28 глава. Вайолет Кренсис.
ИДЕЯ С КОНТРАКТОМ, которую я сама предложила, казалась довольно разумной и честной. В нём был важный прочерк о доверии. О том, что я не могу утаивать от него ничего. Мне казалось, это укрепит наши отношения, позволит нам быть честными друг с другом. Но я и представить не могла, какими странными и болезненными станут некоторые пункты. Особенно те, что заставили меня рассказать о том, о чём я прежде никому не говорила.
— Раз у нас в контракте есть пункт о доверии и о том, что ты не можешь ничего скрывать, — начал Эдмунд, глядя прямо в глаза и не отводя взгляда, — то я жду от тебя рассказа. Почему я встретил тебя зарёванной в лесу и что случилось с твоей рукой.
Я отодвинулась, пытаясь унять первое желание - просто отказаться и сменить тему.
Но не могла. Это было как вызов.
И честно говоря, никому, кроме Кая, нашего священника, я не рассказывала эту историю, а ему уже давным-давно открыла слишком много. Мне казалось, что он устал слушать мои бесконечные проблемы и однажды просто скажет: «Хватит». Кору, мою служанку, я могла бы ей рассказать об этом, но она склонна пересказывать всё другим девочкам. Если бы в моей истории фигурировали другие, она бы не смогла молчать.
Хайдер, - самый близкий человек, но и самая сложная тема. Мы любим друг друга, но в наших отношениях слишком много нерешённых проблем. Мне не хотелось открываться ему до конца. Родители - не лучше. Большинство моих переживаний связаны с ними, но с ними сложно говорить. Греем, сразу отпадал. Фанни, добрая кухарка, погружена в свою работу, и у неё просто нет времени на мои говоры. Рип, конюх, сейчас в трауре, а мы не так близки, чтобы доверять ему проблемы.
В итоге оказалась одна и выбирать пришлось Эдмунда. Доверять ему не хотелось, но выбора то не было.
— Ну, — начала я, видя, как он с интересом выпрямляется, — начну с самого простого. Расскажу о своей руке. Это случилось шесть лет назад, мне было десять.
Тогда Хайдер собирался на охоту и снова не взял меня с собой. Сказал - я слишком мала. Вначале я хотела обидеться, но быстро смирилась и решила попробовать иначе.
— Хайдер, любимый, пожалуйста... — умоляла я его глазами.
Он покачал головой, и я топнула ногой, стараясь показать обиду. Он даже не взглянул на меня, а только по-детски щёлкнул пальцем по носу, играя с младшей сестрой.
— Каи! Каи! Это так несправедливо! Почему Хайдер может на охоту, а я - нет? —возмущалась я, выкрикивая на весь замок.
Некоторые прохожие останавливались, умиляясь моим детским капризам. Но для меня это была настоящая беспомощность. Единственный, кто меня понимал, был наш священник.
— Дитя моё, — с улыбкой говорил он, поглаживая меня по спине, — Хайдеру уже четырнадцать лет. В его возрасте большинство мальчиков ходят на охоту.
— Но мне уже десять, — настаивала я, — я тоже взрослая!
Священник улыбнулся и перевёл внимание на уходящего брата. Я посмотрела на вторую лошадь, на спине которой висели два больших сундука из лёгкого пропитанного дерева.
Включив смекалку, тихо подкралась к лошади и нежно погладила её шею. Осторожно открыла один сундук. В одном было почти пусто, во втором - немного вещей.
Аккуратно переложив вещи из одного сундука в другой, я оставила между крышкой и корпусом маленькую веточку - чтобы сундук не захлопнулся.
Я была самой маленькой и лёгкой в семье, но всегда боялась причинить вред лошадям. Немного поколебавшись, залезла в сундук и закрыла крышку выше, чем обычно, подпёртую веточкой.
***
Мы долго стояли на месте. Я догадывалась, что Хайдер уже пошёл на охоту. Аккуратно вынув веточку, открыла крышку и выглянула.
Хайдер стоял спиной ко мне с арбалетом.
Мне захотелось его напугать. Бесшумно, словно ниндзя, подкралась сзади.
— Хайдер! — воскликнула я.
Он резко обернулся, и в панике выстрелил. Пуля пронзила мою правую руку. Боль была невыносимой, я не могла дышать, слёзы текли сами, я не могла поднять руку. Хайдер кричал, видимо, поражённый, что я здесь.
Хотелось рассказать, как я сюда попала, но из горла вырывались лишь всхлипы и слёзы.
Так началась новая глава моей жизни - с этой травмы и тех секретов, что я закрывала глубоко в себе. Переживания, страхи, обиды и одновременно неразрывная связь с братом.
Хайдер плачет?
Кажется, он расстроился, что я пришла сюда. Мне так хотелось провести с ним время, побыть рядом, но вдруг увидела его слезы - первые, что я видела у него. Это был неожиданный груз на мое сердце. Почему он плачет? Мне хотелось объяснить, что я ни в чем не виновата, просто хотела быть с ним, но слова так и застряли.
***
Мы так долго скакали на лошади, что теперь я едва могу повернуть шею - она буквально не слушается меня. Рука же стала ледяной, словно ее совсем нет. Мне холодно, но я не понимаю - от болезни или от страха?
***
Мама кричит. Из-за меня сейчас кому-то придет наказание. Я слышу и боюсь, что Хайдер попадет под горячую руку. Знаю - он не виноват, но помочь ему я не могу. Хочу сесть и сказать: «Это все моя вина. Я виновата.» Но правая рука так сильно болит, что я даже не могу пошевелиться. Страх и боль - удручающая комбинация.
***
Дядя доктор говорил что-то о мышцах, связках, о том, что мог бы понадобиться что-то более серьезное. Мне страшно думать, что руку могут пилить. Я не хочу потерять то, что осталось. Голос внутри рвет меня на части, и я начинаю рыдать ещё громче. Ведь когда болит тело, еще страшнее - когда болит сердце.
***
Я в лазарете уже неделю. Пять дней назад как будто стерли из памяти. Никто не говорит, что случилось - только дали лекарство, и я проснулась практически без боли. Но скука и тоска съедают меня сильнее любого лекарства. Брата не пускают ко мне, а я так хочу видеть его, слышать его голос, снова почувствовать братскую поддержку. Тишина в палате кажется вечной.
***
Прошло полгода. Меня выписали. Но этот день словно смешался с прошлым и будущим. Я не видела брата ни разу за все это время, и это разбивало меня. Каждый день, когда мама и папа приходили, я задавала один и тот же вопрос: «Как мой брат? Он пришел? Когда он ко мне придет?» Даже Фанни и Каи, приходили поддержать меня. Был еще Рип - он пришел, потому что его тетя работает в этом лазарете и присматривала за мной.
— Ты знаешь, почему мой брат не приходит? — единственный возможный вопрос, который я смогла задать Рипу, ведь Фанни и Каи молчали.
— Родители ругаются с ним каждый день и не разрешают к тебе ходить, — пожал плечами он, ему всего девять лет, но слова были тяжелыми, словно камни.
***
Спустя полгода я пришла домой. Мечтала обнять брата, поделиться пробелами этого долгого времени. Но он молчал, посмотрел на меня холодно и резко закрыл дверь перед носом. У меня сердце сжалось от боли. Что я сделала не так? Почему он меня не хочет видеть?
***
Прошел год. Мне уже 11. С Хайдером мы не общаемся, и это так тяжело. Он даже не спустился на день рождения - единственный раз, когда я думала, что он будет рядом. Подъем с кровати каждый день стал пыткой, потому что самой страшной самой собой могла быть я.
***
Ещё год спустя, мне 12. Хайдер начал говорить. Но как-то робко, как будто неуверенно: «Доброе утро», «Приятного аппетита», «Доброй ночи». Он с родителями часто ссорится - хотя мне кажется, что он просто ест, это они на него кричат. Мне больно поднимать вилку правой рукой, папа даже заставляет меня есть левой, чтобы меньше напрягать поврежденную руку. Мне больно внутри и снаружи.
***
Ещё один год, мне 13. Хайдер стал общаться со мной как раньше, расслабленно, естественно. Но теперь он просит меня учиться драться. Для девочки? Для чего это нужно? Папа говорит это не женское дело, но я хочу просто быть рядом с братом, разделять его мир, хоть чуть-чуть времени. Два года он словно меня не замечал, словно я были призраком. Теперь хочется поверить, что это меняется.
***
Прошел ещё год, мне 14. Я начинаю становиться похожей на брата не только физически, но и внутренне. Начинаю напоминать маме, что у меня есть личные границы, которые нельзя разрушать. Хайдер объяснил: «Ты должна показать другим, где линия. Без этого никто не поймет.» Родители не слишком одобряют наше сближение, но мы продолжаем поддерживать друг друга.
***
Год - мне 15. Родители начинают тянуть «войну» за трон. Говорят, кто достоин быть наследником, кто должен занять главное место в семье. Спросив меня, Хайдер хочет учесть мое мнение. Я понимаю: если я согласна, то потеряю свободу. Нет, я не хочу этого. Мне важна наша дружба больше власти.
***
Прошло полгода, мне 16. Родители снова говорят о замужестве. Мы с Хайдером общаемся так же, как раньше, но часто ссоримся, как это бывает у близких. Рука все ещё болит, и я не могу делать то, что раньше. При этом молчу - не хочу никого тревожить. Что, если опять запретят нам общаться? Он ведь ни в чем не виноват, и у меня так много надежд сохранить связь с ним.
тт: fasfas123t
тгк: fasfas9090
ребята, прошу вас вернуться к прошлой главе, там я удалила очень важный фрагмент практически на 400 слов, пожалуйста, кому не лень, прочитайте, потому что это очень важно и объясняет смысл их «сделки»