Глава первая
- Как она?
Ленц старался выглядеть безучастным в глазах семейного врача. Глупая затея. Тобиас слишком хорошо знал своего подопечного, чтобы не заметить сильного беспокойства во взгляде и нервно подрагивающий при каждом судорожном глотке кадык.
- Лучше. Жар уже спал, но есть отказывается. Она видела газету ...
- Знаю, - таможил Кнехт. - В руках сжимала, когда мы нашли её в лесу. Я ещё не разряднил, кто принёс сюда это. Я запретил любую периодику из Империи.
- Мой мальчик, это невозможно. У многих родных пострадали в тот день. Все ждут новостей. Что ты сделаешь, когда виновник найдётся? - Тобиас положил руку на здоровое плечо Ленца.
Мужчина тяжело вздохнул:
- Ничего, как всегда. К ней можно?
- Нужно. Постарайся успокоить, пока девочка совершила ещё какую-нибудь глупость, - напутствовал Отт.
- Она может, - устало улыбнулся Кнехт, а врач заметил в этой улыбке намного больше, чем хотел показать изобретатель, несколько дней назад самолично прочёсывающий лес в поисках сбежавшей Оливии Кроу.
Она сидела в кресле напротив окна. Сама подтащила тяжёлую мебель, или кто-то помог, Ленц не знал. Но было что-то пронизывающее в этой неподвижной девушке, сжимающую чашку с остывающим бульоном.
Ленцу нравилась болезненная бледность её лица, дрожащие ресницы и небрежно убранные волосы, выбивающиеся из толстой косы. Пугал лишь взгляд, пустой и потерянный. В нём не было знакомых ледяных искорок, которые прошивали насквозь. Глаза не выражали абсолютно ничего, словно их хозяйка была мертва.
- Лив.
Она не шелохнулась. Продолжала изучать такие же безмолвные горы.
- Я не мог поступить иначе. Если бы не увёз тебя, в газете написали бы о трёх жертвах. Тебя ведь тоже обвинили в измене.
- Ты не мог знать заранее! Лжец, - осипшим голосом проговорила девушка, а Ленц опустился перед ней на колени.
- Клянусь, я думал о тебе и твоей безопасности, когда всё началось, - мужчина поднял голову и натолкнулся на холодный взгляд, совершенно не сочетающаяся блуждающая на губах Оливии улыбка.
- Правда? - девушка услышала со стороны заигрывающий голос Милдред Миле, и с отвращением заметила, что молодой Кнехт не просто придвинулся ближе, а положил руку с её коленом.
Отпрянуть было некуда, и ей пришлось наблюдать, как изобретатель захлопывает ловушку. Оливии было гадко от того, что она собиралась сделать. Последствия могли быть самыми скверными для мужчин, но ненависть всё же перевесила. Кроу рассчитала, где находятся самые незащищенные суставы протеза и опрокинула туда нетронутый бульон. Контакты мгновенно зажирились, и искусственная рука Ленца, издав несколько громких щелчков, беспомощно повисла вдоль тела, продолжая лязгать шестерёнками вхолостую.
Мужчина судорожно принялся стягивать с себя пиджак левой рукой, а затем потянулся к пуговицам на рубашке. Лицо изобретателя исказила болезненная гримаса, а по телу прошла сильная судорога.
- О, господи! Ленц, на тебе прототип?
Оливия спрыгнула на пол, дорвала рубашку и пробежалась пальцами по заклинившему механизму, который уже начал посылать хаотичные импульсы нервной системы владельца. Быстро нащупав блок питания, она вырубила протез.
Кнехт растянулся на полу, всё ещё вздрагивая и тяжело дыша, и только сейчас девушка увидела, как серьёзно болен её похититель. Кроме страшных ожогов на шее и правом плече, в глаза бросаются чёрные нити, расходящиеся от протеза и расползающиеся по груди.
- Ленц ... Зачем?
- Понятия не имею, зачем ты замкнула контакты. Полегчало?
- Нет, не полегчало. Я не об этом. Зачем ты носишь такие недоработанные прототипы. Ты убьёшь себя! Как ты вообще ещё ходишь, эти материалы явно токсичны.
Оливия коснулась вспухших вен на груди Кнехта, а мужчина шумно выдохнул, он явно не ожидал такой внезапной близости. Однако девушка не замечала смущения богатого наследника, она склонилась над креплением и поморщилась.
- Ты ходишь по земле, которая дарит иридий, а в свой имплант запихнул дешёвые сплавы, - отчитывала Лив.
- Я не хожу по иридию. Это миф! Сотни моих людей жертвуют в шахтах здоровьем, чтобы добыть ничтожные унции примесей, которых, может быть, мы выделим нужное. Я не могу в тестовых протезах использовать драгоценный материал.
- Но империи ты поставляешь его в промышленных масштабах.
Ленц стиснул зубы и процедурил:
- У меня нет выбора. Мне нужны деньги наёмников для защиты страны. Казна Швицерры давно пуста, регулярная армия больше напоминает народное ополчение. Моё производство - единственное, что помогает стране выживать.
- Тогда ты ещё больший идиот, если не следишь за своим здоровьем. И почему мужчины вечно делают из себя героев пополам с мучениками и лезут в самое пекло? - перед глазами Лив возник брат, отбивающийся от культистов, и слёзы вновь подступили к горлу.
- У меня есть ты, Оливия, - Ленц провёл кончиками пальцев по мягкой коже щеки и осторожно убрал выбившуюся прядь за ухо, с улыбкой замечая, что Кроу не отдёрнулась. - Помоги мне.
- Что я могу? Я даже месяца в академии не отучилась.
- Ты сама можешь кого угодно научить. Стань во главе компании вместе со мной. Вдвоём мы спасём Швицерру и мой народ. Теперь это и твоя страна, в Империю ты не вернёшься, - Кнехт ласково смахивал слёзы, боясь своим тяжёлым дыханием спугнуть девушку.
- Хорошо, - слишком быстро согласилась Оливия, и убрала его руку. - Но у меня есть несколько условий.
- Я предлагаю тебе почти равноправное партнёрство, учитывая, что на родине ты объявлена преступницей. Счета твоей семьи заморожены, а фабрики арестованы и переданы в собственности Империи, - ухмыльнулся северянин.
- И тем не менее я здесь. Я нужна тебе, Ленц. Не думаю, что ты настолько без памяти влюблён в меня, что рискнул укрывать изменницу, - Оливия ткнула пальцем изобретателя в грудь. - Я права?
- Отчасти, - поморщился мужчина, когда ноготок больно вонзился ему в кожу. - Что за условия?
- Никакой лжи и недомолвок. Если мы равноправные партнёры, ты говоришь мне прямо обо всём, что задумал.
- Сразу нет. Обещаю не лгать, но я не доверяю тебе, Оливия, чтобы выложить все карты. Что дальше? - Ленц поднялся на локте.
- Хочу получать всю периодику из Империи!
- Всю? Там порядка двух сотен ежедневных изданий и триста понедельных вестников!
Девушка явно сдавала позицию, Кнехт не собирался идти у нее по поводу.
- Но ты же читаешь имперские газеты?
- Я - нет. Для этого у меня есть несколько сотрудников, отслеживающих новости рынка.
- Хочу доступ к их материалам и, - Ливгла память, вспоминая название газет со стола Алистера, - два столичных таблоида: «Южный экспресс», «Джентльмены и нравы».
Кнехт прыснул от смеха.
- В «Джентльменах» публикуют весьма откровенные статьи и фотографии. Это не для юных дам, Оливия.
- Так и знала, что ты читаешь имперскую прессу! - Лив вскочила на ноги и смерила мужчину победным взглядом.
- Ну, если только эту. Я даю там рекламу часов, просматриваю светские сплетни, - уклончиво ответил Кнехт.
- И поглядываешь на девиц в нижнем белье на разворотах.
- Ну, я же джентльмен, - рассмеялся изобретатель. - Кроме газет, что ещё хочешь?
Спустя час Ленц сидел в кабинете Тобиаса, с загадочной улыбкой изучая капельницу. Доктор Отт с трудом сдерживался от расспросов, хотя и без того было очевидно, кто настоял на этом визите к врачу. Оливия введно начала влиять на молодой Кнехта, умудрившись за один короткий разговор, убедить упрямого мужчину заменить протез и заняться лечением интоксикации.
Изобретатель поигрывал механическими пальцами на свету и перебирал в голове все просьбы своей новой напарницы.
Во-первых, она хотела жить отдельно, иметь возможность посещать занятия в ближайшей академии, а ещё попросила пароцикл. Сумасшедшая! Пароцикл на заснеженных горных дорогах! Разумеется, он отказал, но уже мысленно готовил для девушки сюрприз. В остальном её желания легко осуществимы. Жильё на севере неприлично дешёвое, за одну из фабрик ещё дядя и основали лучшее училище в стране. Будет жить отдельно, но с проверенным соседом. И ездить она тоже будет свободно, но только в его компании. Скоро всё будет так, как он хотел, или даже лучше. Его Оливия. Теперь только его.
* * *
Лив крутила на запястье следящее устройство Сильвии и гадала, что стало с девушкой. Среди погибших во время нападения на академию Дэн не было, значит, шанс есть. Видит ли она синюю точку рядом с зелёной на своём планшете? Поможет брату отыскать её?
В том, что он жив, Кроу уверилась, после того, как чуждая сила потянулась к ней в морозном лесу, заставив встать и пойти навстречу далёким голосам и огням. Это мог быть только Салазар. Оливия не желала думать иначе, а если спасся он, то и Алистер тоже должен был! Она будет ждать их. Ждать и готовиться.
Ленц выиграл немного времени, поставив Оливии одно единственное условие: доктор Отт должен был одобрить переезд для девушки и исключить возможные осложнения после сильной простуды. Тобиас пошёл у своего подопечного на поводу и дал согласие только через полторы недели. Этого молодому наследнику хватило, чтобы найти двух наёмников для незримой охраны Кроу. Он также подготовил документы для девушки. Её настоящая фамилия могла вызвать множество вопросов, и Кнехт решил устроить её в академию под именем Милдред Миле, тем более Лив была не против.
С жильём он планировал уладить всё на месте, так что оставался только пароцикл.
В день отъезда мужчина застал свою гостью за чтением «Джентльмена». Она увлечённо просматривала колонки столичных сплетен и даже не повернула голову его сторону.
— Стучать не учили? А если бы я была неодета? — спросила Лив, не отрываясь от запоздалого и не очень почтительного некролога о Велейне Дэнагане.
— Я успел выучить твой распорядок. Ты встаёшь около шести. За полчаса совершаешь утренний туалет и идёшь на кухню. Сейчас уже восемь, — Кнехт кивнул на настенные часы.
— Я могла проспать.
— Мантис доложила, что ты позавтракала и выпила по обыкновению чашку горячего шоколада. Кстати, нравится? Его тоже производят в Швицерре, нам до сих пор удаётся сохранять втайне рецепты.
— Это тоже твои мануфактуры? — Лив отложила в сторону мерзкий некролог, надеясь, что Сильвия никогда его не увидит.
— Кузен по линии матери. Если есть желание, свожу тебя на одну из его фабрик. Поразительное место, рабочих можно угадать с закрытым глазами — они до корней волос пахнут шоколадом. Сказка! — изобретатель блаженно зажмурился.
— Талантливая семья талантлива во всём? — с усмешкой спросила девушка.
— Почти. За Хаксли мне уже не угнаться: у него трое милых детей.
Оливия надеялась, что ей только послышался невысказанный вслух намёк Ленца.
— Когда мы выезжаем?
— Сейчас. Собралась? — поинтересовался мужчина.
Кроу кивнула на небольшой раскрытый чемодан. Взяла со стола папку с газетными вырезками и положила сверху.
Кнехт быстро схватился за ручку и, не слушая протесты девушки, покатил вещи к двери. С одной стороны её забота была приятна. С другой — быть немощным калекой в присутствии женщины он не собирался.
Ловко закинув за спину поклажу, он спустился с лестницы и даже подождал спутницу внизу, пока та надевала тёплое пальто и шапку.
— Заменил протезы?
— Так бросается в глаза? — улыбнулся Ленц.
— Рада, что прислушался.
Он придержал двери для Оливии и с удовольствием следил за удивлением девушки.
— Это не пароциклы... — выдохнула Лив и крепче обвязалась шарфом.
— Ага, — Кнехт закрепил чемодан позади сидения одной из машин. — Нравится? Снегоход. Дарю.
Кроу с восторгом рассматривала новое приобретение с двумя лыжами спереди и массивной гусеницей снизу.
— Я каталась на таком, но недолго. В Империи зимы слишком тёплые, да и отец не одобрял. Считал, что это опасно.
— Тут я согласен с твоим отцом, но мы медленно поедем. Академия недалеко. Показать, как заводится?
Оливия хмыкнула, проверила уровень воды в баке и запустила печь.
— Ну, тогда догоняй, — Ленц сел на свой и сорвался с места, оставляя на снегу неглубокие борозды, и стелящийся по земле белый шлейф.
Девушка не сразу наловчилась с тяжёлым рулём и долгое время плелась далеко позади Кнехта, злясь на собственную нерасторопность. Мужчина же словно в издёвку развернулся, сделал круг и снова скрылся в облаке снега и пара.
Лив потребовалось около получаса, чтобы приноровиться и поравняться с мужчиной. Лицо щипало от холодного ветра, и даже защитное стекло не спасало. Шарф пришлось натянуть до самых глаз.
Снегоход время от времени швыряло то влево то вправо на ухабах, но девушка научилась переносить центр тяжести и возвращать машину на тракт.
— Неплохо, — Ленц пытался перекричать шум мотора. — Готова?
— К чему? — вопрос Оливии потонул в тарахтении гусениц и скрипе снега.
Изобретатель не ответил и резко забрал в сторону, где в просвете между деревьев показалась стеклянная гладь замёрзшего озера. Лив с ужасом смотрела, как снегоход Кнехта вылетает на лёд. Но ничего не случилось. Машина никуда не провалилась, а немного неуклюже поползла дальше.
Девушка затормозила у берега и взглянула на прозрачную поверхность. Вода оказалось такой чистой, что можно было рассмотреть далеко вглубь, увидеть замёрзшие пузыри и белесые трещины. Задержав дыхание, она тоже въехала на лёд, прислушиваюсь к шелесту под лыжами, в ожидании треска.
Ленц снова развернулся и нагнал её.
— Страшно?
— Это безумие! Мы провалимся, — Оливия хотела бросить машину на озере и вернуться на берег.
— Не провалимся. Теперь до поздней весны можно спокойно здесь передвигаться. Осторожнее нужно только у западного берега, там горячие источники. Но до них несколько километров. Можем наведаться туда прямо сейчас. Хочешь?
— В другой раз. Я замёрзла. Не представляю, как люди годами живут тут.
— Привыкнешь, — Кнехт улыбнулся, развернул снегоход и поехал к серому силуэту на горизонте, который медленно превращался в замок.
По льду никак не получилось передвигаться быстрее. Оливия понемногу справилась с паникой и принялась разглядывать берег, усеянный разлапистыми елями. По дороге наверху изредка в облаке пара проезжали почтовые дилижансы. Личного транспорта девушка не углядела и собиралась обязательно расспросить Ленца больше о его регионе и уровне жизни.
А затем девушка с громким возгласом остановила снегоход, когда увидела настоящую собачью упряжку. Поджарые псы стремительно тянули сани с двумя пассажирами, укутанными в меха, и розовощёким погонщиком со съехавшей набок шапкой. Он выкрикивал команды на незнакомом Лив языке, и умные животные послушно выполняли их.
С тоской проводив взглядом упряжку, Кроу попыталась завести снегоход, но машина не отвечала. Несколько щелчков вхолостую, и девушке пришлось слезть и проверить печь.
— Вот же...
Сухое топливо кончилось, и мощности не хватало, чтобы тронуться с места.
— Проблемы? — Ленц вернулся и эффектно поднял мелкую снежную крошку, тормозя перед заглохшей машиной.
— Ты нарочно?
— Что именно? — искренне недоумевал мужчина.
— Положил так мало брикетов, — недовольно спросила Оливия.
— Ты глохла слишком часто. Завод требует много энергии. Давай ко мне, я позже вернусь за твоим снегоходом.
Девушка с сожалением посмотрела на оставленную машину и села позади Ленца. Он положил её руки себе на талию.
— Держись крепче. Я не буду плестись, как почтовик.
Кнехт не солгал. Гусеница вгрызлась в лёд и толкнула снегоход вперёд с такой силой, что Оливию рвануло назад, и ей пришлось крепче вцепиться в своего похитителя. Сквозь рокот мотора, ей чудилось учащённое сердцебиение мужчины, а затем она поняла, что на самом деле слышит пульс Ленца, видит алые нити вен под одеждой, расползающиеся от груди по всему телу. Они резко обрывались у правого плеча, где ощущались болезненные волны. И тут она резко почувствовала его боль! Но это было невозможно!
А затем её собственную руку зажгло с такой силой, что слёзы брызнули из глаз. Оливия глухо простонала и прижалась крепче к мужчине. Он почувствовал неладное и остановился.
— Лив, ты в порядке?
— Нет, — она громко всхлипывала и стягивала рукавицу. — Огонь! Везде огонь!
— Где?
— Разве ты не видишь? Рука. Горит! Помоги!
Кнехт с непониманием уставился на охваченную паникой девушку, отчаянно пытающуюся затушить несуществующее пламя. Он осторожно взял её лицо в ладони.
— Посмотри на меня. Ты не горишь, Лив.
Девушка недоверчиво взглянула на Ленца, затем на свою руку, а, после не говоря ни слова, подалась вперёд и расстегнула пуговицы на пальто у мужчины, коснулась холодными пальцами ожогов. Изобретатель затаил дыхание и даже не дёрнулся от странного порыва своей спутницы.
— Горела не я... Это ты горел... Я тебя почувствовала!
— Тобиас раньше времени тебя выписал. Ты бредишь, Оливия, — он ласково коснулся её лба, проверяя температуру. — Мы почти доехали до академии. Отведу тебя в лазарет.
— Нет! — взгляд девушки метался. — Нет... Как ты потерял руку? Отвечай!
— Я не хочу вспоминать, Лив.
— Отвечай. Пожалуйста. Ты тогда эти шрамы получил. Пожар в шахтах?
— Не совсем. Котёл взорвался. Никого я не спасал из шахт. Я был мертвецки пьян и не уследил за давлением в трубах у себя в мастерской. Так глупо. Лежал на полу и смотрел, как заживо горю.
— Ленц...
— Теперь ты знаешь. Даже легче стало. А рабочих я спас через полгода, — похвалился мужчина. — Оказалось, что механической рукой можно целую вагонетку поднять, если есть хорошая опора, — он постучал себя по искусственной ноге.
— Мне жаль.
— Да ну брось. Сам виноват. Зато с тех пор не пью. А вот твои внезапные способности немного пугают. Предлагаю никому о них пока не говорить. Ты же знаешь, кто умеет видеть следы прошлого?
— Нет.
— Пепельные, — слегка понизив голос, ответил Кнехт. — И в Швицерре их не любят так же сильно, как в Империи.
* * *
Хрустальные газовые люстры, развешанные на ажурных цепочках, освещали просторный обеденный зал. Большинство столиков пустовало. Академия до сих пор не пришла в себя после страшной трагедии, унёсшей почти четыре сотни жизней в день открытия выставки.
Поставив поднос с горячей едой на свободный столик у окна, Сильвия со вздохом опустилась на жёсткий стул. Есть не хотелось совершенно. И только необходимость хоть как-то держаться заставляла второкурсницу питаться.
Ложка погрузилась в жёлтое пюре, покрытое растекающимися лужицами масла. Больше ковыряясь, чем на самом деле поглощая пищу, Дэн выводила на блюде абстрактный узор. Нарезанное маленькими кусочками мясо остывало на краю тарелки.
— Не пристало настоящей леди есть, как дикарь!
Дядюшка Велейн хлопнул по девичьей руке, протянутой к запечённому на костре куску дичи. Посреди зимнего леса, куда старый аристократ привёл племянницу, есть хотелось невыносимо. Маленькая Сильвия устала и сонно тёрла глаза, но ворчливый дядюшка требовал от двенадцатилетней девочки неукоснительного соблюдения этикета.
Из воспоминаний второкурсницу выдернула фигура в чёрной преподавательской мантии. На столешницу с грохотом упал кулёк карамельных конфет.
— Доброе утро, — с улыбкой на морщинистом лице поздоровалась Инга Хансен. — Я присяду, ты же не возражаешь?
Не дожидаясь ответа, преподавательница опустилась напротив.
— Первым делом позволь выразить тебе мои соболезнования. Видит Император, мне очень жаль, что старый Велейн Дэнаган так кончил. Его здоровье и без того внушало опасения, а родственнички постарались испоганить жизнь...
— Что вы хотите? — отложив ложку, Сильвия откинулась на спинку стула.
Инга улыбнулась, пододвигая ближе кулёк с конфетами.
— Выбери одну, Сильвия.
Пожав плечами, Дэн запустила руку в горсть сладостей. Не перебирая, вытащила первую попавшуюся.
— Хм, — задумчиво протянула преподавательница. — Кровь, значит, — пробормотала она, рассматривая ярко-алый леденец в руке студентки. — Вот, что я скажу, дорогая моя девочка.
Это обращение заставило скривиться — только дядюшка Велейн обращался так к племяннице. Уж точно не подходит столь панибратское отношение...
— Чем могу помочь? — холодно поинтересовалась второкурсница, откладывая конфету на край подноса.
Старушка добродушно улыбнулась и, погладив рубин в золотой оправе на левой руке, всмотрелась в лицо студентки. Под этим взглядом Сильвия ощутила протянувшиеся от кольца щупы магии. Осторожные бесцветные жгуты образовали вокруг Инги Хансен двухметровый купол.
— Артефакт Кроу? — вскинула бровь девушка. — Вы обвинили его в руководстве культом, а сами используете созданные им изобретения?
— У Чёрной Мантии много источников, моя дорогая Сильвия, — улыбнулась преподавательница. — И я пришла поговорить с тобой именно об этом. Видишь ли, для нас не секрет, что Салазар Кроу сделал с твоей силой кое-что необычное.
— Что же?
— Он снял твой предел. Сила эше'райх лишила тебя ограничения. Ты уже почувствовала это, не так ли? — старушка запустила руку с кольцом в кулёк. — Именно поэтому ты сейчас видишь нити заклинания молчания.
Сильвия на мгновение приподняла бровь — едва заметно, но от Инги Хансен это явно не укрылось. С довольной улыбкой преподавательница вытащила лимонную карамельку и, покатав во рту, резко разгрызла.
— Будем говорить прямо, Сильвия Дэн. Тебя не обвинили в пособничестве культу лишь потому, что за тебя вступилась Чёрная Мантия, — от благодушной пожилой женщины не осталось и следа, теперь напротив сидел сильный и очень опасный маг. — Мы заинтересованы в тебе.
— Как в лабораторной мыши? — сложив руки на груди, холодно спросила девушка.
— Как в возможном преемнике, — на губах преподавательницы снова заиграла милая улыбка. — К сожалению, мы все — давно перешагнули порог почтенного возраста. И нам требуется смена. Я решила дать тебе шанс, Сильвия. Шанс стать кем-то больше, чем дочь опального аристократа.
Вот так просто? Дэн ещё раз проводила взглядом нити заклинания, закрывающего от посторонних все звуки в радиусе пары метров. В том, что Инга говорит правду — сомневаться не приходилось. Раз уж в открытую сообщила, что входит в ряды Чёрной Мантии, Хансен не позволит Сильвии спокойно жить с этой информацией. Недаром упомянула обвинение в пособничестве культу.
Выходит, они с самого начала всё знали, но решили подождать, пока девушка снимет траурную ленту. И на том спасибо.
А ещё в голове появилась настырная картина, как став рядом с сильнейшими колдунами Империи, Сильвия расправляется с убийцами дядюшки. Старый Велейн не заслуживал такой смерти. Девушка была абсолютно уверена — всему виной Дэнаганы, решившие избавиться от единственного порядочного человека в роду.
Сделав глубокий вздох, Сильвия встретилась взглядом с преподавательницей.
— И что от меня требуется?
Инга снова улыбнулась.
— Я стану твоим куратором. Вместе мы научимся очень многому, но начнём, пожалуй, с контроля твоей возрастающей силы. Видишь ли, неконтролируемые выбросы магии, которые ты едва-едва удерживаешь, опасны для окружающих.
Она и про это знает, подумала Сильвия. Действительно, стоило поддаться эмоциям, как руки девушки покрывало пламя. Но, хвала Императору, никто об этом не прознал — Дэн тщательно следила за собой. И все выбросы происходили только в её комнате, вдали от чужих глаз. Выходит, её уже давно держат под присмотром.
— Хорошо, я согласна, — кивнула она, переводя взгляд на отложенную конфету. — Но объясните, при чём здесь карамель?
Инга Хансен, не переставая улыбаться, поднялась из-за стола. Кулёк, подхваченный старческой рукой, скрылся в полах преподавательской мантии.
— Это часть моего дара — познавать самое затаённое желание. Страсть, что движет человеком. Кровь, Сильвия. Ты жаждешь проливать кровь. И без помощи с нашей стороны в скором времени стала бы очень опасна для Империи. Не исключено, восстала бы против Императора.
Сказав это, она ушла, оставив второкурсницу задумчиво смотреть на ярко-алую сладость.
* * *
Откровение о способности эше'райх заглядывать в прошлое заставило Оливию вздрогнуть. Единственное, что не укладывалось в голове — если Салазар мог использовать магию пепельных, мог ли он повлиять? Или для этого все же нужно было быть одним из них?
— Думаешь, последствия магии Салазара? — так же тихо спросила Оливия.
— Уверен. Твой брат что-то сделал, и теперь ты гораздо сильнее простых людей. Но нужно как можно скорее научиться контролировать это, иначе тебя раскроют, и даже я не смогу помочь.
— Не сходится! Это что-то другое. Как я смогла использовать силу на тебе, если только... — в глазах девушки мелькнула догадка. — ЛЖЕЦ! Ты сказал, что заменил протез!
— Оливия, успокойся. Ты не в себе, — Кнехт с тревогой заметил, как лицо спутницы начало приобретать сероватый оттенок.
Он осторожно обнял её за плечи.
— Я не стал бы использовать иридий. Он блокирует магию, а она нужна нам обоим. Я не лгал тебе. Это хороший прототип. Смотри!
Мужчина закатал рукав до локтя, демонстрируя почти цельную конструкцию с едва различимыми чешуйками на местах сгибов.
— Такой бульоном не зальёшь. Ну, успокоилась?
Лив тяжело моргнула и с непониманием уставилась на Ленца.
— Со мной что-то очень не так. Такого никогда не было! Помоги, — она схватилась за лацканы пальто и испуганно заглянула в янтарные глаза швицеррца.
— Мы во всём разберёмся. Поехали отсюда, пока и у меня топливо не...
Громкий толчок снизу заставил Кнехта убрать руки Оливии и посмотреть на лёд.
— Как? — выдохнул изобретатель.
От снегохода паутиной разбегались глубокие трещины, а сама машина начала стремительно проседать. Ленц сжал курок газа, и гусеница натужно взвизгнула, карабкаясь по острой льдине. Треск раздавался со всех сторон, и теперь мужчина сам начал паниковать. Расщелины становились шире, и на дне чернела ледяная вода.
Лив сдавила виски руками, пытаясь унять бешеный перестук. С каждым ударом её сердца по льду расходились новые разломы.
— Нет, нет, нет, — шептала девушка и мысленно потянулась к дымящемуся мотору, пытаясь магией придать ему ускорение.
Слишком сильный импульс, выпущенный необученной волшебницей, заставил снегоход подлететь вверх на полметра и приземлиться на тонкую полоску уцелевшего льда.
— Быстрее, Ленц!
Это было лишним, Кнехт уже мчался от эпицентра внезапной аномалии, чувствуя, как треск всё ещё преследует их. Он боялся обернуться и смотрел только вперёд, где на берегу озера вырос приземистый каменный замок, с толстыми круглыми башнями, усеянными множеством труб, с тянущимися вверх тонкими струйками пара.
Оливия сцепила руки вокруг его груди и дрожала всем телом. Что она такое? Кто эта девчонка? Озеро, дремавшее сотни лет, встрепенулось и ожило прямо под ними, разрывая толстый ледяной панцирь. Невозможно!
Безумие, смешанное с закипающим в крови адреналином, охватило разум изобретателя, когда они почти добрались до академии. Снегоход резко остановился, громко чихнул из трубы искрами. Кнехт сдёрнул пассажирку с сидения и потащил по скользкой поверхности. Они всё ещё не смотрели назад, только слышали, как от натуги и магического вмешательства Оливии рванула печь.
Спотыкаясь, они неслись к спасительным каменным плитам вмёрзшей в озеро набережной, пока с громким смехом не рухнули в рыхлый снег, опьянённые внезапной свободой. Ленц прижал девушку здоровой рукой и нашёл её обветренные от долгой езды губы своими. Она не сопротивлялась. Жадно отвечала, словно не было между ними вражды и недомолвок, словно не её возлюбленный разбился на «Молнии» несколько недель назад. Жизнь — самый мощный наркотик и афродизиак, толкала её навстречу тому, кто оказался рядом, был так похож на неё саму своим бунтарством, тягой к познанию, мятежным умом.
— Ленц, — она почти простонала его имя, пытаясь вырваться, хотя он и не держал, а лишь невесомо гладил её по щеке металлическими пальцами.
Живое и мёртвое. Лето и зима.
— Ленц? — другой взволнованный голос раздался прямо над ними вместе с топотом, подоспевших на шум аварии людей.
Двое быстро расцепились и поднялись на ноги, торопливо стряхивая сухой снег, который был везде: путался в волосах, блестел на одежде, таял на губах.
Высокая женщина в расстёгнутой рабочей парке со смешанными чувствами рассматривала молодых людей и горящий на льду снегоход. На её растрёпанных каштановых волосах мерцали седые нити, а светло-карие глаза казались влажными.
— Я привёз в академию новую студентку. Её Милдред Миле зовут, — Кнехт едва сдерживал истерические смешки в голосе.
— Что я говорила тебе о снегоходах? Ещё одна подобная выходка, и ездить будешь только на собаках, Ленц! Я не шучу!
— Ну, мам, — совсем по-мальчишески потянул мужчина, в один момент превратившись из владельца огромной корпорации в нашкодившего ребёнка.
— Мама? — Лив думала, что после случившегося её будет непросто удивить.
— Ректор этой академии Анне Кнехт, — сухо представилась женщина и смерила Оливию оценивающим взглядом, а затем вернулась к сыну. — Документы у госпожи Миле в порядке, надеюсь?
— Вот, дерьмо, — ругнулся мужчина, обернувшись на почти полностью сгоревший вместе с чемоданом снегоход.