Полночное королевство

Когда Минхо пришёл к Феликсу, тот уже спал. Минхо аккуратно коснулся его ладонью. Чисто удостовериться, что тому не снится ничего загоняющего.

Феликс грелся у камина. Рядом сидел рыжеволосый кудрявый дядя. Явно отец. Но он мгновенно испарился, когда Феликс учуял его присутствие. Кхм. Быстро же научился чувствовать его, на этот раз Минхо даже активно пытался спрятаться.

– Так чего ты испугался? – Минхо не планировал долго сидеть с ним, но всё равно раскинулся рядом. Вытянул ноги к огню, приобнял за плечо.

– Вы не контролировали, – Феликс тихо сказал это куда-то в его плечо. Минхо нравилось, как он прижимался. Интересно, наяву это так же приятно? Пока он нёс его до кухни, было вполне себе ничего.

– Ситуацию? – Ничего страшного в библиотеке не могло случиться. Чего пугаться.

– Силу, – Феликс прижимался к нему и привычно-нежно игрался с кончиком хвоста. Минхо сам не заметил как выпустил его. На этот раз – распушенный, кошачий.

– Слишком сильно сжал? – Минхо припомнил.

Феликс поёжился и закутался в его объятия. Слабо кивнул.

– Кхм, – Минхо перевёл взгляд на мальчишку, – вообще-то я хотел поговорить с тобой об этом лично, а не во сне.

Феликс зажмурился. Думает, что сейчас проснётся? Хех. Надо показать мальцу, что всё он прекрасно контролирует.

– Эмоции? – Феликс сглотнул. Искренне пытался не плакать. Закусывал губу и жался к нему.

– Ой, да ещё успеется, – Минхо пожал плечами. Обнял покрепче, – если завтра будешь способен передвигаться, то после обеда пойдём отправлять деньги твоему папаше.

У Феликса даже глаза загорелись.

– Так сразу?

Минхо решил проверить:

– Если отсосёшь, то отправим на тысячу больше, – Минхо готов был торговаться.

– Согласен, – ого, так шлюхой тебя воспитывали. Как интересно, – здесь?

Минхо подумал. Решил, что не здесь, и вышел из сна. Потом ещё раз подумал. Феликс выглядел очень мирно спящим. Наслал ему единорожков во сны и ушёл.

Утром Феликс снова проснулся от того, что кто-то потрогал его за плечо. Феликс заворочался во сне. Не хотелось из него выплывать. Там было мягко и хорошо. Спокойно. Никто его не бил, не оскорблял и не заставлял чувствовать себя слабым. Феликс почувствовал, как этот загадочный кто-то мягко касается его волос. Тихо мурлыкнул.

– Ты у меня котёнок? – прозвучало совсем мягко. Даже нежно. Его прижали к себе, и стало тепло ещё и в реальности. Феликс снова мяукнул и потёрся щёчкой о грудь. Хотелось ласки.

– Тише, маленький, – голос очень добрый. Так с Феликсом говорила только мама, – хороший мой, просыпайся. Сны – это не выход.

Феликс неохотно открыл глаза. Хёнджин. Ну конечно. Единственный, кто добр к нему. Он прижался.

– Можно ещё пять минуточек? – высоким, детским тоном.

– Можно полежать, но не засыпать, – Хёнджин мягко рассмеялся и погладил его по волосам. – Прости, что не уточнил вчера про завтрак. Я иногда забываю.

– Ничего, – Феликс пожал плечами и закутался в объятия целителя. Страха не было, – я привык.

– Это плохо. Тебе нужны мышцы. И нормально питаться, – Хёнджин очень мягко и ласково гладил его по спине. Феликсу хотелось мурчать.

– Угу, – Феликс потянулся, – когда тренировка?

На этот раз прошло лучше. Феликса обогнали всего дважды, но желания умереть и бесконечной боли он не чувствовал. Пресс получился практически наравне со всеми. Но подтянуться он не смог. Даже раз. Просто висел, пока ребята очень сочувствующе на него смотрели. После разминки Кристофер отправил своих на полосу препятствий, а Феликсу дал деревянный меч. Учил правильной стойке. Кристофер был хорошим учителем, хотя и орал нещадно. И бил по рукам, когда Феликс вставал в более удобную, по его мнению, позицию.

Феликс откровенно устал. От крика. От спорта. От меча. Ему не нравилось. Но надо было налаживать контакт. Поэтому он послушно терпел, молчал и выворачивал руки так, как показывал Кристофер. Учился наносить удары. А потом прозвенел гонг, и они пошли на обед. Но сначала – душ. Так называлась лейка, к которой была присоединена вода. Чтобы она полилась, надо было нажать на педаль. Всё это находилось в отдельном помещении. Там были скамейки, чтобы раздеться и непосредственно душ. Несколько леек в ряд. Феликс откровенно краснел.

– Не бойся, – Хёнджин ободряюще сжал его ладонь, – никто тут тебя не обидит.

Феликс краснел не потому, что боялся. Он просто впервые видит такое количество голых подтянутых мужчин. Размеры у всех впечатляли. Раньше Феликс вообще не задумывался на эту тему, а сейчас ему казалось, что он какой-то неправильный.

– Феликс, разденься, – Хёнджин говорил мягко. Вообще-то это была довольно жестокая проверка психики после того, что устроил Минхо, но она была необходима. Он был готов защитить и успокоить истерику, если она начнётся.

Феликс очнулся. Покраснел. Зацепился взглядом за Чанбина – как за самого мускулистого, и не сводил взгляд с его бицепсов. А сам быстро стянул с себя одежду. Парни начали обливаться. До Феликса долетали ледяные брызги, и он мгновенно покрылся мурашками. Хёнджин его приобнял.

– Чанбин, может, погреешь слегка? – Хёнджин мягко улыбнулся. Но это было не просьба.

Чанбин любил красоваться. Он подошёл к стене, подмигнул Феликсу, чиркнул каким-то камнем по камню, вызывая сноп искр, и легко преобразовал их в маленький огненный сгусток. Небольшой фаербольчик распался на много маленьких. Душевая насытилась паром. Стало тепло. Феликс покраснел ещё сильнее и не смог удержаться:

– Вау! Очень круто.

Кристофер неодобрительно посмотрел, но ничего не сказал. Феликсу даже понравилось. Тепло, весело. Хёнджин стоял так, чтобы Феликса даже случайно никто не касался, и мальчик не мог не чувствовать защиты. И потому расхрабрился.

– Вы все очень крутые, – он улыбнулся, когда переоделся в чистое. И начал говорить комплименты. У него легко это получалось. За едой все и вовсе раздобрели. Феликсу улыбались в ответ, подхватывали его шутки и даже перестали совсем уж жалобно смотреть.

Хёнджина немного напрягало такое поведение. Оно не вписывалось в то, что он ожидал. Отсутствие истерики это, конечно, хорошо, но куда тогда он девает страх? Хёнджин уже хотел задать вопрос, но не успел. Появился Минхо, оценил балаган и нагло уселся рядом:

– Поел? – Феликс кивнул. Хёнджин нахмурился. Поел-то он поел, только вот у него ещё были планы на мальчонку. Он аккуратно взял его за руку.

– У него ещё тренировка не закончилась, – Хёнджин смотрел Минхо в глаза. Тот задумчиво кивнул.

– Да мы быстренько на почту сгоняем и вернёмся, – он пожал плечами, – пойдём, если хочешь. У меня появилось время.

– Агась, – Феликс быстро встал, поклонился и почти что побежал за Минхо.

– Он странный, – Чанбин срезюмировал общее впечатление.

Хёнджин тшикнул на него. Картинка не складывалась и становилась более интересной.

Минхо повёл Феликса в Главпочтамт. Там всегда было много людей. Рабочие, служащие, ещё люди. И напомнил ему о соглашении:

– Ну что? Хочешь послать родным лишнюю тысячу?

Феликс покраснел, побледнел, снова покраснел, сглотнул и прикусил язык. Он хотел.

– Ну пойдём тогда, – Минхо потянул его за собой. Было в почтовом отделении место, куда никто никогда не заходил. Отдел благотворительности. Там даже работники редко швыряли. Туда Минхо Феликса и повёл. Закрыл за собой дверь и уселся так, чтобы его не было видно со входа. А вот Феликса – вполне.

– Начинай, – обворожительная улыбка.

Феликс опустился на колени. Он оглядывался на дверь и изо всех сил стеснялся: краснел, кусал губу, сжимал бедро. Минхо нравилась такая реакция. Хотя его самого перспектива быть увиденным не возбуждала. Феликс осторожно потянулся к нему руками:

– Можно?

– Руки за спину, – Минхо решил усложнить златовласке задачу. Можно было и без рук. Не такие уж и сложные пуговицы у него на штанах.

Феликс сглотнул и послушно убрал руки. При этом прогнулся в спине. Красивый. Минхо облизнулся. И всё ещё невинный. Так смешно мажет языком по пуговицам, пытаясь захватить ртом. Хотя бы одну. Минхо намотал его волосы на кулак и расстегнул штаны. Достал член. Полутвёрдый, потому что Феликс его определённо возбуждал, но надо доработать.

Феликс осторожно взял его в рот. Было противно и мерзко, но если вспомнить, что это для семьи, то можно было смириться. Желудок волновался: ему определённо не нравилось, но Феликс пытался его успокоить. И сердцебиение. И красные щёки. Он пытался отнестись к этому как к упражнению, которое Бан Чан давал на своих тренировках. У него не выходило. Минхо слишком контрастно игрался с его волосами. Перебирал, гладил. Был нежным. А его член нет – упирался в горло. Феликс понимал, что Минхо от него хочет. И знал, что если он не справится, то обязательно будет больно. Но ничего не мог с собой поделать. Слишком сильно противно.

Минхо было забавно. Феликс так сильно хотел сделать горловой. Лучше бы сосредоточился на языке. Или на щеках. Горло же использовать совсем не обязательно. А он вбил в свою светлую головушку, что Минхо обязательно нужно заглатывать, и пытается спрятаться.

– Помочь? – миролюбивый вопрос. Минхо игрался с волосами, даже не пытаясь давить.

Феликс выпустил член изо рта. По его подбородку катилась слюна, а взгляд выражал абсолютную беспомощность. Он не понимал, что ему делать.

– Попробуй использовать язык, – Минхо погладил ребёнка по щеке, – и втягивать в себя.

Златовласка послушно попробовал, но быстро начал давиться. Закашлялся. Минхо слегка оттянул его волосы.

– Ты же хочешь помочь папе, – он выделил последнее слово. Мягко, бережно. Как родители разговаривают с детьми, у которых что-то не получается.

Феликс кивнул. Зажмурился, открыл рот пошире и искренне попытался насадиться. Коснулся членом горла и тут же отстранился, закашлявшись. В голове у Феликса было мутно. Он чувствовал себя бесполезным. Плохим сыном. На глазах выступили слёзы: чистый рефлекс, но комок к горлу всё равно подкатил. Феликс чувствовал, что дрожит. Было проще, когда Минхо его заставлял.

– Открой глазки, – точно такой же шёпот, как тогда.

Феликс активно покачал головой, зажмурился ещё сильнее и снова взял в рот. Попробовал дотянуться горлом до члена, но это было так противно и мерзко. Феликс не понимал, что именно подкатывает к его горлу: комок еды или слёз. Но открывать глаза не хотел. Ему хватало запахов и ощущения твёрдого органа во рту. Дышать было нечем.

– Фе-ликс, – нараспев, – будь хорошим мальчиком.

Феликс послушно открыл. У принца был тёмный взгляд. Жаждущий. Пугающий. Феликс почувствовал, как сжимается живот, когда Минхо резко взял его волосы в кулак. Натянул, заставив опрокинуть голову назад. И резко, сильно толкнулся вперёд. Феликсу показалось, что его горло разрезали ножом. В первый раз он толком ничего не чувствовал: алкоголь затмил все чувства, а сейчас сосредоточился на этом ощущении. Из глаз льются слёзы, живот скручивается. Феликс рефлекторно пытается отстраниться, заходится в кашле, но Минхо не отпускает. Давит на затылок, заставляя Феликса заглотнуть дальше. Сделать свой шаг. Быть хорошим мальчиком.

Феликс в открытую ревёт. Сжимает правую руку левой. Так сильно, как только может. Закрывает глаза и послушно наклоняется вперёд, заглатывая глубже. Очень мерзкие ощущения. Кажется, что сейчас его вывернет. Член Минхо заполняет всё пространство, и Феликсу кажется, что его самого нет. Просто не существует. С закрытыми глазами проще, но Минхо явно не нравится то, что его ослушались. Потому что он наказывает. Жёстко оттягивает назад, позволяя вдохнуть, но не давая прокашляться, и также сильно, яростно натягивает вперёд. На этот раз до конца. Феликсу кажется, что Минхо разорвал ему гортань, настолько яркие ощущения. Горло отказывается принимать инородный объект, а в пищевод будто снова залили алкоголь. Обжигает. И давит. Минхо входит до основания, и Феликс утыкается носом в пах. Пытается расслабиться, но принц явно этого не хочет. Не даёт привыкнуть. Феликс с трудом сдерживает порывы рвоты. Кажется, что ещё секунда, и он попросту захлебнётся ей. Минхо его отпускает, когда становится совсем плохо. Феликс заваливается набок и заходится в глубоком кашле. Сжимается.

– Ну так что? Откроешь глазки и попробуешь самостоятельно? – голос Минхо скучающий. Хотя внутренне он был готов погрузить весь город в сон, настолько ярким было возбуждение, – или уходим отсюда?

– Н-нет, – Феликс пытается прийти в себя. Весь в слезах. Спрятался в комочек, хотя руки всё ещё за спиной. Минхо вовсю наслаждался им.

– Тогда работай, – Минхо понизил голос. Феликс подобрался и попробовал вернуться в сидячее положение. С первого раза у него не получилось. Беспомощность возбуждала сильнее.

Феликс пытался не закрывать глаза. Но член пугал, и он попросту не выдерживал. Гладковыбритый пах Минхо тоже пугал. Он осторожно подцепил языком головку. Всё ещё было мерзко. Взял её в рот и искренне попытался насадиться. Но снова закашлялся.

Минхо почувствовал, что кто-то идёт. Он бы поиграл подольше, но не любил ходить без разрядки. Поэтому быстро и жёстко насадил горло златовласки на свой член. Феликсу показалось, что он кончает прямо в желудок. А потом он услышал стук каблуков, и его вывернуло.

– Ваше высочество, – Феликс не смотрел кто это. Очень хотелось спрятаться, – вас вызывает король.

– Угу, – Минхо скучающе обвёл взглядом помещение. Оставлять мальчишку одного было небезопасно, – щас мы тут закончим, и я первым делом к вам!

– Я за вами уберу, – официозный тон, – дело не медлит промедления.

Минхо не хотелось оставлять Феликса. И тащить его к отцу тоже. Чёрт.

– Ликси, ты там живой? – Минхо пнул ребёнка носком сапога. Из того издались какие-то звуки. – Не живой, понял. Дядя гвардеец тебя проводит до Хёнджини.

Минхо встал. И, проходя мимо человека отца, жёстко сжал его плечо. Тихо прошипел, чтобы никто посторонний не услышал:

– Я не люблю, когда мои игрушки обижает кто-то, кроме меня.

И ушёл.