Глава 10
Он чувствовал, как всё внутри него затягивается в тонкую-тонкую струнку, как эта струнка со скрежетом закручивается, сжимает внутренности, взвинчивается, почти лишает воздуха, и это, блять, невыносимо.
Она. Его. Дразнит.
Парень прекрасно понимал, что всё это делается ему назло и просто поражался коварству Терезы. То, как у неё «случайно» сползает в бок футболка, оголив одно плечо, или как она медленно проводит самым кончиком языка по верхней губе, а, словив на себе взгляд Ньюта, делает самое невинное лицо, на какое только способна.
Издевается.
Громко показушно смеётся над шуточками Минхо, пока у Ньюта в голове вертятся совершенно несвойственные ему мысли, напрямую связанные с Терезой.
Если до этого он в своём сумасшествие ещё мог сомневаться, то сейчас уже понял, что это кабздец, господа.
Ненормально, что он сжимает кулаки под столом, медленно вздыхает через нос, считая про себя до десяти, чтобы успокоиться. Ненормально, что всё его тело превратилось в один огромный нерв. Ненормально, что он готов наброситься на брюнетку и на части её разорвать за то, что она с ним творит. Или зацеловать мерзавку до смерти.
Минхо как будто ослеп — за весь вечер, вплоть до того, как Ньют, процедив «Спокойной ночи», в восемь не свалил к себе, он даже не намекнул на, мягко говоря, странное поведение Рассела и девушки. И в принципе, и по отношению друг к другу. Ведь Тереза, несмотря на свой талант к напускной невозмутимости, весь день ходила багровая. Да и не настолько Минхо идиот, чтобы не заметить её «знаки». Или это Ньют после случившегося видит то, чего нет.
Ужасное ощущение — что-то чарующее, манящее сначала просто показывают, потом подносят всё ближе, ближе, затем отдают в руки, и только ты прочувствовал, только поверил в это, как это что-то из рук вырывают. Но не убирают, а снова помещают близко перед глазами, как будто за тоненькую стеклянную стену. Смотреть — смотри. Но как бы не тянулся, ты не дотянешься.
И тут отрицать глупо — тот миг, когда она была его, был, наверное, лучшим в его жизни. Он очень хотел бы снова это пережить.
Тянет, чёрт возьми. Очень тянет. И объяснить это невозможно.
Вспоминая всё это, у Ньюта вырывался только нервный смешок, который, впрочем, описывал его состояние как нельзя лучше.
***
Всё вокруг было мокрым: от грязно-серого асфальта с пятнами луж разных размеров, до листьев деревьев и скамейки на бульваре, через который шёл Ньют по дороге в универ. Самого дождя не было. Воздух просто был
очень влажным, а в лицо с любым, даже самым слабым, порывом холодного ветра летели мелкие-мелкие капельки мороси.
Ньют такую погоду ненавидел до глубины души — тут и зонт не помогает, и ничего кроме раздражения это не вызывает.
С утра не изменилось ничего. Когда Ньют вышел после всех пар на улицу, природа послала ему в лицо смачный плевок в виде грязного мокрого листа. Выругавшись, он отлепил лист, засунул руки в карманы и, спрятав лицо в шарфе, поковылял домой, пристально глядя себе под ноги, чтобы не угодить в лужу.
Большая часть его пути лежала через дворы и очень оживленное движение, но всё-таки минут десять от всей ходьбы он шёл через бульвар. Он Ньюту всегда нравился — деревья, посаженные близко друг к другу, своей оранжеватой листвой буквально создавали купол, отделяющий его от городского шума. С каждой стороны от бульвара стояли небольшие изогнутые скамейки с облупившейся краской, редкие фонари как будто из прошлого века. Что странно — при всей своей симпатии к этому месту, он ни разу не приходил сюда вечером, чтобы посмотреть на фонари в действии.
Сейчас бульвар был таким же мокрым и неприятным, как и всё остальное. Ньют ускорил шаг, надеясь избежать ещё одного листа у себя на физиономии, когда заметил сидящую на самом краешке скамьи Терезу.
От удивления он даже остановился.
Девушка сидела, оперевшись руками на колени, и, нахмурившись, смотрела перед собой. Что она тут, интересно, делает?..
Ньют подошёл.
— Привет.
Тереза моргнула, вылезая из раздумий, перевела взгляд на Ньюта. После встала на ноги, попутно смахивая капельки с парки тёмно-болотного цвета, и неловко улыбнулась.
— Привет. А я тут тебя жду. — сказала она, пряча руки в рукавах. — Ближе не стала подходить, чтобы не столкнуться… Сам знаешь, с кем.
Ньют усмехнулся и только потом понял её слова до конца. Она его ждёт.
Она каким-то образом узнала какими путями он добирается на учёбу и, пройдя довольно-таки приличное от дома расстояние, стала его ждать.
Воплощение всех литературных шаблонов. Ведь даже не просчитывает вероятность! Просто знает, что она его встретит. Именно здесь и именно сейчас.
— Прогуляемся немножко? — Тереза кивнула на бульвар. — Заодно и город мне покажешь.
Рассел кивнул, и они медленно зашагали вперёд. Он всё так же смотрел себе под ноги, замечая, что девушка регулярно с плеском вляпывается в лужу, но даже не обращает на это внимания. Она смотрела то на небо, то по сторонам, то просто перед собой. И молчала.
По идее, им нужно обсудить то, что случилось вчера. Просто потому что, ну нельзя иначе, так коэффициент неловкости только увеличивался. Да, а обсуждение того, как вы чуть не переспали не вызовет неловкости, вот прям нисколько!
Что обычно в таких случаях говорят?
«Давай забудем и сделаем вид, что ничего не было»
Но ведь было. И он не хочет это забывать.
— Часто ты гуляешь здесь?
Ньюту почему-то начинало надоедать то, что она всё чёртово время начинает разговор первой. Да что там разговор — она все шаги первая совершает! Кто из них мужчина вообще?!
— Я не гуляю. Так, мимо прохожу. Я вообще редко гуляю…
— Я тоже. Но сейчас мне нравится.
Ньют бросил на неё короткий взгляд, за который успел заметить только мелкие-мелкие капельки у неё на ресницах.
— Мне тоже.
Не поворачиваясь, она улыбнулась. Эта улыбка придала какой-то уверенности, показала, что бояться-то нечего.
Ньют сказал что-то. Она что-то сказала в ответ, слегка посмеявшись. Вскоре они разговорились.
Бульвар закончился, они стали идти вдоль улиц, сворачивая то в один, то в другой двор, в которых Ньют раньше не был. Тереза смеялась, он тоже. Ему даже расхотелось обсуждать вчерашнее, потому что он понимал, что одно лишь упоминание всю эту атмосферу лёгкости разрушит.
Они ходили долго. Где-то спустя часа два Ньюту позвонил Минхо.
— На громкую давай. — раззадорившимся тоном сказала брюнетка.
Ньют усмехнулся и нажал на нужную кнопку.
— Здорова! — послышался из трубки отдалённый голос бегуна. — Ты дома уже? Приготовь там что-нибудь, или пусть Тереза приготовит, а то что-то разленилась она совсем, не считаешь?
Тереза жестом приказала Ньюту молчать и, получив его кивок, совершенно не-Терезовски жёстким голосом отчеканила:
— Я не поняла, это кто тут ещё разленился, а?
На другом конце связи что-то громыхнуло. Ньют, не удержавшись, прыснул.
— Блин, вы там издеваетесь надо мной что ли?! Тереза!
— А не надо за моей спиной такое говорить. — рассмеялась девушка.
Минхо что-то недовольно буркнул.
— Отдай Ньюту трубу, женщина, ты меня пугаешь, а мне нужно с кем-то здравомыслящим поговорить!
— Да здесь я. — сквозь смех ответил блондин, не обращая внимания на возмущённое «Э-э-э-эй» со стороны Терезы.
— Ура. — Минхо хмыкнул. — У меня всё закончилось, я буду где-нибудь через полчаса. Вы дома?
— Мы гуляем. — довольно ответила за Ньюта Тереза, как обычно отвечают маленькие дети, рассказывая родителям о своих «победах».
Бегун присвистнул.
— Ясно всё с вами. Ну, гуляйте, гуляйте, дети мои… — Ньют не видел, но уверен был на миллион процентов, что азиат ухмыляется. — Сколько вы ещё гулять — он особенно выделил это слово, — собираетесь?
— Пока не замёрзнем! — снова ответила Тереза, наклонившись прямо к телефону.
— Тереза Агнес, вы меня так глухим оставите, потише.
— Ах, прошу прощения. — она притворно вздохнула и хихикнула. До блондина так и не доходила причина её веселья, но такая Тереза ему нравилась.
Она ему любая нравилась.
Но эта мысль пролетела в его голове настолько быстро, что он даже не успел её целиком осознать. Простую истину, объясняющую сразу всё.
— Ну ладно тогда. Дома буду ждать. Пока!
— Пока. — Ньют сбросил.
Ещё около полутора часа они ходили и разговаривали о каких-то мелких и совершенно неважных темах, пока сначала шли вдоль дороги, где Ньюта пару раз чуть не окатили грязной водой, а потом пытались выбраться из бесконечных лабиринтоподобных дворов к своему дому. Наконец им это удалось.
Дверь подъезда была открыта, но Ньют на это даже не обратил внимания. Он по-джентельменски пропустил Терезу первой, и они, войдя внутрь, и стали подниматься. Потрескавшиеся грязно-сероватые стены, освещённые тусклыми мигающими лампами сами собой напомнили Ньюту вечер на крыше. Девушке, видимо, тоже, потому что брюнетка просто опустила голову, слегка улыбнувшись. Два этажа они прошли в тишине, слыша только скрип мокрой подошвы. На третьем Тереза негромко вздохнула.
— Слушай, Ньют… Я очень хотела с тобой поговорить. Думаю, это важно. — очень неуверенно начала она, заламывая пальцы на руке.
— Ты это о чём?
Быть умным — значит вовремя прикинуться тупым.
— О вчерашней… Сцене.
Бум! Как битой по голове. А ведь надеялся, что обойдётся…
Ньют открыл рот, чтобы (как всегда) сказать что-то гениально переводящее тему, но тут же его закрыл, услышав со стороны их двери громкие голоса. Парень нахмурился, ускоряя шаг. Тереза тут же уловила его напряжение и постаралась не отставать. Один голос (более тихий, что удивительно) явно принадлежал Минхо, а вот второго — кого-то очень громкого и сердитого — он узнать не мог, как и разобрать хоть что-то из их разговора. Подойдя ближе, Ньют понял, что дверь незаперта, а другой голос из-за неё вдруг стал казаться знакомым.
Ньют почти рывком вошёл в квартиру, и на него тут же обратились две пары глаз — Минхо, который, судя по всему, вообще не понимал, что происходит, и Томаса Эдисона, стоящего перед ним. По виду он был, мягко говоря, зол. Таким Ньют его никогда не видел, как и той вспышки всепоглощающей ярости, которая промелькнула в глазах брюнета, когда он увидел их с Терезой. Они же застыли у входа, как вкопанные. Парень почувствовал, как сжимается под взглядом друга, хотя и не понимал, как он здесь оказался и зачем. А Эдисон продолжал сжирать глазами и его, и девушку.
Всё, ему конец.
Первым голос подал, вернее, попытался подать, Минхо.
— Честно, я понятия не имею, что происходит…
— Тереза. — перебив его, процедил багровый Томас. — Какого хрена ты тут делаешь?
— Могу задать тебе тот же вопрос. — голос девушки прозвучал с таким льдом и ядом, что Ньюта чуть не передёрнуло.
Блондин едва заметно выдохнул. Эдисон занят Терезой больше, чем им, поэтому пока ещё не принялся от него живьём куски отрывать. Но ещё не вечер…
— Я, блин, пытаюсь понять, что ты творишь! Почему я вдруг узнаю, что ты живёшь с какими-то двумя левыми, хотя мне сказала, что уезжаешь домой?!
— Какое тебе дело?! Ты мне не мамочка, отчитываться не собираюсь!
— О, как хорошо, что ты напомнила! — Томас театрально хлопнул в ладоши. — Ты знаешь, что с мамой происходит? Да она с ума чуть не сошла, когда поняла, что не знает где ты! Ты даже не удосужилась её предупредить! Видимо, в твоей голове тот факт, что она будет беспокоиться никак не укладывался, да?
— Ребят, а можно по порядку? — снова попытался влезть Минхо.
— Как ты меня нашёл? — Тереза сложила руки на груди, игнорируя вопрос азиата.
— Самым интересным образом. Вот к нему, — он кивнул на Минхо (на что тот возмущённо всплеснул руками). — Я хожу на тренировки. И сегодня, пока я ждал, я услышал разговор…
— Подслушал? — нахмурился бегун.
— Ты на весь коридор вопил.
Ньют вопросительно изогнул бровь. Минхо только пожал плечами.
— Так вот. Там упоминалось такое имя как «Тереза Агнес». И не просто так, а конкретное обращение. Я мог бы сослаться на то, что есть ещё такие фанатики, называющие детей в честь известных личностей…
«Кто бы говорил» — пронеслось у Ньюта в голове, но он прикусил язык и просто слушал. Томас тем временем продолжал.
— Я набрал маме, узнать как у них и у тебя дела. Каково же было моё удивление, когда оказалось, что мама на полном серьёзе уверена, что ты со мной, живёшь себе счастливо, и что она даже звонила тебе на днях, вот только трубку снял кто-то непонятный. А когда оказалось, что уже больше недели никто из родных понятия не имеет, где ты и что с тобой, у мамы началась истерика! Она хотела в полицию звонить, розыск объявлять, вообще думала, что тебя в живых-то уже нет! Я вспомнил о том разговоре, и всё сошлось. Ван Воорис дали мне адрес под небольшим давлением, и вуаля — ты здесь! Да ещё и с моим лучшим другом.
Томас перевёл взгляд на Ньюта, и тому захотелось под землю провалиться, только бы на него сейчас не смотрели все эти люди. Он так запутался… А ведь он чувствовал, он знал, что всё этим кончится!
Напряжение можно было ножом резать. В голове Ньюта одна за другой мелькали варианты того, что сейчас может случиться, и как ему этого избежать, и все сходились только к тому, что застрелиться на месте — наилучший исход.
— Так, всё. — Томас резко подошёл к Терезе и схватил её за запястье. — Хватит тебе гулять, милая моя. Пошли домой.
— Отвали от меня! — Тереза попыталась вырвать руку, но Томас держал крепко.
Минхо и Ньют настороженно переглянулись. По виду соседа блондин понял, что если Эдисон хоть как-то навредит Терезе, от него мокрого места не останется.
— Никуда я с тобой не пойду, понял? Я сама буду решать, что происходит в моей жизни! — прошипела девушка.
— Значит, предпочитаешь нелегально жить чёрт знает с кем без денег, телефона и документов? — Томас усмехнулся. — Заманчиво, что сказать.
— Не. Твоё. Дело.
— Ты бы хоть раз в своей жизни подумала о ком-то кроме себя, Тереза! О маме, например, или хотя бы вот о них! Чем эти двое заслужили такое? Ты ведь сама уже на дне и их за собой тащишь!
— Ты ничего не знаешь, хватит уже лезть в мою жизнь!
— Хорошо! — Томас отпустил её и сделал шаг назад. — Я не буду. Давай позвоним маме, и пусть она решает, что тебе делать.
Тереза лишь фыркнула и тут же посмотрела на Ньюта. И её глазах, в её грёбаных глазах, было столько мольбы, столько надежды на то, что он к чертям выгонит Томаса и всё останется как было! Строгое, почти злое выражение лица и беспомощный взгляд, который Ньюта застал врасплох.
Алло, парень, ты разве не об этом с первых дней мечтал? Она сейчас уйдёт, и всё в твоей жизни вернётся на круги своя!
Нет, блин, не уйдёт, он сам её не пустит. Нужно только открыть наконец рот и по-нормальному сказать Томасу, чтобы он оставил её, а потом они на светлую голову всё обсудят.
Просто сказать. Просто рискнуть. А не слишком ли много рисков?...
Три.
Два.
Один.
— Тереза, иди с ним.
И даже голос не дрогнул. Фантастика.
В глазах Терезы вдруг что-то погасло. Как будто кто-то выключил свет, забрав с собой всё живое. На него смотрели два блестящих хрустальных шарика без каких-либо эмоций или чувств.
Ньют внезапно понял, что не разу не видел, как она плачет. И, видит Бог, лучше бы она сейчас взахлёб рыдала, чем смотрела на него вот так.
— Томас, стой, не звони. — негромко обратилась она, но взглядом всё равно была на Ньюте. — Я иду.
И резко разорвала контакт. Пронеслась мимо ничего не понимающего Минхо в сторону комнаты, а через минуту уже вернулась, волоча за собой свой розовый чемоданчик. Не глядя ни на кого, Тереза вышла из квартиры и почти бегом стала спускаться. Какое-то время было слышно, как глухо ударяются колёсики о плитку пола, а потом и это стихло.
Томас сурово переглянулся с Расселом. Сухо кивнув на прощание, он вышел вслед за сестрой, захлопнув за собой дверь, пока Ньют стоял как столб и не понимал, почему ему вдруг стало так невыносимо холодно.