часть 5.Пыль прошлого.
/Flashback/
Начало сентября. Начало ада. Снова. Радовало только то, что это его последний круг. Выпускной класс, как никак...
Жесть, я одиннадцать лет своей жизни потратил на какую-то дурацкую школу, которую даже наверно закончить достойно не смогу! Отец точно будет недоволен мной...
Я нахмурил брови, смотря куда-то в парту, как если бы на ней были узоры, и задумчиво защёлкал ручкой.
Я решил – в последний год надо всë сделать достойно. Настолько хорошо, насколько смогу.
Вообще, я был далеко не самым прилежным учеником, так что обычно учился на 3-4 и особым авторитетом от десятков других студентов особо не отличался, по правде говоря.
Многие учителя говорили, что я бездельник и хулиган. Что ж, ну... есть за мной такой грешок.
Всего пара (нет) драк, пара (десятков) прогулов уроков, один (вру) раз спалили с сигаретами в школьном туалете, кое-где нагрубил преподавателям, ну и постоянно летаю в облаках на занятиях и частенько забиваю болт на домашку.
...Но я постараюсь.
Ну... Вообще-то, могло быть и хуже.
Да, Влад, успокаивай себя этим. Я усмехнулся.
Однако, воображаемый мини-демон подобно мультфильмам сидел на моëм плече и пререкался с ангелом на другом – отец ведь всë равно будет недоволен.
Он всегда был недоволен моими результатами, так что изменится? Зачем мне рвать жопу из-за хороших оценок, если в итоге я получу лишь тот-же строгий взгляд карих глаз и холодное завсегдашнее "Ты можешь лучше"?
Зачем, если даже если я закончу эту хрень, придуманную в аду чтобы мучить детей с красным дипломом, он всë равно будет смотреть на меня, как на вечное, вечное разочарование?
Я никогда не понимал, почему он так... холоден, неприступен ко мне.
С самого начала. Даже когда я был просто ребëнком, который вообще ничего плохого в своей жизни не сделал, он смотрел на меня так, будто я – главная ошибка всей его жизни. Почему?..
Нет, вы не подумайте, я люблю отца, но это всё так чертовски... несправедливо.
Он всегда был человеком очень занятым, много работал, читал, учился.
Настоящий работяга, человек очень образованный, пример для подражания и бла-бла-бла. Я закатил глаза. Как же меня раздражали всё эти ярлыки.
Однако, он многому меня научил, осмелюсь утверждать.
Только благодаря ему я такой организованный, дисциплинированный, финансово грамотный и ещё много всего.
Я ему действительно за это премного благодарен. Если бы не он, я бы не стал тем, кто я есть, и это железный, неоспоримый факт.
Отец был вечно занят, вечно в командировках, в делах, но мама всегда уделяла мне море, нет, океан внимания.
Даже в самые трудные времена она отдавала мне всю свою любовь.
На сердце стало тепло, когда еë образ всплыл у меня в голове.
Мягкие черты лица – такие же, как характер. Длинные тëмные волосы, добрые чëрные глаза, ямочки на оливковых щеках. Она любила носить лëгкие цветочные платья и пахла кленовым сиропом.
Я улыбнулся, всë ещё сидя также на своём излюбленном месте – последняя парта у окна.
Лучи утреннего солнца падали на парту, отражая на себе вытянутые тени танцующих под осеннюю песнь ветра деревьев.
– Хэй, Влад, че лыбишься? – к моей парте подошëл Дима и улыбнулся во все тридцать два.
Этот малой всегда знал, как меня развеселить. Я заторможенно перевëл на него взгляд, смотря снизу вверх.
– А?...
Его улыбка стала шире прежнего и он заиграл бровями, заговорчески поднимая их вверх-вниз.
– Влюбился, что-ли?
Я прыснул в кулак от этого заявления.
– Ага, в тебя ещё скажи, – начал было я смеяться, пародируя его, тоже начав как бы заигрывая многозначительно поднимать брови.
Он засмеялся, взявшись одной рукой за живот, а затем потрепал меня по мягким волосам.
– Как же, – юноша легко приподнял рукав своей свободной белой школьной рубашки, обнажая свои "бицепсы", которых на деле не было, ибо он пальцами руки приподнял кожу вверх, чтобы она приняла форму бугорка и походила на них.
В оживлëнном гомоне класса, какой обычно бывает на переменах снова послышался наш смех.
– Красавец хоть куда!
Пара наших одноклассниц обернулись на нас с улыбками, и, прикрывая рот ладонью, негромко переговаривались между собой.
Я быстро поймал их взгляды, по-лисьи щуря глаза и снова обращаясь к своему другу:
– Да успокойся ты, альфа-самец, тоже блин! – я несильно шлëпнул его по животу, в шутку говоря:
– Какой месяц беременности?
Он в ответ шлëпнул по моей руке, заливаясь новой порцией смеха и обиженно протянув:
– Э-эй!
Я снова захихикал, смотря за этой картиной.
– Пятый месяц! – он театрально погладил свой немного выпирающий живот, оскорблëнно вздыхая – Проявил бы уважение!
Мы начали дурачиться, в шутку "дерясь", хотя на деле это напоминало скорее клубок из щекотки, щипания и громкого смеха и чуть не перевернули парту, но тут раздался звонок на урок, так что ему пришлось быстро ретироваться к своему месту, пока не пришëл учитель и не увидел, что мы тут учудили, напоследок с улыбкой бросив "Я с тобой не закончил!"
Наконец в класс зашла учительница и я поспешно встал, отряхивая наглаженную рубашку, неряшливо расстëгнутую на последние две пуговицы. Класс поприветствовал еë и все сели за свои места.
Я, кто-бы сомневался, сразу же начал рисовать на полях тетрадки, жуя жвачку со вкусом клубники и не обращая более ни на что внимания.
Учительница с грохотом положила стопку книг по английскому на стол, поправляя очки указательным пальцем и прокашлявшись, привлекая внимание учеников. После короткой паузы она неожиданно провозгласила:
– В этом учебном году у нас есть новенькая, – женщина указала рукой на дверь и в неë вошла девушка. Все взоры были устремлены на неë.
Она была стройной, бледной, и, без преувеличений, обладала запоминающимися чертами.
Осанка прямая, как сталь, угольные блестящие волосы с короткой чëлкой ниспадали до изящной талии, аккуратные руки держались за лямки зелëного портфеля, на розоватых щеках красовались веснушки, а густые, прямые волосы, заправленные с одной стороны за ухо, демонстрировали многочисленные проколы в нëм. От хряща до мочки свисала серебряная цепь, плавно пошатываясь.
Еë пухлые губы застыли в ухмылке. Она провела своими графитовыми тëмными глазами по классу, изучая его лисьим взглядом.
Еë взор встретился с моим. Казалось, в нëм что-то вспыхнуло, но она сразу перевела внимание на кого-то другого. Часы над дверью бились в такт моему сердцу, чьи удары, казалось, оглушали. Что это было?
По истечению примерно тридцати секунд она наконец представилась, очаровательно улыбнувшись.
– Меня зовут Мила. Я приехала сюда из Токио. Надеюсь, что мы поладим.
Всë это время я не мог отвести от неë взгляд.
После еë короткой речи учительница кивнула.
– Что ж, можешь сесть за последний ряд у окна сзади.
Я оглянулся. Да, мест было не так много.
Она мягкой, нет, скорее, кошачьей походкой поплыла по классу, покачивая бëдрами и ловко села за парту впереди меня.
Я почувствовал лëгкий запах еë цветочного парфюма.
По классу прошлась волна шëпота, но она не обращала на него никакого внимания и села, грациозно закинув ногу на ногу и облокотившись локтями о парту.
Девушка не ловила многочисленные взгляды, обращëнные на неë и упрямо смотрела вперёд со скучающим выражением лица.
Ну ничего себе. Я откинулся на спинку стула, слегка подняв брови.
Интересно...
Приехала к нам в наш маленький городок с населением в тридцать тысяч человек, который мы с друзьями с саркастичностью называем "Мегаполисом" или "Столицей мира" из столицы Японии. Из чëртового Токио! И что ей на месте не сиделось? Я бы никогда не переехал оттуда в эту дыру. Реально, это просто какое-то топографическое очко. Хотя, тут было довольно спокойно и атмосферно, особенно в контрасте с шумным и людным Токио, так что не без плюсов, но всë же… Что-же сподвигло еë на это?
Я сидел, задумчиво подперев рукой щеку и прожигая еë затылок настороженным, изучающим взглядом.
Из открытого на форточку окна дул лëгкий ветер, донося шëпот деревьев и щебетание птиц.
Учительница что-то говорила, но все еë слова пролетали мимо моих ушей, отдаваясь тихим эхом в разуме, словно я был под толщей воды.
– Влад. Владислав!
Я потряс головой и вернулся в реальность из мира своих мыслей, словно выныривая из под воды. Учительница строго смотрела на меня, держа руки внизу, а ладони сложенными друг на друге. Я перевëл туманный взгляд на неë.
– А?
– Бездельник! Опять в облаках летаешь? Я говорю, проводи новенькую в библиотеку за книгами! Делом хоть займëшься, – педагог гордо вздёрнула подбородок, недовольно косясь на меня.
Она была явно мной недовольна и повышала голос, но это не было криком. Не было агрессией.
Я давно знал еë и понимал, что она волнуется за меня и хочет как лучше. И, хоть еë подбородок был гордо поднят, а во взгляде читалась сталь, в нëм была какая-то... материнская забота, что-ли. Поэтому я на неë не обижался.
– Да, конечно. Извините, – я быстро встал со стула, пересекая класс к выходу и бросил новенькой, не оборачиваясь:
– Идëм.
Когда я вышел в коридор, я обернулся, чтобы посмотреть, идëт ли она за мной.
Девушка шла, смотря с такой же полуулыбкой прямо на меня. Это уже начинало настораживать.
– …Чего улыбаешься?
– А что, нельзя?
– Можно. Просто это странно.
– Ты тоже странный, – она наклонила голову вбок.
– С чего это вдруг? – я взглянул на неë.
Мы поравнялись и теперь брели по школьным безмолвным коридорам рядом друг с другом примерно на расстоянии пары шагов.
– Чего пялился на меня, как извращенец какой-то? – она протянула это, подняв одну бровь и взглянув на меня снизу вверх. Я был выше еë на почти две головы.
Я смутится.
– Чего? Я не...
– А вот и пялился! – еë звонкий голос раздался по коридору, отлетая от бежевых стен.
Класс, теперь вся школа это
услышала. Спасибо, Мила.
– …У тебя что, глаза на затылке?
Она хитро улыбнулась, взглянув на меня из под чëлки лисьим взглядом.
– Возможно.
Я шмыгнул носом. И правда, интересно однако.
– Забудь.
Она вопросительно подняла бровь.
– На тебя вообще все смотрели. Новая ученица, как-никак. У нас их давно не было.
Я продолжил, усмехнувшись.
– А может, ты мне понравилась просто, – я зачесал отросшие тëмные волосы назад, не смотря на неë.
Не успела она ничего ответить, как я сказал:
– Вот и библиотека. Пошли.
Мы зашли внутрь и вышли оттуда через несколько минут с охапкой книг.
В дверях она устало вздохнула, смахнув свою чëрную как ночь челку, будто это она, а не я сейчас стояла с огромной кучей учебников в руках. Я улыбнулся этому.
– Мне нужно покурить, – она развернулась.
– Где тут можно?
Я осмотрел еë, подняв обе брови. Нежданчик. Что ж, ладно.
– Ну, фактически, нигде, потому что это школа, но… – я засмеялся, но всё же в ответ на её скептическое выражение лица ответил более полно.
– Ладно, иди за мной. Англичанка не заметит, если мы задержимся ещё на несколько минут. Она слишком занята своими лекциями, которых итак никто не слушает, – я развернулся, идя в нужном направлении.
Она издала тихий понимающий смешок.
– Ясно.
Миновав два этажа и несколько коридоров, мы наконец сделали последний поворот.
Перед нами была лестница, возвышавшаяся до самой крыши. Лучи солнца из люка пробивались вниз, разрезая темноту, словно нож торт.
Мила задрала голову наверх, щурясь от солнца. Я обернулся на неë с ничего не выражающим лицом.
– Поднимаемся.
Она пересекла пространство, начиная взбираться по лестнице. Еë чёрная короткая юбка легонько раскачивалась из стороны в сторону с каждым шагом, а чернильные длинные волосы отблëскивали на солнце. Я молча поднялся следом.
Наконец преодолев лестницу, я скатился по стене, тяжело выдыхая и небрежно ставя тяжëлую стопку учебных книг рядом.
Часть, где мы сидели, была в тени небольшого квадрата на крыше с вентиляционными решëтками.
Девушка села рядом, согнув ноги в коленях и точно также облокотившись об прохладную поверхность, зеркаля мою позу задрав голову к ясному голубому небу.
Я кротко взглянул на неë.
В ней было что-то особенное, что-то… цепляющее. Думаю, мы с ней поладим.
Я потянулся в карман брюк за пачкой сигарет, доставая две и протянул ей одну из них. Девушка посмотрела на мою протянутую руку.
– Спасибо, у меня свои.
Она достала упаковку чапмэн рэд и засунула тонкую сигарету меж малиновых губ, блестящих от прозрачного блеска.
Интересно, какие они на вкус...
Я нахмурил брови. Это ещë что за мысли.
Поднеся разрисованную чем-то зажигалку и прикрывая огонь рукой, защищая его от порывов осеннего ветра, она подожгла сигарету, делая первую затяжку.
Я поступил также.
– Ого. Ты сама разрисовала? Я взял в руки еë зажигалку, что теперь лежала на прохладном полу, крутя еë во всё стороны и с восхищением рассматривая.
– Ага. Нравится? – Мила склонила голову вбок, наблюдая за мной с мягкой (смущëнной?..) улыбкой.
– Очень красиво! Это маслом?
– Да.
– Ты художница?
Она неловко заправила прядку чернильных волос за ухо.
– Типа того... – тихо сказала она выдыхая облачко синеватого дыма.
Я снова поднëс сигарету к губам, бросив быстрый взгляд на неë и затем вернул внимание к разрисованной ромашками вещице, невесомо водя большим пальцем свободной руки по рельефному рисунку и выдыхая дым.
Она неожиданно спросила:
– Хочешь, я её тебе подарю?
Я медленно перевëл на неë взгляд. Девушка сидела в той же позе в метре от меня, смотря на меня выжидающими кошачьими глазами.
Воздух приобрел привкус вишни.
Она продолжила, задумчиво переводя взгляд вдаль и выдыхая сигаретный дым, что окутывал еë полупрозрачным облаком.
– Это будет... моим подарком тебе.
Мила открыто посмотрела на меня и мы столкнулись глазами. На искусном лице появилась полуулыбка. Она продолжила:
– В знак благодарности за всë, что ты сделал для меня сегодня. Ну, – новенькая невинно посмотрела куда-то вверх.
– Или, возможно, так я хочу положить начало нашей дружбе.
Она лучезарно улыбнулась, сузя веки и протянула мне зажигалку, весело смотря мне прямо в глаза.
И, хоть я был таким всем из себя уверенным, сейчас я чувствовал себя словно я снова маленький мальчишка, которому впервые понравилась девчонка и он не знает, что ему делать с ней и со своими такими новыми, яркими и неизведанными чувствами, которые словно завязывают все внутренности внутри в узел, перекрывая дыхание.
Сердце забилось быстро-быстро и я шумно сглотнул, не сводя с неë взгляд.
Среди многочисленных, пока ещё зелёных деревьев, едва успевших окраситься в палитру осени, сигаретного дыма и щебетания птиц, на крыше мира были лишь мы с ней и само солнце было свидетелем этому.
И вот, так просто, наш юный Влад влюбился.
/The end of Flashback/
Я стоял на полупустом светлом балконе своей квартиры, задумчиво смотря на панораму города. С тринадцатого этажа она смотрелась довольно обычно.
И всë таки, в нашем городишке нет ничего примечательного.
Я потушил сигарету об пепельницу, выдыхая последний клубок дыма в раскрытое окно и усмехнулся.
– А это ведь твои любимые сигареты...
Мне так не хватает этой веснушчатой катастрофы рядом…
Я задумчиво крутил в руках потёртую временем зажигалку, раскрашенную цветами лета.
Кто бы что не говорил, мëртвые не забываются, а боль от разбитого сердца не преувеличена.
Однако, походу, у меня появилась новая такая катастрофа. Я шмыгнул носом.
Чувство тоски по Милу переполняло меня сегодня.
Я прошëл по квартире и устало плюхнулся на огромный обшитый под кожу диван белого цвета, стоящий посреди современной студии. Дверь балкона была открыта и светило солнце, купая моё лицо в сияющем тепле.
Я сощурил глаза, поднимая голову кверху.
Свежий воздух, солнечные лучи, полупустая светлая студия и полная тишина.
Как-то грустно тут.
Кстати, о веснушчатых катастрофах...
Я встал с дивана, потянувшись и посмотрев на ручные часы.
Пора бы выезжать.
***
Телефон зазвонил, разбивая тишину комнаты. Я взял трубку.
– Привет, – с устройства послышался голос Влада.
– Да, привет, – моë настроение сегодня было на удивление хорошим, так что по моему голосу нельзя было подумать, что ты разговариваешь с зомби, а это уже что-то.
– Как ты?
– Всë нормально, спасибо, – я потëр нос одной рукой, сидя за своим как всегда заваленным всякой всяченой рабочим столом в спальне.
– Отлично, – его басовый голос звучал, как бальзам на душу. Да и впрочем, Влад и "Бальзам на душу" – синонимы. Парень спросил:
– Тогда, удобно ли будет, если я заеду за тобой через полчаса?
Я посмотрел на время и тут же ответил.
– Да, конечно.
– Тогда до встречи!
– Увидимся.
Я сбросил звонок, тепло улыбнувшись.
Эта встреча обещает пройти отлично.