суровая реальность. Я посидел и уехал домой. Пришел в комнату и задремал. Уже стемнело. Сквозь сон я услышал открывающуюся дверь в комнату. Сын. Тьма. Грохот.
Ночью стояла она. Я знал, что уже прошел второй час ночи. Знал, ведь смотрел на часы. Понедельник. Псина. Луна светит необычайно ярко. Я разглядел ее. Выколотые глаза. Это был не их огонь. Ручьи крови. Ухо оборвано. Она скулит. Следой свежей крови идет от нижней полки. Он оканчивается у псины. Я тебя знаю. Так приятно вспоминать тебя.
Помню возгласы ужаса на первых проблесках света. Так сладко на губах. Обожаю.