1 глава
Примечание:
*Констебль — полицейский.
10 лет спустя.
1860 год.
Имя Лиссабон, которым меня назвала одна из монахинь, ассоциировалось у меня с моим прошлым. Именно оно осталось как память о том, что произошло в Монастыре, и кем я являлась. Нехотя больше вспоминать об этом, я приняла решение никогда больше не позволять людям меня так называть. Я Алисия Дин. Лисса. Но не Лиссабон.
***
Люди всегда ищут разные способы подавить негативные эмоции и уйти от мыслей связанных с проблемами. Кто-то находит эти способы за распитием алкоголя в пабе, кто-то заглушает боль через творчество, а вот я, чтобы хоть как-то не думать о своей ничтожной жизни, ворую. Но это не единственная причина, по которой я этим занимаюсь. Все просто. Я та самая нищенка, у которой нет дома, семьи и, черт возьми, даже своей кровати. Да, у меня есть подруга, у которой я живу. Но назвать это домом, а покои своими - я не могу.
Во мне есть один плюс, благодаря которому люди мне доверяют. Моя красота. Ведь когда ты обаятельная, с тонкой талией, пышной грудью и длинными рыжими волосами, ты можешь завораживать мужчин. Они радостно будут пытаться положить свои грязные руки тебе на грудь или бёдра, при этом совершенно позабыв о кошельке. Они думают, что пользуются мной, но это я пользуюсь ими.
И в очередной раз, я нашла дурачка из паба, который жаждал сделать со мной все те грязные вещи, которые в голове у мужчин.
Мой план почти удался. Я кокетничала, аккуратно поднимала подол юбки, пытаясь показать стройные ноги, и мило улыбалась. И вот он уже шепчет мне какие-то пошлости на ухо, а я тем временем опускаю руку к его переднему карману на брюках.
Он вовлечён, пьян и одурманен подмешанными мною травами в бурбон. Это взрослый мужчина лет пятидесяти. От него пахнет дорогим табаком и алкоголем. Он явно не беден. Понимаю, что кошелёк у него будет толстым. Я нащупываю его и... О да, он толстый! В нем замечательное количество фунтов стерлингов.
Осторожно вытаскиваю бумажник, но, из-за потных ладоней, он соскальзывает, а после падает на пол. Мужик опускает голову, и на его лице появляется недоумение.
— Ты... Хотела своровать у меня кошелёк?! — пьяным голосом бормочет он.
Я невинно улыбаюсь и, не теряя времени, поднимаю бумажник и бросаюсь прочь из паба. Мужчина, от осознания случившегося, постепенно приходит в себя и кричит стоящему за барной стойкой констеблю:
— Воровка! Рыжая девка в розовом платье стащила у меня кошелёк! Вы должны ее поймать!
Молодой констебль ставит на стойку ещё не выпитый бокал вина и выбегает из паба, следуя за мной. Ох, это будет весьма увлекательно. Сколько раз я убегала от констеблей?... Не сосчитать! Жизнь научила быть шустрой, ловкой и пронырливой. Я живучая, как крыса, ядовитая, как змея, и красивая, как лиса.
Начинается тёплый, июльский дождь. Это кажется мне весьма романтичным, так как сейчас поздняя ночь, на улице лишь мы вдвоём. Он бежит где-то позади и что-то кричит. Я же, обернувшись, смеюсь и начинаю бежать ещё быстрее, спрятав за пазуху бумажник. Я бегу по мокрой дороге, длинное платье сковывает шаг, а туфли на внушительно высокой подошве были готовы подвести в любой момент.
И это случилось. Они подвели. Я рухнула на землю и начала ползти. Мне стало казаться, что мужчина вот-вот настигнет меня, и я принялась ползти чуть быстрее.
— Остановитесь! Сейчас же!— его голос был грубым и запыхавшимся.
Собрав в себе последние силы, я встала на колени, а затем уже поднялась на ноги. Вся моя одежда была мокрой и грязной. Да, ночь удалась.
Я рванула за угол, где наконец-то смогла отдышаться. Констебль был уже близко, вот только я проворнее. Я ухмыльнулась самой себе и рванула дальше по тёмной лондонской улице. Мне хотелось кричать и прыгать от радости, ведь я сорвала неплохой куш. Мои рыжие волосы знатно промокли под дождём, как и все, что на мне было надето. Хочу поскорее снять с себя эту одежду.
Вдруг, внезапно, я почувствовала, как кто-то схватил меня за предплечье. Не устояв на ногах, я снова упала, на этот раз на колени. Прямо в лужу. Брызги прилетели мне в лицо и на губах я почувствовала песок.
Констебль тоже упал рядом со мной. Его лоб скрывали мокрые пряди волос.
Он был разодет в официальную форму. Кажется, он из тех, кто служит королеве Виктории. Дело плохо.
Мужчине на вид было лет двадцать пять. Каштановые волосы, кожа цвета кофе с молоком, прямой нос и голубые глаза, которые можно было разглядеть, даже при плохом освещении. Хочу отметить, что он симпатичный.
— Вы арестованы! — сквозь зубы шипит мужчина.
Он садится на меня и поднимает мои руки над головой, сжимая запястья. Наши взгляды на секунду встречаются, и мы оба замираем. Констебль громко дышит, и я чувствую на своей щеке его теплое дыхание.