8)Только для своих. Отпускай. Часть3
Глубокая ночь неслась вперед по опустошенной трассе вслед за темным автомобилем, меряющим километры асфальта. Тишина в салоне перебивалась лишь тихой музыкой, звучащей из динамиков. Стараясь оставаться незамеченной, я украдкой бросаю взгляд на напряженные руки, сжимающие руль, на четко очерченный профиль, плотно сомкнутые губы. Как натянутая струна он держится отчужденно, казалось, абстрагируясь от того, что не один в машине. Я молчу, поддерживая его тишину, до звона в ушах прислушиваясь лишь к собственному дыханию, к мыслям, воспоминаниям, которые лезут сейчас ко мне непрошеными гостями. В последний раз, когда мы вот так ехали вместе... Это было так давно. Мне кажется, что это было в какой-то прошлой жизни. Или же происходило совершенно с другими людьми. Не с нами. Потому что подсознательно я не могу воспринимать эту действительность, как есть сейчас. Не хочу осознавать, что между той Кристиной и школьным преподавателем пролегли несколько лет, которые сделали их чужими. Не хочу, но что вышло, то вышло. Нам предначертано было идти в разные стороны. Всегда. И лишь моя глупость мешала понять это еще тогда, раньше.
- Если что, я живу там же, я не переезжала, - перебиваю я размеренно звучащую в салоне музыку.
- Я знаю.
- Тогда почему проехал мой поворот, можно узнать?
- Приглашаю тебя на кофе, - мимолетный брошенный на меня взгляд был наполнен сарказмом, и я на долю секунды представила себя стоящей у школьной доски и совершенно не соображающей, какую тему урока с меня начнут спрашивать сейчас. - Ты же не можешь прийти домой и порадовать маму своим нынешним состоянием. Тебе нужно отдохнуть пару часов, привести себя в порядок...
- Какого черта?! - однако же, умение выводить меня из себя за минуту не стерлось за давностью лет. - Что ты знаешь, чтобы решать, что я могу, а чего нет?! Я настоятельно тебя прошу отвезти меня домой, как предполагалось изначально!
- Я это сделаю... Обещаю. Но чуть позже.
Теперь же наши глаза встретились в зеркале заднего вида: его колющий, смеющийся взгляд и мой, негодующий, тревожный, наполненный страхом от предвкушения того, что я не могу уже контролировать. Кажется, обстановка вокруг накалилась настолько, что вот-вот лопнут и разлетятся на осколки не только зеркала, но и все окна. Дабы не нагнетать, я лишь беспомощно, словно рыбка, выброшенная на сушу, приоткрыла рот, начиная дышать глубоко и часто.
Петляющие за стеклом дворы уводили меня все дальше от знакомого района. Усталость проходящей ночи сказывалась, переплетаясь с еще державшимся в венах алкоголем, отчего начинало клонить в сон. И я почти отключилась на каких-то пару минут, перед тем как автомобиль остановился. Поморщившись, я тщетно пыталась понять, куда привез меня Левин. Вокруг лишь темная стоянка, переполненная машинами, где-то за ней распростерся яркий свет фонарей, должно быть, освещающих парадный вход куда-то. Куда?
Переступив порог гостиничного номера, я едва не залилась смехом от абсурдности ситуации, от созерцания того места, куда меня привез учитель.
- Что, правда? - всхлипываю я то ли от смеха, то ли от собственной беспомощности и невозможности оказаться в другом месте сейчас. - Отель?..
- Ну, я не мог отвезти тебя к матери, предположил, что ты будешь против и моего дома... Вариантов было немного: коротать ночь в машине, или же здесь.
- Да, я бы не пожелала вновь оказаться твоей гостьей... Но куда разумнее было бы отвезти меня домой!
- Если ты еще хранишь воспоминания о той квартире, где встретились мы год назад, то можешь не расходовать свое злорадство напрасно - я переехал.
Встретились год назад... Сказал так, будто я тогда адресом ошиблась, и эта встреча была настолько мимолетной, что за год от воспоминаний о ней остались одни ошметки. Хотя, возможно, для него это так и было. Это я хранила воспоминания, переигрывала в своей голове разные варианты этой встречи, жалела, скучала, мирилась, рвалась снова поехать туда, останавливала себя, запрещала думать... Для него же - это был лишь миг возврата к прошлому, секунда откровения, за которой ровным счетом ничего не последовало, отчуждение, отстраненность, равнодушие... И за это тоже стало обидно настолько, что захотелось уйти. И я бы обязательно это сделала, если бы нас не окружали стены гостиничного номера, дверь которого Левин предусмотрительно закрыл на ключ.
Услужливый консьерж прервал мои мысли, постучав, затем войдя в номер с подносом с двумя чашками и кофейником на нем. Казалось, от меня сейчас идет не меньший пар, чем от горячих кружек, оставленных на прикроватной тумбочке. Собрав все свое самообладание в кулак, я старалась сдержаться и не взорваться, оголив все свои чувства и эмоции как электрические провода. Монотонно шурша обувью по мягкому ковру комнаты, консьерж покинул номер, н�