Глава 25
Среда, 1 февраля
— Это нормально, что ты выглядишь лучше после полуночи, чем я утром? — спросила я, подперев щёку рукой. Экран светился слабо, но его лицо всё равно казалось близким. Будто я могла дотронуться. Будто между нами не восемь часов и океан, а просто... одна комната.
Крис усмехнулся и выдохнул дым — сигарета чуть осветила его лицо, и я невольно задержала взгляд. Он был лохматый, в тёмной футболке, волосы растрёпаны, как будто только что провёл по ним рукой. Чёлка, немного влажная, падала на лоб. Щетина, усталый взгляд, но всё ещё с тем огоньком, который я узнаю даже сквозь экран.
— Потому что я ночное животное, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — А ты — ты, похоже, ангел на зарядке. Милая, но с синими кругами.
— Спасибо, романтик, — хмыкнула я. — Курить вредно, между прочим.
— Ты вредная. И ничего, я справляюсь.
Мы оба улыбнулись. Было поздно — или рано, смотря с какой стороны океана смотреть. Я сидела на подоконнике, обмотанная пледом, рядом — чашка остывшего чая. Он — где-то в комнате с облупленными стенами и жёлтым светом лампы. Такой разный фон, и при этом одинаковое ощущение, будто мы в одном кадре.
— Ты часто так выглядишь, будто только что сбежал со съёмок какого-то нуара, — заметила я. — Тебе не хватает только стакана виски и фразы: «Она вошла в бар, и всё изменилось».
Он рассмеялся — хрипло, низко.
— Могу попробовать. Только если ты войдёшь в бар в белом пальто и с выражением «я вас всех переиграю».
— У меня нет белого пальто.
— Ну, значит, всё ещё впереди. Я подожду.
Я закатила глаза, но внутри стало теплее. Он умел так — в одном предложении дать почувствовать себя настоящей. Важной.
— А ты веришь в судьбу? — вдруг спросила я.
— Что? — он приподнял бровь.
— Ну, просто... если два человека с разных концов мира вот так — находят друг друга. Случайно. Это же немного похоже на сценарий ненормального. Или на какую-то... судьбу.
Крис задумался. Стянул сигарету, потушил её в жестяной крышке и взглянул прямо в камеру.
— Я не знаю, что это. Но с тех пор, как ты появилась, я стал проверять телефон чаще. И... ждать. Это странно. Но приятно. Наверное, неважно, как это называется.
Я почувствовала, как сердце стукнуло чуть громче. Не от слов, а от того, как он их сказал. Без пафоса. Просто. Искренне.
— Мы, наверное, никогда не встретимся, — сказала я, выдыхая. — И это делает всё... нереальным.
— А если всё же встретимся? Случайно. Где-нибудь в Париже. Или в лондонском метро. Или в кафе на заправке в Аризоне.
— То ты узнаешь меня? — спросила я.
Он медленно кивнул.
— Я тебя уже знаю. Звёздочка.
Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться чересчур глупо. Но внутри — растаяла.
— А если я стану лысой? Или отращу усы?
— Тогда я куплю бритву и украду твои усы. Потому что с моими скулами они будут смотреться лучше.
— Самоуверенный тип.
— Да. Но ты ведь всё равно смотришь на меня так, будто это не мешает.
Я вспыхнула. Он знал. Умел. Видел сквозь экран, сквозь меня. Это было страшно — и невероятно.
— Ты странный, — пробормотала я, уткнувшись в кружку.
— Ты тоже. Но мне это нравится.
Мы оба улыбнулись. Было тихо, уютно. Экран светился мягко, и его лицо казалось уже не через интернет, а прямо здесь. В комнате. Словно можно просто протянуть руку.
— Мне нравится твой голос, — вдруг вырвалось у меня. — Он... не такой, как я ожидала. Глубже. Тише. Немного хриплый. Как будто прячет секреты.
— Ты и есть мой секрет, — ответил он. Почти шепотом.
Молчание. Но оно не тяготило. Оно было как одеяло, в которое мы завернулись вдвоём. Далеко друг от друга — но вместе.
— Уже поздно, — сказала я неохотно. — Мне рано вставать. И дедушка наверняка уже подозревает, что я завела тайную ночную жизнь.
— И что скажешь ему?
— Что веду переписку с преступником, который угрожает подушками и курит перед несовершеннолетней.
Крис рассмеялся, но потом его лицо чуть посерьёзнело.
— Спокойной ночи, звёздочка. И... спасибо, что берёшь трубку. Всегда.
Я кивнула. На секунду показалось, что надо что-то сказать. Важно, точно, сильно. Но слов не было. Были только глаза, экран и ощущение: это нужно запомнить.
— Спокойной ночи, Крис. Не забывай — ты уже на шаг ближе к Европе. Один видеозвонок — это почти визит.
Он усмехнулся. И отключился.
А я ещё долго сидела с телефоном в руках, пока экран не потемнел. На душе — странная легкость, почти как полёт. И тихая грусть.
Иногда самые важные разговоры — это те, где почти ничего не сказано.
Четверг, 2 февраля
Утром я почти не опаздывала. Почти. Рюкзак не закрывался, чай был холодным, а бабушка снова забыла выключить плиту. Типичный день. Пока не замигал экран.
Видеозвонок от Криса.
— Джесс! — Голос был хрипловатый, но весёлый. — У меня миссия. Срочная. Нужно показать тебе кое-что.
Он сидел на полу, футболка мятая, волосы — ещё более растрёпанные, чем вчера. Взгляд слегка мутный.
— Ты опять пил? — прищурилась я.
— Чуть-чуть. С Джейком. Помнишь Джейка?
— Того самого, которому ты угрожал подушкой из-за наушников?
— Он самый.
Он повернул камеру. Рядом, раскинувшись на ковре, сидел парень — светлокожий, кудрявый блондин с веснушками и самой ленивой ухмылкой в мире.
— Привет, звёздная Джессика, — сказал он, подмигнув. — Я тот, из-за кого родился ваш великий роман.
— И ты этим гордишься? — приподняла я бровь.
— Я скромен. Просто стою у истоков.
— Он идиот, — буркнул Крис и снова перевёл камеру на себя. — Но без него ты бы не узнала, что у меня есть странная агрессия к чужим ушам.
— Что ж, спасибо, Джейк, за вклад в культурный обмен.
Крис поднял что-то пушистое на руки.
— А это — Митч. Главный судья. Смотри, как он осуждает нас всех.
Рыжий кот лениво мяукнул и тут же начал вылизывать себе бок. Я рассмеялась.
— Это лучший кот, что я видела. Он как я утром.
— Он и есть ты утром. Только молчаливее.
Мы переглянулись. Улыбнулись.
— И знаешь, — сказал он, чуть тише. — Даже если это всё и закончится. Эти звонки — они как глоток воздуха. Мне... не хватает этого.
Я кивнула. Горло сжалось.
— Мне тоже. Спасибо, что ты... есть.
Он хрипло усмехнулся.
— Всё. Больше не философствую. Иди в школу, звёздочка. Будь умной. Спаси мир.
— А ты спи. Или попробуй быть нормальным.
— Без шансов.
Экран погас. А я сидела на кровати и думала: если бы не расстояние — что тогда было бы между нами?