Глава 22
Четверг, 26 января
Утро началось не с кофе.
А с тишины на кухне, в которой даже чайник не решался закипать слишком громко.
Я спустилась босиком, по холодному полу. Свитер был надет наизнанку — я заметила, но не стала переодеваться. В голове шумело.
Дедушка сидел за столом. Не читал газету. Не наливал чай. Просто смотрел в пустую чашку. Так сидят люди, которые боятся говорить. И всё уже знают.
— Джесс... — он не сразу поднял глаза. — Сегодня я отвезу бабушку в больницу. Они нашли... неважное. Образование.
Он замолчал.
— Надо делать биопсию. Может, ничего страшного. Просто... проверим.
Проверим. Слово, которое звучало хуже, чем диагноз.
Я присела рядом. В голове сразу — картинки:
она лежит в больничной палате
её не становится
я одна
дедушка один
кредит
не на кого положиться
нет «всё будет хорошо»
— Всё будет хорошо, — сказала я.
Это была вежливая ложь. Для него. Чтобы не развалился. Я чувствовала, как по спине стекает холод. Как будто во мне всё вымораживает.
— Ты же сильная, Джессика. Всегда была, — сказал он.
А я не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя стеклянной. Одно слово — и тресну.
В школе я старалась быть обычной. Но глаза были слишком сухими. А мысли — слишком громкими.
На уроке я не слышала вопросов учителя. Только внутренний голос:
"Если это рак? Если лечение? Где взять деньги? Что, если всё быстро? Я не готова. Я не знаю, как жить без неё."
Я не писала в чате с подругами. Только смотрела в окно, как медленно тает иней на стекле.
— Ты сегодня совсем не здесь, — сказала Хейли на перемене. — Как будто кто-то нажал «пауза» на твоей голове.
Я не знала, как ответить. Но сказала:
— Бабушку повезли на обследование. Серьёзное.
— О... — Хейли притихла. — Это... ты хочешь поговорить?
— Нет, — выдохнула я. — Я хочу просто дышать. Без слов.
Элла села рядом, молча. Просто положила ладонь мне на плечо. Иногда это больше, чем все фразы из книги поддержки.
После школы я вышла к скамейке у спортзала. Оливер стоял у входа — будто знал.
Не спросил. Просто сказал:
— Хочешь, подвезу? Или поедем молча кататься.
— Можно поехать молча, — сказала я.
— Тогда я включу свой грустный плейлист и не буду мешать тебе жить в своих мыслях.
И мы просто ехали по городу, пока огни за окном не стали размываться. Я смотрела, как люди идут по своим делам.
И всё думала, как бы я хотела быть одной из них. Тех, у кого сегодня просто... обычный день.
Позже, уже дома, я открыла телефон.
(не)Одинокий Крис прислал голосовое сообщение. (0:31)
Надеюсь, ты не увязла где-нибудь в библиотеке, звёздочка.
Хотя... если ты сейчас в компании своего рыцаря в школьной форме — надеюсь, он хотя бы умеет жарить омлет.
У меня сгорел второй подряд. Пора звать спасателей.
Я слушала и ощущала, как внутри поднимается что-то непонятное.
Он не знал. Не мог знать. А я не могла — просто рассказать. Это было слишком реальное.
Я записала голосовое. (0:11)
У меня день такой странный. Не омлетный.
Всё вроде в порядке. Но внутри как будто не помещается. Знаешь?
(не)Одинокий Крис прислал голосовое сообщение. (0:20)
Если внутри не помещается — попробуй выдохнуть. Или шепнуть вслух.
Или просто включи музыку. Мне помогает.
Ты ведь и есть музыка, звёздочка. Даже если грустная.
Я слушала. И плакала. Тихо. Не всхлипывая. Просто слёзы капали на подушку. А в голове открылся ящик.
Тот, который я давно прятала.
И из него — обрывки памяти.
Больничный свет.
Пластиковый запах кислорода.
Голоса, приглушённые, как в подушке.
Папа, у которого уже ничего не светится в глазах.
Мама, чья рука осталась холодной, хотя я держала её час.
Крики в коридоре. Чашка, разбившаяся об пол. Море слёз — не остановить.
Страх, как будто всё тело сжалось в комок и больше не расправится.
Я тогда пообещала себе больше никогда не любить слишком сильно.
Потому что терять — больнее, чем не иметь вообще.
А теперь снова. Не просто страх.
Ощущение, будто смерть снова открыла дверь и зашла без стука.