Кроликовый Фартук
Блять, Хенджин, — вновь проныл Минхо, — нас здесь грохнут из-за тебя.
— Или изнасилуют, — подхватил Сынмин, поежившись.
Хенджин закатил глаза. Он знал, что не стоит брать этих маменькиных сынков с собой. Но нет, ему надо было выпендриться. Надо было рассказать, что он наконец-то решился проколоть соски. И конечно же, эти двое увязались за ним. Потому что не верили, что он не зассыт. Потому что им тупо было интересно, как вообще прокалывают соски. И потому что они были друзьями уже много лет, а у друзей принято поддерживать друг друга даже в самых ебанутых начинаниях.
Вообще-то Хенджин сам не был в восторге от района, где находилась студия. Но ему только 17 — кто школьнику сделает пирсинг? Правильно. Тот, кто на все готов ради денег. И конечно, в центре такие мастера не работают.
Он понимал, почему парням так стремно. Они только что прошли мимо машины, которая, должно быть, стоила дешевле, чем в совокупности их кроссовки. Таких, как они, здесь могут не просто раздеть, а реально на органы растащить. Во всяком случае, ощущение было именно такое.
Но если Минхо с Сынмином сюда пришли по приколу, Хван Хенджин шел сюда с конкретной целью. И он не собирался сдаваться только потому, что… О, господи, это крыса?!
— Мне кажется, я чем-то заразился, — не переставал ныть Минхо. — Пожалуйста, давай вернемся?
— Тебе всего-то полгода осталось. И проколешь все, что захочешь, — вторил ему Сынмин.
С каждым поворотом игнорировать их было все тяжелее. Ладно Минхо — тот вообще ныл по любому поводу и без. Типичный избалованный мальчик. Но Сынмин был совсем другим. Сынмин был спокойным, рассудительным, ни разу не кичился деньгами. Поэтому то единство, с которым они отговаривали Хвана от его затеи, не могло не напрягать.
Но Хван пообещал себе. Он проколет эти чертовы соски. Если не здесь — то в ванной. Обычной иголкой. И поскольку дома пирсинг-салон устраивать не хотелось, он должен был быть решительным до конца.
— Мы почти на месте, расслабьтесь, — Хенджин как ни старался не отсвечивать телефоном, все равно иногда был вынужден посматривать на карту.
— Пацаны, — раздалось из-за спины, — сигарет не найдется?
— Господи блять боже, — зашипел Минхо, сжимая рубашку на груди, — нам пиздец. Нам пиздец.
Они остановились и повернулись на голос.
— Конечно, — отозвался Хенджин, доставая пачку из кармана школьного пиджака. Он очень старался не показывать страха, но, глядя на лысых парней в спортивных костюмах, просто не мог оставаться спокойным. Сердце стучало так сильно, что, кажется, это было видно. Но вдруг они и правда просто хотят сигарет?
— Дорогая марка, — присвистнул тот, что был крупнее всех. Ну а кто же еще? — Я таких еще не курил.
— Забирайте все, — пожал плечами Хенджин, — мне не жалко.
Будто бы никогда фильмов про бандитов не смотрел, честное слово.
— Я те тут кто? Ты думаешь, я себе сиги позволить не могу, сопляк? — сплюнул крупный.
— Нет, я…
— Чооо?
— Я просто проявил вежливость к старшему, — заливать у Хенджина получалось хорошо.
Он был рекордсменом в школе по количеству прогулянных уроков и несданных домашек. А итог? А никакого. Он всегда мастерски отмазывался, ссылаясь на такие странные причины, что никто почему-то не подвергал сомнению их правдивость.
— Может, тогда проявишь его получше? — спросил второй, гоготнув. — Кошелек гони. Все, — он по очереди указал толстым грязным пальцем на Минхо и Сынмина.
Те на удивление выглядели неплохо. Такие невозмутимые лица сделали, будто бы их здесь не грабить собрались, а на ужин приглашали. Ну, хотя бы гордость свою они унесут с собой.
Хенджин протянул бумажник первым. Ну а сколько у него там? Тысяч двадцать? Ерунда, можно даже не говорить родителям. С карточками они ничего не сделают. Семейную фотку жалко, но эту потерю он как-нибудь восполнит.
Сынмин и Минхо, переглянувшись, тоже полезли в рюкзаки за кошельками. Они никогда не разговаривали о том, кто из них самый богатый, но Хенджин знал точно — для них потеря кошелька тоже пройдет безболезненно. Ну, может будет немного стыдно, но на этом все.
— Уже лучше, малые, — хохотнул крупный. — Я почти чувствую, что меня уважают. Давайте-ка, покрутитесь немного.
— Это еще зачем? — пискнул Минхо.
— Шмотки ваши заценить хочу. Вдруг понравится что. Вы же поделитесь?
О, вот уж нет. Хенджин свои кроссовки месяц ждал. Ждал открытия продаж полночи. А потом еще доставка эта из Штатов… Отдать их какому-то гопнику? Ну уж нет. Только вместе с его ногами!
— Я не стану, — твердо сказал он, но голос его потонул в чьем-то свисте. Бандиты как по команде обернулись на звук. Минхо вылупился, пытаясь просигнализировать друзьям, что пора бы им дать деру. Но ни Сынмин, ни Хенджин знаков его не заметили.
— Я что-то не понял, — послышался незнакомый голос, — я разве непонятно в тот раз сказал? Это мой район, петухи сраные.
— Господи блять боже, — одними губами произнес Минхо. Выглядел он так, будто вот-вот хлопнется в обморок. Хенджин очень надеялся, что этого не произойдет.
— Твоя территория закончилась на соседней улице, — возразил крупный, — тут земля нашего босса.
— Ты тупой или нет? Мы с твоим боссом уже все порешали. Это моя территория еще с той недели. Ты со мной спорить решил, говна кусок?
Закатное солнце, в лучах которого незнакомцы и, очевидно, другая банда подходили к ним, било Хенджину в глаза. Поэтому разглядеть, как все-таки выглядит оратор, не удавалось. Но голос у него был приятнее, чем у этих двоих. Наверно, он моложе. И курит поменьше.
— Ладно-ладно, — крупный попятился, — ты же опять шефу мозги все вынесешь.
— Сначала он тебе коленные чашечки раздробит, если не заткнешься, — этот голос звучал гораздо ниже. И абсолютно потрясающе. У Хенджина даже мурашки по спине побежали.
Бандиты хмыкнули, но перепалку продолжать не стали.
— Стоять, — это снова тот первый, — это наше, — он указал битой на кошельки парней, которые второй громила пытался спрятать в карманах. Господи, это правда бита? Он ходит по улицам с битой, и ему никто ничего за это не делает?
Кажется, громилы были не согласны с этой позицией, но спорить не стали — бросили кошельки на землю.
— Подавитесь.
— Съебывайте, пока я добрый.
—Пидрилы вы, а не банда.
— Мы банда пидрил, — невозмутимо ответил парень. Очевидно, он был лидером. — А вы чего стоите? Валите, пока мне ваши кроссы не приглянулись.
Сынмин с Минхо отмерли и попятились. Они пытались взять Хенджина под руки, но тот вырвался.
Он сделал шаг вперед, наклоняясь к своему бумажнику.
— Ты чо творишь? — его толкнули. Он поднял взгляд и наконец разглядел владельца того прекрасного низкого голоса. — Тебе же сказали — это теперь наше.
Хенджин был весьма озадачен, увидев не грозного раскаченного парня, а тощего паренька с ангельским личиком. Волосы его некогда были белыми, а сейчас сильно отдавали в желтый. И выглядели весьма убитыми. Хенджин в этом разбирался — он сам красился в блонд уже несколько месяцев.
— Хочу забрать фотографию. Она мне дорога. Мне не нужен кошелек, просто… Фотку отдайте.
— И с чего бы? — усмехнулся блондин.
— Ну так вы вроде… Нормальные, — не слишком уверенно произнес Хван.
Нет, ну правда. По сравнению с теми мужиками, эти пятеро парней выглядели очень даже неплохо. Даже стильно. Тот, который сейчас спорил с Хваном, — вообще красоты неземной. И, кажется, был рожден для одежды из кожи. Даже его дешевая замшевая куртка, усеянная шипами и цепями, выглядела на нем дорого. Куртка, наверно, весила столько же, сколько сам парень. Хенджин был уверен, что, когда выпрямится, окажется минимум на голову выше него. А то и на две.
Все парни выглядели молодо. Наверно, никому нет больше двадцати. Хотя тот, что сейчас крутил в руках биту, выглядел все же чуть-чуть постарше. А тот, что стоял с самого края, наоборот — сильно младше. И, кажется, мелкому этому школьники не нравились гораздо сильнее, чем остальным. Очень уж странно он их рассматривал.
— А я бы на твою мамку взглянул, — заржал другой парень, — может, я себе ее фотку оставлю?
— Фу, — не выдержал Минхо, — его маме за сорок, чувак.
Была у него эта феноменальная способность — влезать в не лучший момент. Вроде бы адекватный человек, но варежку разевал всегда не вовремя. Сколько у него выговоров за это в школе было — не сосчитать. А отец его за это даже лупить пытался, но манеру эту его так и не отбил.
— Вообще-то, тридцать девять, — возмутился Хенджин.
— В том году на торте было написано сорок один, не звезди, — огрызнулся Ли.
— Мы вам не мешаем? — почти ласково уточнил парень с битой. — И да, Хан, это было мерзко.
— Да похуй, — пожал плечами Хан, — мне интересно, чо ты за фотку эту нам предложишь.
Вообще никто из присутствующих, кроме Хвана, не выглядел так, будто им была интересна эта фотография. Хван даже успел подумать, что ему и правда ее так легко отдадут, но, кажется, не судьба.
— Мне вот часы твои понравились, принцесса, — Хан подскочил к Минхо, схватив его за запястье, — подаришь?
Минхо ощетинился. Взгляд его стал ледяным, а губы злобно задрожали.
— Чел, не надо, — тихо произнес Сынмин, кладя руку ему на плечо, — он тебя провоцирует.
Хан мерзко заржал.
— Отдайте ему фотку, — скомандовал парень с битой, — все равно выкинем. А вы, — он по очереди указал на каждого из школьников, — нас не видели. Пойдете в полицию — мы вас найдем и переломаем ноги, ясно?
— Ясно, — ответил за всех Сынмин, — нам проблемы не нужны.
— А чо вы тогда к нам на район приперлись? — спросил Хан. Он то ли был самый общительный, то ли его вся эта ситуация очень забавляла.
— Не ваше… — начал Хенджин, но пересекся взглядом с блондином и решил не заканчивать.
— Пирсинг у вас тут где-то делают, — ответил за него Минхо, — даже школьникам, говорят.
Парни почему-то заржали.
— Чего смешного? — уточнил Хенджин.
— Я делаю пирсинг, — ответил парень, который до этого молчал. Он был самым невысоким из всех, но выглядел куда более грозным, чем остальные. — Мы как раз шли на сеанс. Я все гадал, чо за утырки припрутся. А это вы.
— А это мы, — вздохнул Сынмин.
Повисла пауза.
— Ну так чего? — уточнил наконец парень с битой. — Делать будем? Он карты принимает.
Три месяца спустя.
Сбор банды был назначен на четыре. Все пришли вовремя, кроме, разумеется, Хана. Тот со временем вообще не дружил никогда, так что никто и не удивился, когда он вихрем влетел в забегаловку, на ходу салютуя знакомой официантке.
— Наконец-то, — скорее для порядка произнес Бан Чан.
— Пацаны, — Хан подтащил к их столу стул и плюхнулся на него так резко, что тот жалостливо скрипнул, — я теперь знаю, зачем геи трахаются.
Все замерли на секунду. А затем медленно перевели взгляд на Хана.
Чанбин демонстративно кинул на поднос картофелину, которую собирался съесть. Феликс удивленно приподнял брови. Чонин, кажется, смутился, но старательно делал вид, что ему все равно. С реакцией медлил только Бан Чан.
— Я, конечно, не за этим вас собрал, — он сцепил руки в замок и положил их на стол, — но давай, жги. Раз уж начал и испортил всем аппетит.
— Это охуенно, парни, — Хан словно бы только ждал, когда все обратят на него внимание и разрешат продолжить, — отвечаю. Это лучше, чем с девчонками.
— Правда? — кисло спросил Чанбин.
— Я ж говорю — отвечаю, — Джисон будто бы и не заметил, что в голосе старшего не было и грамма заинтересованности. — Короче, в заднице есть такая точка…
— Ты хочешь нам что-то сказать? — Бан Чан перевел взгляд на руки, покачав головой. У Чонина покраснели уши. Феликс и вовсе закрыл лицо руками. Чанбин пробурчал что-то вроде «я точно его ебну».
— А? — не понял Хан. — А… — он прочистил горло, — да. Я встречаюсь кое с кем.
— С парнем, очевидно? — спросил Крис.
— Ага, — Джисон закивал, — ну вы его знаете. Тот, богатенький. Мы на районе у них тогда кошельки отжали. С тем, который самый красивый.
— Который… самый высокий? — уточнил Феликс. Они с Чаном как-то странно переглянулись.
— Чего? — усмехнулся Джисон. — Нафига он мне сдался? Минхо! Я про него.
— А можно было рассказать после того, как мы поедим? — едко уточнил Чанбин. — Я же просил тебя вообще не говорить, пока я ем. Ты всегда хрень какую-то несешь.
— Это не хрень! Это полезный опыт, который вам, лопушарам, никогда не светит! — почти гордо парировал Джисон.
— Будто бы нам очень хотелось, — ответил Чанбин. — Я не понял, вам всем правда интересно что ли? Чан, сделай с ним что-нибудь уже.
— На самом деле, — подал голос Феликс, — мне тоже есть, что рассказать.
Теперь удивленным выглядел даже Хан.
— Ну пиздец, — Чанбин закрыл лицо руками.
========== Часть 2 ==========
Вопросы морали мало тебя волнуют, когда ты достаточно богат.
Впервые эту фразу Минхо услышал от отца лет в 12. Он тогда мало понимал, что такое мораль. Да и вообще предложения длинные не любил. Он любил раритетные игрушечные поезда и модели военных кораблей. Так любил, что все еще и половину этого бесполезного (теперь уже) выкинуть не мог. Не столько потому что жалко, хотя и это тоже, сколько потому что, ну, слишком этого всего у него дома много. Только что-то выкинешь — обязательно новая хрень вылезет.
Минхо мало в чем в детстве отказывали. У его отца была абсолютно уникальная система воспитания. Делай, сын, что хочешь. Груби, кому хочешь. Подарю все, что захочешь. Но начнешь залупаться на меня — побью так, что мало не покажется.
Собственно, таким Минхо и вырос. Безалаберным, ленивым и грубым. Из авторитетов — один отец, да и то не потому что отец какой-то клевый, а просто потому что… Страшно. До усрачки страшно.
Второй раз Минхо услышал эту фразу уже лет в 15. Кажется, он тогда активно начал подкатывать к девчонкам. Перестал покупать поезда, но начал в безумных количествах скупать шмотки, тратиться на кафешки и подарки. Когда однажды он чуть не купил шибко привередливой цаце колье с бриллиантом, отец решил, что пора снова с сыном поговорить. Так Минхо узнал, что деньги отцу вообще-то дались не просто так, а потому нельзя их так безбожно просаживать. Минхо на хую вертел это все, ему хотелось ебаться.
И, разумеется, отец снова его побил. «Вставил мозги на место», как он это назвал.
Тогда Минхо решил лишний раз с отцом не связываться вообще. Даже тем для разговоров не давать. Завел друзей, чтобы прикрывали. Учиться стал чуть получше, чтобы не было повода придраться к учебе. Тратил в основном по потребностям.
А девчонки… С ними стало скучно. Девчонки оказались просто периодом его жизни. Как поезда и модельки.
И что же осталось у него теперь? Ну, у него были Сынмин и Хенджин. Эти два идиота хотя бы скучать не давали. В остальном… А что еще ему надо? У него все есть.
Вопросы смысла жизни тоже мало тебя волнуют, если ты достаточно богат. Тебя вообще, нахрен, ничего не волнует, если ты достаточно богат.
Поэтому он просто живет. Ест, спит, все такое. Зависает с парнями. Сынмин как-то предлагал дополнительные занятия какие-нибудь выбрать, но Минхо это все, конечно, не сдалось. Это Сынмину вечно что-то было надо. Минхо другой породы. По возможности он вообще старался не принимать в жизни никаких решений. Зачем, если все и так будет хорошо?
Пусть все идет как идет.
— Сынмин стопудово обидится, если узнает, — покачал головой Хенджин. В его голосе не читалось сожаление или раскаяние, скорее просто констатация факта.
И он был прав. Сынмин вообще очень любил на них двоих обижаться. «Куда вы без меня пошли?». «Почему вы не пришли?». «Опять мне за вас отдуваться?!». И все в таком духе.
Сынмин вообще был одним из самых скучных людей на свете. Тусовки не любил. Школу посещал примерно. Ходил на эти свои дурацкие курсы. Если бы Минхо не знал, какой Сынмин умеет устраивать гундеж, когда ему что-то не нравится, точно бы подумал, что тот робот.
За все время их знакомства он согласился пойти с ними на тусовку раза 3. Каждый — от нечего делать. Все три раза ему жутко не понравились, потому что «шумно, мокро, воняет, дует, людно, невкусно, одни уродины, скучно».
Так что парни перестали его звать. Да, тусовки были важной и большой частью их жизни, но не заставлять же Сынмина тусить с ними? Если ему хочется общаться и дружить в стенах школы — то и пожалуйста. Навязываться не хотелось.
Но Сынмин и тут нашел, из-за чего начать гундеть! Ему не нравилось быть в сторонке, видите ли. Не нравилось, что Минхо и Хенджину так отлично дружится без него!
Короче, парни забили. Понять Сынмина — это тот еще квест, и они, честно говоря, устали его проходить. Проще было еще раз выслушать его претензии и важно покивать, мол, виноваты. Хотя, конечно, вины они не чувствовали.
— Это вечеринка у бассейна. Он бы замерз.
— И промок.
— И все эти девушки в купальниках.
— Разврат какой, божечки.
— Да уж, стыдоба.
Парни кивнули и чокнулись пластиковыми стаканчиками с пивом.
Вечеринка была в самом разгаре. К Минхо за это время пристали 5 девчонок, к Хенджину — 6. Но Минхо предложили тройничок, так что, по их собственной системе подсчета, он пока лидировал. Хотя, конечно, Хенджин мог запросто его обойти, если бы был немного более улыбчивым. Но в последнее время он словно бы вообще забыл, как это делается. Просто ходил и грустил. Минхо его и на вечеринку-то эту притащил, чтобы тот развеялся. Но Хенджин, несмотря на третий стакан пива, все никак «не развеивался».
Спрашивать напрямую Минхо не любил. Он не умел проявлять заботу так, как ее проявляли другие люди. Пытался когда-то, но всегда выглядел каким-то озабоченным маньячиной. Вопросы его звучали слишком навязчиво, да и вообще он был слишком нетерпеливым для того, чтобы ждать, пока люди ему откроются. Поэтому он поступал проще: видел проблему — решал проблему. Сейчас он проблему видел, но понятия не имел, как ее решить. И это бесило.
— Ты когда-нибудь мутил с чуваком? — вдруг спросил Хенджин, кидая пустой стаканчик в бассейн. Вокруг было слишком шумно, чтобы их могли подслушать. Да и вообще, никто бы ни за что не обратил на них внимания в атмосфере общего угара.
— Было дело, — кивнул Минхо. — Я ж говорил, что мне девчонки надоели. Но секс-то нет.
— И ты типа решил попробовать? Или тебя всегда тянуло на ту сторону?
— Чувак, — Минхо закатил глаза. — Нет никакой «той стороны». Люди — просто люди. Секс — просто секс. У нас разные приборы, но все мы теплые и с кучей полезных отверстий. Какая вообще разница?
И он правда так считал. Влечение к парням он в свое время воспринял как должное. Ему казалось вполне логичным то, что он может спать с кем угодно. Вопросы морали его, как было уже сказано, давно не волновали.
— Отцу своему ты бы так же сказал? — надменно хмыкнул Хенджин.
— И сказал бы, — пожал плечами Минхо, — только зачем? Ему же насрать. А от секса с парнями хотя бы залета не случится. Так что он меня благодарить бы стал, а не бить.
И почему-то только сейчас до Минхо дошло, что этот разговор они ведут не просто так. Чертово пиво замедляло мыслительные процессы просто до неприличного.
— Так, стоп, — сказал он, — это то, о чем я думаю?
— Это просто вопрос.
— Ты просто вопросов не задаешь, — ответил Минхо. — Только вот с чего это все? Ты ж обычно парней отшиваешь.
По их системе подсчета каждый парень считался как 3 девчонки. Хенджина это спасало намного чаще, чем Минхо.
— Меня не интересуют парни… обычно, — Хенджин закрыл лицо руками. Вид у него вдруг стал очень уставшим.
— Так, а ну-ка пойдем, — выдохнул Минхо, поднимаясь с лежака. Хенджин без особого энтузиазма поднялся следом, но шел так медленно, что Минхо пришлось схватить его за руку и тащить сквозь толпу почти силой.
Они вошли в дом и поднялись на балкон.
— Смотри, — Минхо тыкнул в толпу, — тебе кто-нибудь нравится?
Хенджин безо всякого интереса оглядел пьяных подростков. Сам Минхо за вечер заприметил пару симпатичных парней с хорошей фигурой. Но сегодня секс не входил в его планы, да и место было не лучшим. Так что он ограничился созерцанием.