9 глава «Я - живая, она - в прошлом. Но он - где?»
Мы подъехали к его району, и он осторожно остановил машину на обочине — место было тихое, с чуть заметным светом уличных фонарей. Я открыла дверь и вышла, вытащив айкос.
Он не курил, не любил запах и всегда с лёгкой улыбкой отводил взгляд, когда я подносила устройство к губам. В этот момент он сидел в машине, смотрел на меня и казался таким спокойным, будто весь мир мог подождать.
Я затянулась, и холодный дым плавно растворился в ночном воздухе. Было что-то умиротворяющее в этом тихом моменте, когда мы просто были рядом, без слов и суеты. Я молча стояла на обочине, затянулась айкосом и смотрела на другую сторону улицы. Там медленно шёл одинокий прохожий — казалось, девушка. В темноте ночного города она словно растворялась, но шаги её отдавались эхом по пустынной улице.
Значит, мы не одни, кто любит полюбоваться ночным городом, — подумала я. Это было странное, но уютное ощущение — знать, что где-то там, в этих же сумерках, есть ещё кто-то, кто разделяет эту тихую магию.
Я вдохнула дым и выдохнула его в холодный воздух, ощущая, как мысли медленно уносятся прочь, а рядом он всё ещё сидел в машине, наблюдая за мной с мягкой улыбкой.
Я докурила, села обратно в машину. Он достал телефон и показал мне фотографию — немного размытый кадр, но вполне можно было понять, что это его машина, а рядом стояла я. До меня сразу дошло что это бла она, но я хотела уточнить.
— Так это она была? — тихо спросила я, — Я только что её видела.
Он кивнул, лицо его потемнело.
— Да, это была она. Моя бывшая. Похоже, она проследила за мной.
Тишина растеклась между нами, и в воздухе повисло неприятное напряжение.
Вдруг телефон зазвонил. Он взял устройство, и на экране мелькнуло её имя — та самая бывшая. Телефон не был на громкой связи, но голос её я слышала так, будто он звучал прямо рядом.
— Что это за тёлка?! — кричала она, голос дрожал от злости и слёз. — Кто она? Ты мне так быстро замену нашёл?!
Её слова лились словно буря, разрывая тишину ночи. Рыдания вплетались в крики, превращаясь в жалобу и отчаяние одновременно.
Он молчал, сжимая телефон крепко, будто удерживая себя от взрыва. Его губы подрагивали, глаза искали в темноте, как будто ища опору. Я сидела рядом, сердце колотилось, каждая клетка тела напряглась. В машине стало тесно, словно пространство вокруг сжалось под грузом этих слов.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и злости — не на неё, не на него, а на всю эту ситуацию, которая в одно мгновение перестала быть просто историей из прошлого.
Я сидела, не зная, что делать. Страх холодил сердце, словно ледяной ветер. Мне хотелось просто встать и уйти — убежать от всего этого шума, от боли и от неопределённости. В то же время меня охватывало странное чувство жалости к ней — к девушке, чьи слёзы и крики так резко прорвались в наш мир.
Но я не могла пошевелиться, будто приклеенная к сиденью. Внутри меня всё боролось — желание сбежать, жалость, боль и непонимание.
В машине повисла тяжёлая тишина, наполненная невысказанными словами и разбитыми надеждами.
Она не унималась — её голос снова ворвался в телефонную трубку, на этот раз с дрожью и страхом в словах:
— Ты меня любишь?
Он молчал. Потом, наконец, ответил холодно и резко, будто отталкивая невидимого врага:
— А что?
В его голосе сквозила усталость и раздражение, и это заставило её снова начать плакать.
— Ну скажи хоть что-то! — взмолилась она.
Её голос прорезал тишину в трубке, на этот раз с ноткой обиды и подозрения:
— Ты с ней целовался?
Наступило молчание, которое длилось слишком долго.
— Нет, — наконец, ответил он, но в его голосе звучала неуверенность.
Я сидела, затаив дыхание, чувствуя, как внутри меня что-то трескается. Почему он ей солгал? Мы ведь все думали, что они уже расстались. Зачем врать, когда всё должно быть ясно?
Мой разум не мог понять — было ли это ради неё, чтобы успокоить, или ради себя, чтобы скрыть правду?
Это слово — «нет» — прозвучало как предательство, и в тот момент я ощутила, что всё вокруг меня начинает рушиться.
Её голос вновь прорезал тишину в телефоне, теперь уже с явным упрёком и отчаянием:
— Ты с ней трахался?
Я затаила дыхание, предчувствуя, что сейчас услышать будет больно.
Он опять ответил коротко и холодно:
— Нет.
Я смотрела на тёмное окно машины, чувствуя, как внутри меня всё взрывается от недоверия и злости.
Что, черт побери, здесь вообще происходит? Это какой-то фильм? Почему он говорит ей не правду?
Как можно так лгать, когда мы уже не вместе, когда всё должно быть ясно и честно?
Я не могла сдержать себя — гнев и обида бурлили в моём сердце, и каждое слово, которое он говорил, казалось ножом, вонзающимся глубже.
Она спросила его, любит ли он меня.
Я почувствовала, как внутри всё застыло, словно время замедлилось, а воздух вокруг стал плотным и тяжёлым.
В ответ он задал ей вопрос — будто защищаясь:
— К чему этот вопрос?
Эти слова прозвучали как удар — не только ей, но и мне.
Всё внутри меня рухнуло. Тонкая грань между надеждой и реальностью треснула, и холод проник в самое сердце. Слезы начали подступать, но я упорно сдерживала их, не желая показывать свою слабость.
Мне казалось, что я стою на краю пропасти, и каждый звук, каждое слово только подталкивало меня всё глубже. Сердце болело, но я не могла выпустить боль наружу. Вместо этого я пыталась сохранить хрупкую маску спокойствия — хотя внутри всё кричало.
Он сбросил вызов. Просто молча, без комментариев.
И резко завёл машину. Она рванула с места так, что меня слегка качнуло назад в сиденье. Я невольно вцепилась в ручку двери. Мы поехали — быстро, нервно, будто за нами кто-то гнался.
Мне стало страшно. Не за себя — за нас. За то, куда всё катится.
А может, и за него. Он выглядел так, словно внутри кипит, но снаружи — камень. Без эмоций. Только напряжённые руки на руле.
И всё же... несмотря на страх, я почувствовала облегчение.
Я действительно не хотела встретиться с ней.
Я не знала, на что она способна — слишком много в ней было эмоций, злости, обиды...
Хоть я и знала, что у меня хватит сил выдержать её взгляд.
Сидя рядом с ним в этой машине, я чувствовала, как между нами стало больше тишины, чем слов.
И пусть мы ехали быстро — казалось, что мы не уезжаем, а убегаем.
От неё. От вопросов. От правды.
Он остановился у заправки, там, где машины могут стоять бесконечно — и время, казалось, тоже застыло.
Мы не говорили ни слова. Ни по пути, ни после звонка.
Я сидела, глядя в окно, не зная — что мне делать?
Спросить? Обвинить? Уйти?
Или просто молчать и ждать, пока он сам скажет хоть что-то?..
Я повернулась к нему, он смотрел вперёд, взглядом в пустоту.
Словно пытался убежать из своей головы. Я просто взяла его за руку — тихо, осторожно.
Хотела дать понять, что я здесь. Что мне не всё равно.
Может быть, хотела, чтобы он остановился. Проговорил. Признал.
Но он будто обжёгся от прикосновения.
В следующую секунду он резко открыл дверь и вышел.
Просто встал и пошёл прочь от машины, от меня.
А я осталась.
В салоне, полном напряжения, эмоций и тысячи невысказанных слов.
С ощущением, что эта тишина между нами сейчас кричит громче любого скандала.
Я сидела в машине, сжав руки на коленях. Сердце било так, будто хотело выскочить наружу.
В голове пульсировал один вопрос:
"Неужели он соврал?.."
Но это ведь невозможно... Я ведь сама видела — её вещи в доме, в суматохе, как будто она собиралась в спешке, как будто... в истерике.
Он мне сам говорил, что она переехала к подруге.
Я же верила. Я даже помню, как он спокойно, почти устало рассказывал о ссоре, как пытался спасти их отношения, а она всё делала наоборот.
Я вспомнила, как он смотрел на меня тогда — не как на временную замену.
А теперь...
Эти её слова по телефону — "ты так быстро нашёл мне замену" —
Её рыдания.
Его молчание.
Его ложь.
И снова этот вопрос грыз изнутри:
"Зачем он ей врёт, если между ними всё кончено?.. Или не кончено?"
Я начала чувствовать, как мои внутренние опоры рушатся одна за другой.
Как будто я в свободном падении, а он — единственный, кто мог меня удержать, — отпустил руку.
Через пару минут он вернулся. Дверь машины открылась и снова закрылась, он сел на водительское, не сказав ни слова. Его лицо было уставшим, будто за эти пару минут он прожил ещё одну маленькую жизнь. Я не выдержала этой тишины и просто потянулась к нему. Осторожно, почти неуверенно, приобняла.
Он не отстранился. Наоборот. Положил голову мне на грудь, словно хотел спрятаться там от всего этого мира, от всей боли, от всей путаницы. Я тихо гладила его по волосам, не зная, что сказать. Внутри меня бушевал ураган, но я держалась — ради него, ради себя, ради этой тонкой связи, которую мы выстраивали.
— Ты такая у меня хорошая... такая добрая... — выдохнул он, почти шепотом.
Я почувствовала, как сжалось внутри.
Он поблагодарил меня, что я рядом.
А я... я просто сидела молча. Потому что если бы открыла рот — могла заплакать.
— Отвези меня домой, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Это были, наверное, самые тяжёлые слова за всё время нашего общения.
Он поднял на меня взгляд. Удивление, растерянность, обида — всё промелькнуло в его глазах.
...Он ничего не сказал. Ни оправданий, ни упрёков, ни даже взгляда в мою сторону. Просто молча отстранился, запустил двигатель и повёл машину по ночной улице.
Внутри у меня всё сжималось. Напряжение было таким густым, что им можно было бы задохнуться. Мне хотелось кричать, вытащить из него хоть слово — правду, ложь, хоть что-нибудь. Но я сидела молча, прижав руки к коленям, будто боялась случайным движением сломать эту хрупкую тишину. А может, боялась, что если начну говорить — расплачусь.
Мы ехали молча. Только свет от фонарей медленно скользил по его лицу, в котором я больше не читала ничего. Ни теплоты, ни привязанности, ни вины. Он как будто стал чужим в одно мгновение.
Когда мы подъехали к моему дому, я не сразу открыла дверь. Хотелось, чтобы он сказал хоть что-то. Но он просто остановил машину, не выключая фары, и посмотрел прямо перед собой, будто меня тут и не было.
— Спасибо, — выдохнула я тихо, глядя на него в пол-оборота.
— Слушай... можно я останусь у тебя сегодня?
Я замерла.
— Что? — переспросила тихо, хотя прекрасно поняла.
Он посмотрел на меня уставшим, смятённым взглядом.
— Ну просто... я не знаю, вернулась ли она домой, а если да — мне не хочется видеть очередную истерику. Не хочу снова выяснений. Можно я просто... побуду у тебя?
Я опустила глаза. Внутри меня всё сжалось. Он хотел сбежать от разговора. От неё. От всего.
— Нет, — ответила я чётко, почти шёпотом, но уверенно.
Он вздохнул, шагнул ещё ближе.
— Ну пожалуйста... мне просто нужно побыть рядом с тобой. Хочу тишины. Без ссор. Без неё.
— Нет, — повторила я, подняв взгляд. — Ты должен поехать домой. Разобраться. Ты не можешь всё прятать, ты не можешь просто исчезать. Она должна понять, что всё закончилось. И ты тоже.
Он взъерошил волосы, нервно глядя в сторону, будто надеялся, что я сдамся, изменю решение, отступлю. Но я стояла твёрдо.
— Пожалуйста... — попытался он ещё раз, — я не хочу туда.
— Я тоже многого не хочу, — ответила я. — Но так правильно. Иначе мы просто играем. А я не игрушка.
Он замер. Как будто это последнее слово резануло по коже. Но я знала — если бы позволила ему остаться, я бы не смогла спать. Моё сердце бы не выдержало этого тяжёлого молчания.
— Езжай, — сказала я тише.
Я развернулась, открыла дверь и ушла, не оглядываясь.
Только дома, когда за мной захлопнулась дверь, я позволила себе выдохнуть — медленно, с дрожью. Я чувствовала себя сильной. Но почему эта сила такая горькая?