Моя милая тетушка Мери
Джек помнил её такой — высокой, статной, с густыми каштановыми волосами, которые всегда были уложены в мягкие волны, будто сошедшие с полотен прерафаэлитов. Её глаза, тёмные и глубокие, словно скрывали целые миры, а алые губы, всегда безупречно подведённые, складывались в улыбку, которая могла быть и ласковой, и насмешливой.
Она носила дорогие платья, шёлковые и облегающие, а её шею украшали тонкие золотые цепочки с драгоценными камнями, которые звенели, когда она двигалась. Джек, будучи ребёнком, любил сидеть у её ног, запуская пальцы в её мягкие волосы, шепча: «Ты как принцесса из сказки».
Но за этой красотой скрывалась жажда.
Тётушка Мэри любила мужчин — или, вернее, любила их любовь. Она искала не просто страсть, не мимолётные объятия, а что-то большее — того, кто смог бы заполнить пустоту внутри неё. Но мужчины, которых она выбирала, видели в ней лишь роскошную оболочку, предмет желания, а не душу, что тосковала по настоящему теплу.
Её первый муж, богатый и ревнивый, бил её, когда напивался. Второй, красивый и пустой, промотал её деньги и исчез. Третий... третий оказался худшим.
Джек запомнил тот вечер в мельчайших деталях. Крики за закрытой дверью. Глухой удар. Затем — тишина.
Когда дверь спальни распахнулась, на пороге стоял её последний муж, с окровавленными руками и безумным взглядом. А за ним, на полу, лежала Мэри — её прекрасные волосы растрепаны, алое платье пропиталось ещё более алым, а губы, всегда такие яркие, теперь были бледны.
Она так и не нашла того, кто заполнил бы её любовью. А он заполнил её смертью.
Может Джек видел в своей любимой Мари свою тетушку? Может что-то святое?