Гордыня, свободолюбие, власть
- Десять очков Слизерину!
Ученики, сидящие в кабинете, захлопали, выражая свое уважение лучшему на их курсе. А быть может и во всей школе. Брюнетка за последней партой закатила глаза, лениво покачиваясь на деревянном стуле. Её напарник угрюмо взирал на Люциуса.
- Он ответил на обычный вопрос, за что столько восхищения? - Проворчал Карсен и оглянулся на свою подругу. Та быстро потеряла интерес к чистокровному и уже листала учебник, пытаясь найти что-нибудь смешное. - Эй, Лина! Ты меня вообще слушаешь? Как эльфа об стену, ей богу.
- Карсен, ты идиот? Хватит толкаться, я упаду. И чего ты вообще пристал к этому Малфою? -Парень удивленно взирал на сестру своими большими серыми глазами и фыркнул:
- Только не говори мне, что тоже сделала его предметом обожания.
Гремучая Ива крутилась то в одну сторону, то в другую, жутко шелестела своими толстыми ветками и намеревалась задушить ими каждого беднягу, что вступит на ее территорию. Дерево посадили всего пару недель назад, но уже за такое короткое время все признали - подходить к этому существу опасно.
Несколько травмированных учеников полезли исследовать Иву, совсем не беспокоясь о предупреждениях директора Хогвартса. Конечно, их спасли, более того - они отделались всего лишь легкими ушибами. Однако больше, ни у кого не возникало желания посещать это место. Кроме гриффиндорцев. Да, гриффиндорцы были весьма странными, даже для мира мигов.
Жизнь в школе волшебства, как и всегда, бурлила. Одни студенты занимались, удрученно зубрили гранит науки, другие бегали по коридорам, играли в квиддич, перебрасывали шпаргалки с парты на парту, устраивали разборки в потаенных уголках величественного замка. Что ж, с уверенностью могу предположить - жизнь вторых гораздо веселее. Жаль лишь, что нашему герою так и не повезло побывать в этакой сказке - свободно разгуливать по коридорам школы, пропуская уроки; пить огневиски втайне от преподавателей и думать о чем угодно, но только не об учебе. Какое счастье!
К сожалению, мир Люциуса был наполнен совсем другим. Все, что существовало в его жизни - приказы, требования, ожидания родителей, учеба и чистокровные.
- Ты получил всего десять очков за сегодня, Люциус. В чем дело? По расписанию еще была астрономия и защита от темных искусств. У тебя проблемы?
- Нет, отец, никаких проблем. Я активен на уроках, я стараюсь, как могу, - сказал Малфой младший, смиренно опустив глаза к полу. «Никогда не видел эту трещину. Как она здесь появилась?»
- Значит, недостаточно стараешься. - Послышался тяжелый вздох, а затем очередное наставление отца, - Ты же знаешь, Люциус, я лишь...
- Заботитесь о моем будущем. Я не подведу Вас, отец.
Глава семейства довольно кивнул и магическая связь рассеялась. В комнате остался лишь молодой парень, чья жизнь расписана поминутно, и его тоска. Тоска по несбыточным мечтам. Он медленно подошел к кровати и лег. Множество мыслей в его голове почувствовали отсутствие недавней угрозы и нахлынули с прежней силой. Они налетали одна за другой, окутывая разум бедного мальчика, и били по всем слабым местам, проходились тысячью лезвиями по незажившим ранам, заставляя его корчиться от боли. Он не издал ни звука.
«Слезы - слабость. Я не могу позволить себе быть таким. Я буду лучшим. Я превзойду их всех. И тогда, страдать будут они, а не я. Разве я заслуживаю этой боли? Почему я? Почему...»
«Потому что ты - никчемный, бессовестный, бесчувственный мальчишка. Эгоист. Ты не заслуживаешь нашей любви и заботы. Ты не заслуживаешь счастья. Ты не достоин фамилии Малфой. Не достоин всего, что давали тебе мы с матерью. Ты - мелкий засранец, что решил пользоваться нашей добротой. Верно, я говорю, Люциус?»
- Да, отец. Я не заслуживаю ничего в этом мире. Я буду первым. Оправдаю ваши ожидания, и вы будете гордиться мной. Обещаю...
Блондин не заметил, как горячие слезы покатились одна за другой, обнажая его слабость. Но ему было не до этого. Он начал думать о ней. Сама мысль о несносной девчонке согревала его продрогшую душу. И хотя они оба были чистокровными, отец ни за что не одобрит связь с ней. «Да и ее брат явно меня недолюбливает». В памяти вспыхнули редкие моменты их незамысловатого общения. Ее темные волосы, всегда собранные в неаккуратный пучок. Желание Люциуса заправить выпавшие пряди за ухо. Но он бы никогда не позволил столь интимный для его воспитания жест. Ее серые глаза, такие же, как у брата. Хотя нет, у Карсена они были темнее. А глаза Лины сияли искренностью и добротой, изредка выдавая крапинки голубого, как ясное небо, оттенка и истинную незаинтересованность в собеседнике.
Люциус шел. Шел к ней, не смея больше терпеть заполнившие его сердце чувства. Он все шел, ища глазами привычную компанию девушки. Остальные студенты расступались при виде наследника семейства. Вскоре, слух о заплаканном Люциусе расползется по замку, и наверняка дойдет до его отца. Но ему было плевать на это. Плевать! Ох, какое необычное чувство, сулящее свободу, появилось в сердечке нашего героя.
Смех. Ее звонкий смех, заполнил коридор. Люциус остановился в паре метров, заворожено смотря на свою тайную возлюбленную. Видимо, он слишком долго наблюдал, когда Лина сама подошла к парню.
- Люциус, что случилось? Ты выглядишь...потрепано.
- Лина, ты мне нравишься, - на ходу выпалил Малфой.
- Драко, я лишь забочусь о тебе. Прошу, не упрямься. Общение с той девчонкой не принесет тебе ничего хорошего.
- Да, отец.
Драко развернулся и вышел прочь из кабинета своего отца. Он злился на него. Какое право тот имел вторгаться в его личную жизнь?
- Я лишь забочусь о тебе, сынок. Не хочу, чтобы ты испытывал ту боль, через которую прошел я. Ты достоин всего в этом мире, но точно не боли, - осевшим голосом проговорил Малфой старший, когда дверь за сыном почти закрылась. Он снова закурил, втягивая в себя едкий дым, и легким касанием дотронулся до шрама под перчаткой. «Гордыня, свободолюбие, власть» девиз семьи, вышитый на перчатках, давил тяжелым грузом на плечи нынешнего главы семейства.